Федерация

Полузаброшенный военный аэродром протянулся посреди безжизненной полупустыни, словно пытаясь затаиться в песчаной негостеприимной стране. От годов его славы остались только тускло отливающие металлические конструкции, искореженные временем и забывчивостью тех, кто должен был поддерживать его прошедший блеск и славу. Но внезапно, словно возвращая к жизни забытое богом место, на горизонте появились здоровенные пузатые самолёты, их тени обрисовывались на песке, будто гигантские драконы, прилетевшие в эти места, ставшие здесь памятью и далёкими воспоминаниями. Серебристые корпуса протяжно гудели и скользили над суровыми поверхностями заброшенных полос. Аэродром содрогнулся от внезапного проявления жизни. Песчаные вихри, медленно поднимаясь в воздух, стали свидетелями яростного пения двигателей — мощного, эмоционального и магического. Самолеты, словно пробуждая память и историю места, медленно опускались на землю со звуком, напоминающим потрескивание тысячи огней. Асфальт под натиском колёс мерно затрещал, словно всё ещё крепкий талый лед. Вихри ветра оживали перед глазами новых свидетелей. Тех афганцев, которые встречали первые русские войска, которые явились сюда после смуты, которая затянула страну советов и родила новую державу, которая, тем не менее, несмотря на различия со своим предшественником, не собиралась ослаблять позиции в мире. А даже наоборот, укреплять и усиливать себя дальше. В том числе и на Ближнем Востоке. Так что нет ничего удивительного в том, что через какое-то время, когда федеральные силы укрепились на северных склонах Тянь-Шаня и снова вцепились за часть бывшей Трансоксании, федеральные министры и генералы с холодными голубыми глазами и в дорогих костюмах снова устремили свои жадные очи на свою бывшую советскую собственность. Впрочем, местные власти были только рады такому интересу со стороны Российской Федерации. Ведь во многом о советской армии у местных сложилось весьма хорошее мнение. Годы пребывания Советского Союза не прошли даром. И некий пиетет, и симпатия была на стороне новой федеральной армии. Наверное, поэтому среди встречающей делегации был сам президент Наджибулла. Лидер воюющей страны выкроил время, чтобы поприветствовать своих новых-старых друзей лично. В конце концов, в этом конфликте их помощь может оказаться решающей. Да и в дальнейшем более мирное, послевоенное взаимодействие сулило только плюсы. Тем временем один из самолётов остановился на посадочной площадке. Затем полностью замер и выключил двигатели. Отсек в хвосте медленно открылся, на потрескавшийся бетон лёг тяжёлый трап. Из открытого прохода гигантской машины выпрыгивали бойцы в тяжёлой броне и солдаты в коричневых комбинезонах и с огромными рюкзаками, воссоздавая образы, будто полностью слизанные с Голливуда, покорителей новых пространств. Честно, это удивило встречающих. Старый образ скромных, но опасных советских воинов сменился на что-то более новое и необычное. Хотя стало очевидно, что это лишь внешний лоск, стиль и элегантность, за которыми были все те же русские солдаты, готовые убивать и рвать врагов России. Это было видно в глазах, в таких же голодных и голубых, источавших холод для врагов и тепло для близких и друзей. Воздух аэродрома заполнился запахом свежести и свободы. А небо, некогда забытое и покинутое, радостно теперь вспоминало этих безумных путешественников. Тусклые металлические конструкции под зов самолётов просыпались ото сна, стараясь вспомнить свою роль в прошлом, свою истинную сущность. Полупустыня, казалось, делалась чувствительной к прикосновению русской поступи, гордо распахивала свои песчаные объятия. Прибытие бывших хозяев аэродрома превращало полузаброшенный военный аэродром в кипящий котел надежды и возможностей. Теперь его сердце забьётся еще сильнее, и оно вновь станет притягивать людей — мечтателей, жаждущих приключений или идущих по пути долга. В числе первых из самолёта на жаркую землю Афганистана ступил мужчина в таком же, как и у остальных, красивом комбинезоне, оформленном в песчаные тона. На голове была такого же цвета кепка, а на глазах — очки авиаторы. Русский полковник шёл спокойно и властно в сопровождении своей охраны. Рослые парни с лазерными винтовками в сильных руках с недоверием оглядывали свиту президента. Впрочем, самого лидера Афганистана это не смутило. Наджибулла вышел немного вперёд навстречу