В полном одиночестве,
С распахнутыми глазами,
Сожги страницу
Моего маленького тёмного века.
MGMT — Little Dark Age
Чёрное небо висит над Боготой, и в коридоре езды до Энканто почти ничего не видно, если не считать света, исходящего от фар красного автомобиля. Высокие деревья угрожающе возвышаются над людьми, едущими вглубь леса. Ничего не слышно, кроме шума двигателя и движущихся колёс, природа словно замирает в томительном ожидании развязки истории. Разве что эта умиротворённая «тишина» порой нарушается сердитыми вздохами мужчины, когда они попадают в ямки на нервной дороге.
Рон смачно ругается под нос, когда они проезжаются по очередной дыре, заставляющей машину нехило так встряхнуться. Почесав щетину чёрного цвета левой рукой, правой он тянет ручник назад, смотря на девушку, сидящую на пассажирском сидении с нечитаемым лицом, глядящую куда-то в пустоту перед собой. О чём она думает? Почему так рискует собой из-за чужих людей? Увидятся ли они, или это последняя их встреча? Стоит, наверное, попрощаться по-человечески, коль они возможно больше не увидятся… Вилардо тянет к ней руку, но Мэриэнджела открывает дверь и вылезает, слабо захлопывая ту за собой. Отстраняется перед концом, чтобы не оставалось никаких сожалений о содеянном? Мужчина сжимает ладонь в кулак, засовывая все свои вопросы из серии «Ты уверена?» и «Не хочешь повернуть назад?» куда подальше, помахав ей грубоватой, мозолистой рукой и басит своё фирменное.
— Удачи, ангел.
Только в этот раз, помимо обыденного тепла, в этой фразе присутствуют нотки сожаления и намёки на боль, которые тот упорно старался скрыть. Всё же он привязался к ней за те годы, что был её наставником. Монтенегро стала его младшей сестрой, которой у него никогда не было, да и не будет уже. Девушка кивает, двигаясь вглубь леса, к расщелине. Зря они на машине ехали, конечно. Если придурки из Веласексов раскроют, что следы шин принадлежат Рону, или, что ещё хуже, столкнутся с ним, он тоже отправится на тот свет, следом за её родителями. Но мужчина настоял на том, чтобы они ехали, ведь с переломом неизвестного количества костей она могла не успеть вовремя, чтобы спасти их. Впрочем, уже не важно. Достав из сумки свечу, которая не сжигает сумку, не потухает от сырости, девушка берёт её в руки, впервые задумавшись о том, что она вообще будет говорить. Резкое осознание ударяет по ней больнее, чем железный носок телохранителя в рёбра. Она ведь им теперь никто. Предатель, Иуда, змея, которую они пригрели на своей заботливой и тёплой груди. Что она им скажет? А поверят ли они ей? На удивление, дождь здесь не идёт до того момента, пока Мэриэнджела не пересекает границу, проходя внутрь. Тогда он начинает накрапывать, постепенно превращаясь в ливень. Интересно. Получается, без свечи магия в Энканто не работала? Что ж, теперь они знают, что она здесь, судя по дождю, вызванном явно
тётушкой Пеппой с изрядно паршивым настроением. Монтенегро не знает, что именно за чувство тянет её к тому самому месту, где они лежали с Камило у фонаря, разговаривая о ерунде, но её сердце начинает биться чаще, а ноги сами двигаются. Сводит мышцы, по коже бегают табуны мурашек. Она боится. Чертовски боится того, что её возненавидят и пошлют куда подальше, хоть это и будет правильно и справедливо по отношению к ней. Но никто из людей не хочет, чтобы от него кто-то отворачивался, вот и в ней пробуждается обыденное человеческое желание того, чтобы её поняли и приняли, что бы она не сделала. Плечи дрожат, когда она приходит к тому месту, а взгляд цепляется за знакомый цвет. Жёлтое пончо, промокшее насквозь от неожиданного и не пойми откуда взявшегося дождя, который явно застал его врасплох, потому что иначе он сидел бы дома и не высовывался. Под подошвой девичьей обуви хлюпает грязь, пока сама она опускает голову, не в силах посмотреть даже в спину того, к кому пришла после того, что натворила. Камило молчит, и это, пожалуй, худшее, что он может делать в отношении её. Почему он не кричит? Почему не говорит, как ненавидит её? Было бы намного лучше, если бы он орал о том, чтобы она пошла и убилась, чем такое безразличие. Кадык девушки дрогнул, прежде чем она начинает говорить хриплым и обрывистым голосом.
— Я чудовище, ты можешь ненавидеть меня, я этого заслуживаю, — сжимает свечу в ладонях, смотря на пламя. — Не нужно прощать меня, просто выслушай, хорошо?
В ответ тишина. Какая же она омерзительная. Девушка продолжает.
— Меня зовут Мэриэнджела Монтенегро, я наёмный убийца из группировки «Веласкес», которая прислала меня к вам, чтобы украсть свечу. Но в одном я не соврала… Мои родители мертвы, — шмыгает носом, чувствуя, как в уголках глаз копится влага. — Они убили их. Папу убили за то, что я не похитила у вас свечу вовремя, а потом и маму, когда я сказала, что не знаю, как эта свеча работает. У м-меня больше никого не осталось.
Её ранее связную речь нарушают всхлипы и очередные шмыганья носом, который она и так, и сяк пытается вытереть от текущих слёз и соплей. Ничего не получается. Больно. Как же больно. Везде.
— Но сейчас это не важно. Они… Они хотят убить их всех. Не прощай меня, не надо. Просто помоги мне защитить их! Я не хочу, чтобы они погибли…
Она хочет сказать «они моя семья», но они не её семья. Точнее, это
она не их семья. Мадригаль оборачивается на неё и подходит ближе. Мэриэнджела вжимает голову в плечи, жмурясь, что есть силы, думая, что её сейчас ударят, заберут свечу и пошлют куда подальше. В рёбрах больно. Но почему-то никто её не бьёт. Вместо этого чья-то рука мягко касается её щеки, стирая слёзы, заставляя девушку открыть один глаз и боязливо посмотреть на человека перед ней. Действие бессмысленное и бестолковое, поскольку они всё ещё стоят под дождём, и никакой пользы оно не принесло. Ну или почти никакой.
— Я рад, что ты в порядке, — уголки губ едва заметно приподнимаются.
Эти слова он произносит с такой теплотой в голосе, словно прямо сейчас здесь, под дождём, признаётся ей в любви и прощает. «Нашёл момент», — звучит в голове у неё, но она не может сдержать слабой, мимолётной улыбки, которая тут же исчезает с лица, когда Мэриэнджела снова начинает говорить.
— Нам нужно торопиться, люди из «Веласкес» скоро будут здесь. Я могу рассчитывать на твою помощь?
— Конечно. Что нужно сделать?
Монтенегро вручает свечу ему в руки, накрывая ладони Камило своими. У него руки тёплые, у неё же — холодные. Поглаживает, наслаждаясь возможно последним временем рядом, пока говорит.
— Превратись в меня и спрячь свечу в сумку. Она не сожжёт ткань. Нужно подождать, пока они придут ко входу в город и побежать в разные стороны. Так мы сможем разделить их. Ты побежишь к семье, а я — в противоположную сторону, дальше в лес.
— Но ты же…
— Камило, соберись. Жизнь твоей семьи зависит от этого.
— Но ведь и
твоя жизнь тоже, — по хмурому лицу юноши видно, что ему не шибко нравится эта затея.
— Я герой второго плана. Сосредоточься на главном.
— Ты для меня не герой второго плана, Мэй… Мэриэнджела! Что ты несёшь?! Как ты можешь такое говорить вообще?