к полковнику. Те улыбнулись друг другу и обнялись, как старые друзья. — Ахах, Вовка, старый лис, отлично выглядишь. Рад тебя видеть. — Пожимая руку старому русскому другу, президент Афганистана сверкал улыбкой. И, кстати, говорил всё это на неплохом русском, лишь изредка пробивался акцент, свойственный восточным людям. Разведчик ответил ему тем же. — Я тоже рад, Мишка. — На русский манер назвал своего товарища полковник. Имя Наджибуллы было Мохаммед, но в своё время полковник по-панибратски переделал его на русский манер. Со временем это прижилось, нынешний президент Афганистана находил это забавным, так что кличка закрепилась. — Я смотрю, у вас смена стиля? Новая форма отлично смотрится, кто сшил, Хьюго Босс? — Кивнул президент в сторону людей полковника, не забыв при этом подтрунить над ним. — Погоди, Мишка, ты ещё мобильные платформы не видел. — Спокойно ответил полковник. — Да видел я, всё видел. Разборки в Москве и в Англии, по всему миру крутят до сих пор, каждый день. Кстати, хорошая реклама вышла. Многие на неё купились, в том числе и я. Мне тоже нужно много техники, боеприпасов, оружия. Ты уж как-нибудь поговори там со своими, а я вам взамен несколько тонн редкоземельных. Взятку не предлагаю, знаю, что обидишься. — Начал заранее стелить и умасливать афганец. — Посмотрим, надо сначала посмотреть более детально, как у тебя дела обстоят. — Ответил полковник, сняв очки и убрав их в карман. — Ты уж посмотри, Вова, а то от этих салафитов у меня житья нет. Нормально развиваться не дают, свой этот ортодоксальный бред про шариат несут, людей почем зря убивают, никакого от них продыху. Я вот сам мусульманин, но, не поверишь, даже у меня уши от их разговоров вянут. Наслушались дебилов из Саудовской Аравии, и тут теперь их туфту гонят. — Знаю, поэтому мы тут. Эти типчики чуть геноцид в Таджикистане не устроили, слава богу, в Кремле… тьфу ты, то есть в Электрограде, вовремя заметили и смели всю эту мразь в кровавую кашу. — На слова полковника президент понимающе начал кивать. На что полковник лишь усмехнулся. — Что ты киваешь, Миша? Утечка этих гадов была с твоей территории. — Спокойно попенял полковник. — Вова, ну ты же знаешь, они сами туда прорвались. Я ничего не мог поделать в этой ситуации. Я жертва. Те горные районы я вообще не контролирую. — Начал экспрессивно оправдываться «Миша». — Ладно, суд покажет. — Полушутошно погрозил полковник. — Пойдём лучше, представь меня своим людям. Данная беседа продлилась меньше минуты, так что те, кто стояли со стороны, ничего толком не могли уловить. В том числе и свита президента, никакого панибратства не смогла уловить. Всё-таки полковник разведки Владимир Клочков это прекрасно понимал, так что старался поддерживать имидж президента лояльной к России страны. *** Мужчина сидел в большом кабинете, богато обставленном мебелью из дорогих пород дерева. Внутри красивого камина горело пламя костра. На деревянной полке над камином стояли банки с засушенными головами полинезийских аборигенов и фотография мужчины в форме офицера вермахта, позади него горела украинская деревушка… Хозяин кабинета, мужчина преклонных лет, сидел в кресле-качалке и, куря трубку, задумчиво смотрел в догорающее пламя в камине. Внезапно его отвлекли мягким стуком в дверь. — Войдите, — крикнул в дверь мужчина на хорошо поставленном английском. В кабинет заглянула секретарша. — Мистер Гейтс, к вам мистер Смит. Он по записи, — в ответ мужчина лишь кивнул, и в кабинет вошел рыжеволосый сотрудник в дорогом итальянском костюме. — Смит, поздравляю с повышением, — директор Центрального Разведывательного Управления, без приветствий сходу поздравил своего подчиненного. — Спасибо, сэр, — подчиненный пожал протянутую руку. — Теперь ты начальник русского отделения, вновь восстановленного, между прочим. Черт побери, эти русские все не хотят успокаиваться. Да уж, — сказав это, Гейтс горестно вздохнул, пребывая явно не в лучшем настроении. Подчиненный тактично молчал, просто ожидая, когда начальник снова возьмет слово. — Твое отделение теперь самое большое, даже больше, чем советское, веришь или нет? — сказав это, мужчина усмехнулся. — Эти суки смогли порвать Британию на ее же флаге. Так что по уровню угрозы они теперь похлеще коммунистов. — Начальник опять замолчал, глубоко затянувшись табачным дымом, и снова заговорил. — Японские и Восточноевропейские отделения