— Ты хочешь спасти их или нет? — этот вопрос, заданный совершенно иной интонацией от предыдущей, заставляет Камило замолчать. Сейчас говорит не его Мэй, которая эмоциональна и заботится о других. Сейчас говорит Мэриэнджела, наёмный убийца. — Всем не поможешь, кем-то придётся пожертвовать. Я приняла это решение. Твоё право — одобрять или нет, но не нужно меня переубеждать. Только впустую потратишь время.
Мадригаль сдаётся, поднимая руки вверх, параллельно обращаясь в девушку и кладя
проклятую свечу в сумку. С надувшимися щеками и нахмуренными бровями
она он выглядит, как обиженный ребёнок, которому запретили играть с желанной игрушкой. Сморщив нос и фыркнув, Камило идёт вперёд, к расщелине. Капанье воды так раздражает, наверное, впервые. «Без дождя убегать было бы удобнее,» – думается ему. И почему жизнь так любит над ним издеваться? С рождения жил в изолированном городке, а когда наконец-то встретил человека, которого полюбил за искренность и прямоту, то почти сразу же потерял. Как-то странно она идёт, придерживая себя за бок. Ей больно? Что случилось? Стоит ли спрашивать? Или лучше промолчать?
— Со мной всё нормально, — словно читает его мысли.
Лжёт. Видно же, что лжёт. Зачем она это делает?
«Снова ради моей безопасности действует в ущерб себе? Дурочка,» — Камило грустно усмехается, глядя перед собой. Они уже возле расщелины, скоро всё закончится. Мэриэнджела стоит на расстоянии нескольких сантиметров. Хочется снова взять её за руку. Переплести пальцы. Сжать своей. Но увы, это неуместно.
Где-то впереди трещит ветка, из расщелины выходят семь мужчин, трое из которых вооружены огнестрельным оружием. Мадригаль сглатывает, оборачиваясь на девушку, пока их не видят. Она перестала дрожать, её сосредоточенное лицо не может не вселять уверенность. Если не ради себя, то он сделает это ради неё. Когда один из наёмников замечает девушку, то показывает на неё, чтобы начали стрелять, но когда перед ними выскакивает вторая, выглядящая точно так же, как первая, то несколько секунд они стоят в оцепенении, прежде чем разделиться четыре на трое и побежать. Четверо бегут в лес, трое вперёд, в город.
— У них ведь была одна дочь! Какого хрена?!
— Я не знаю! У неё нет сестры.
Камило бегает не так хорошо, как девушка, в которую он обратился, но не попасться в руки преследователям ему помогает тот факт, что он хорошо знает этот лес: каждую травинку, каждую веточку, каждое кривое деревце. Именно поэтому он добегает до Каситы, во двор перед которой уже выбежала вся семья, видимо, из-за Долорес, которая услышала подозрительные шаги. Обрадовавшись, парень перестаёт сосредотачивать внимание на своих ногах, чтобы удерживать равновесие, потому падает, прокатившись по грязи перед каменной плиткой дорожки. Он не сразу осознаёт, что его не узнают, потому что он всё ещё в чужом обличии.
— Вяжите их! — кричит Мадригаль своим голосом, из-за чего Изабелла тут же хватает наёмников растениями, зачем-то свернув им шеи. Камило испуганно смотрит в её гневное лицо. Маска куколки внезапно даёт трещину, шаблон рвётся. Неужели она ненавидела Мэриэнджелу, потому что на самом деле они похожи? Только одна притворяется принцессой, пряча внутри характер, а вторая прячет внутри себя правду, чувства и эмоции, играя роль лицедея?
— Иза…
— Они были готовы нас убить.
И как он раньше этого не замечал? Как они все этого не замечали?
— Иза, прошу, помоги мне… — Камило встаёт с земли, даже не отряхиваясь, принимая своё обличие, подходит к кузине и хватает её за руки своими грязными пальцами. Она не одёргивает их. — Мэй… Она там, они убьют её. Пожалуйста. Она пришла спасти нас.
Мадригаль шарахается от кузины, словно его шпарит кипятком, судорожно копается в сумке, достав свечу, протягивает её родителям с отчаянием в глазах. Он готов умолять на коленях. Из всех присутствующих одна лишь только Иза способна
убить. Тёмные глаза девушки выглядят так, словно в них нет ни бликов, ни зрачков. Она молчит, простояв несколько секунд, которые кажутся Камило вечностью, глядя в пустоту, прежде чем посмотреть на Долорес, которая, поняв без слов, кивает в сторону леса. Иза, беря кузена за одну руку, уходит вместе с ним.
Именно тогда Бруно понимает: будущее «Мэй» было неопределённым, потому что зависело от решения, которое примет Иза — простить и помочь или отправить на смерть. Она выбирает первый вариант. Однако, когда они добираются до места, в которое указала им Долорес, видят только три трупа — у всех ножевые ранения разного вида. Монтенегро постаралась.
— Их было четверо, — шёпотом уточняет Камило, судорожно оглядываясь, стараясь уцепиться хоть за какое-то движение.
Внезапно за их спинами, в кустах, словно что-то падает. Когда они подходят на носочках чуть ближе, то видят, как мужчина сидит рядом с обессилевшей Мэриэнджелой, давя ей на рёбра коленом. Девушка со стиснутыми зубами молча смотрит ему в глаза, но и без характерных звуков понятно, что ей больно: то, как рвано движется её грудная клетка, словно она не может нормально вдохнуть. Видимо, у неё что-то с рёбрами, поэтому она за них держалась. Сломала? Вполне возможно. Он пытает её? Зачем? В его руке блестит нож, которым Монтенегро зарезала мужчину в переулке, когда тот напал на неё и Камило. Нож прижимается к её шее.
— Как тебе живётся с ощущением, что ты всё потеряла? Паскудно, наверное. Ничего, скоро ты окажешься в аду.
— Увидимся там, — плюёт ему в лицо девушка, однако прежде, чем встретиться со своей смертью, она видит, как ветви деревьев обвивают наёмника за шею и выворачивают её на сто восемьдесят, из-за чего он падает рядом с ней.
— Мэриэнджела! Ты в порядке? — Камило, увидевший, что опасность миновала, подбегает к ней и помогает встать, аккуратно приобнимая.
— Дело ещё не закончено.
— Какое ещё дело? У тебя рёбра сломаны! Пойдём к тётушке Джульетте, она вылечит тебя.
— Не вернутся эти — придут другие. А трупы, по понятным причинам, не ходят. Нужно завалить вход, — говоря последнее, она смотрит на Изабеллу, как бы спрашивая, поможет ли она.
— Пойдём, — отвечает ей старшая Мадригаль, сперва обращаясь к кузену. — Возвращайся к остальным.
— Что? Я не пойду! Ей ведь нужна помощь, — Монтенегро кладёт руку ему на плечо, успокаивая этим жестом. Юноша тоскливо смотрит в её глаза. — Ладно, я уйду, но ты ведь вернёшься, правда?
Вместо ответа Мэриэнджела обнимает его, так крепко, насколько может, утыкаясь в плечо и вдыхая чужой запах. Она чувствует, как чужие руки аккуратно касаются её спины, сжимая в руках грязную одежду. Отойдя назад на несколько шагов, Монтенегро разворачивается на сто восемьдесят и уходит вместе с Изабеллой вглубь леса, исчезая.
Камило возвращается домой в приподнятом настроении, что, наконец, всё закончилось, и скоро ничего не будет мешать ни ему, ни Мэриэнджеле. Она помирится с его семьёй, и всё будет, как прежде.
Добираются до расщелины они минут за двадцать, дождь уже стих, небо окрашивается в цвета раннего рассвета. Нормальные люди в такое время ещё спят.
Обе идут молча, даже не глядя друг на друга. Иза задумывается об упущенном времени стать подругами с той, что стоит рядом с ней, глядя на дыру в горе.
— Ты ведь не вернёшься, да?
Вместо ответа — смешок.
— Что меня выдало?
— Твои глаза. Раньше они хотя бы немного были похожи на глаза живого человека.
Монтенегро на подкол не отвечает, пожимая плечами с усмешкой.
— За мной ведётся охота, так что для вас я скорее проклятье, чем благословение.
— Почему не сказала ему?
— А он бы меня отпустил?
Нет. Определённо нет. И они обе знают это.
— Я выйду и помашу тебе рукой, а ты в этот момент сразу цепляй те камни, что остались на вершине. Твои растения дотянутся?
— Им придётся.
Снова тихий смех, на этот раз со стороны обеих. Мэриэнджела уходит, чувствуя спиной слабое дуновение ветра, оставляя позади свои надежды и мечты, любовь и счастье. Она уходит, оставляя за собой Энканто, а когда настаёт минута подать прощальный знак, машет рукой, не оборачиваясь. Иначе она передумает. За её спиной слышится грохот, и до волос, слабо колышущихся от порыва воздуха, долетает пыль. Ну вот и всё. Миссия закончена.
Впереди виднеется красная машина. Рон не уехал?
— Я ждал тебя.
***
После новости о том, что вход в Энканто снова закрыт, а Мэриэнджела осталась снаружи, Камило молча запирается в своей комнате, хлопая дверью. Только внутри неё он позволяет себе разойтись: швыряет вещи со стола, бьёт кулаками по столу, срывает фотографии со стен. Ему больно. В этот раз он не может сдержать слёз, оседая на пол и утыкаясь в колени, чувствуя, как выпрямляются его волосы. Забежавшие в комнату Мирабель и Долорес заставляют его задаться немым вопросом, в порядке ли замок, но тот быстро улетает на второй план, когда девушки обнимают его. Почему она его бросила? Почему? У него ведь было то желание, которое она ему обещала…
— Я плохой друг?
— Нет, что ты…
— Тогда почему она ушла?
— Она ушла, чтобы защитить нас.
— А кто защитит её? Эта дурная никогда не думает о себе.
Обиженно надувшись и всхлипнув, парень вырывается из объятий, отходя к столу и доставая из ящика старую фотокамеру, протягивая сестре.
— Сфотографируй нас, — с этими словами он садится рядом с поникшей Мирабель и обнимает её, улыбаясь, словно до этого у него не было истерики.
— Сфотографировать? Зачем?
— Я не хочу забыть её лицо.
Долорес, поджав губы, кивает, глядя через объектив на двух улыбающихся девушек — одна из них словно была счастлива по-настоящему, не смотря на мокрые глаза, а вторая еле-еле выдавливала из себя улыбку. Как только камера оказывается у неё на коленях, улыбка Камило слетает с губ, словно её никогда и не было. Он грубо забирает камеру и подходит к столу, запихивая в ящик и закрывая его.
— Я хочу побыть один. Можете уйти?
Забрав фотоснимок, он ждёт, пока девушки выйдут за дверь, прежде чем закрыть и облокотиться на неё, снова съезжая на пол, смотря на лицо Мэриэнджелы. Эту фотографию он будет хранить ещё бережнее, чем свою собственную, чтобы никогда не забыть её лицо. Если они снова встретятся, он обязательно узнает её…
***
Граница между Колумбией и Венесуэлой. Раннее утро блёклыми красками окрашивает небо и природу вокруг. Множество людей кучкуются по парам или семьями, ожидая своей очереди, но их лица выглядят размытыми. Один мужчина подходит, кладя перед человеком в форме документы.
— Так, с вашими документами всё в порядке, а это…
— Моя жена, — тронув за плечо стоящую рядом, заставляет обернуться.
— Представьтесь пожалуйста.
— Энджела Вилардо, — с этими словами девушка кладёт документы на стол.