будут работать в плотной связке с тобой. Мы, как смогли, перекрыли подготовкой к наступлению в Британии другие наши операции в этих регионах. Вскоре в Японии должны вспыхнуть протесты и бунты против новой политики сближения с Россией. А в Албании и Косово радикальные исламисты устроят провокационные акции, это вынудит Югославию совершить пару ошибок, думаю, Заковия, как их союзник, втянется в это. Вот и посмотрим, вмешается ли Россия туда или нет. К этому моменту, думаю, предварительные переговоры по разделу сфер влияния в Европе закончатся. Будет неплохо, если мы будем знать пределы допустимого. Русские показали, причем очень ясно, что они не потерпят вмешательства в свои внутренние дела. Они показали это несколько раз. Разгром Англии был лишь самым ярким и громким сообщением для самых непонятливых. Но вот, что касается ближнего зарубежья, не все так очевидно. И вот мы и выясним, что к чему. Кстати, как обстоят дела в Молдавии? — Закончив говорить, директор приглашающе раскрыл ладонь, как бы показывая, что гость может говорить. Прокашлявшись, мужчина начал говорить. — Транспортировка оружия и оперативных групп через турецкие и румынские порты почти завершилась. Мы напрягли молдавские власти, они полностью готовы к мероприятию, ситуацию на месте контролируют наши агенты. Директор фыркнул, услышав часть про правительство Молдавии. — Конечно, эти крысы готовы. В первый раз они обделались, русские выбили из них все дерьмо, — положив трубку на специальную подставку, стоящую на столике рядом. Освободившимися руками прикрыл лицо. — Господи, что за идиоты эти молдаване, я не могу поверить. В первый раз им дали прикурить в Транснистрии, а они снова лезут на русских и даже не хотят помнить, что когда-то жили с русскими несколько столетий. Мне действительно жаль русских, иметь таких соседей — полное дерьмо. Что по поводу помощи со стороны Украины? — Отняв от лица руки, Гейтс посмотрел на Смита. — Тут сложнее, сэр, — начал говорить мужчина, но его перебил начальник. — Нас вполне устроит, если украинцы замедлят проход русских через свою границу. Не обязательно их вообще не пускать. Несколько часов в нашу пользу будет вполне достаточно, — сказав это, директор снова потянулся к трубке. — В этом и дело, сэр, до недавнего времени они колебались. Но недавно пришел ответ из Киева, что они никак не будут участвовать. Местные элиты опасаются реакции русского правительства. В отличие от молдаван, их сильно напугал пример Лондона. Плюс в последнее время русская разведка работает на территории Украины, причём они почти не скрываются. Наши активы всё больше и больше уходят в расход. Так что украинцы сильно нервничают. В этом месяце более десятка националистов пропало без вести, ещё несколько наших прямых ставленников попали в дорожные аварии со смертельным исходом. Более мелкие фигуры просто находят мертвыми. Недавно нашли лидера одного из боевых крыльев в собственной квартире — он совершил самоубийство. Пять пуль в голове, а потом повесился. Официальное правительство вынудили признать это как самоубийство. После услышанного брови директора ЦРУ полезли на лоб. — Самоубийство? Интересно, впрочем, понятно, почему русские так делают. Дают понять украинским ястребам, кто папочка в доме. Дай угадаю, украинские службы сильно в это не вмешиваются? — Сказав это, Гейтс вынул немного табака из шкатулки и начал его забивать в трубку. — Да, сэр, мы ещё не успели туда посадить наших людей. Так что, в отличие от политической элиты, спецслужбы сильно не против тех мероприятий, которые русские устроили на своём заднем дворе. Странно, конечно, что украинские безопасники так себя ведут. — Недоуменно посетовал американец. — Откровенно говоря, мой дорогой Смит, украинские разведчики на данный момент всё ещё советские разведчики. И нам не хватило ещё каких-то пяти лет, чтобы сделать их американскими разведчиками. — Гейтс это говорил между прочим, одновременно продолжая трамбовать табак внутрь трубки специальной лопаткой. — Американских, сэр? Простите, я вас не понимаю. Может, вы имели в виду украинских? — Теперь пришёл черёд поднять брови директору русского отделения. — Нет, Смит, ошибки тут нет. Именно американских. Какой нам толк от украинских службистов? Настоящие украинские будут с русскими, в первую очередь им будет важна Украина, а Украине всегда хорошо с Россией, то есть они будут рефлекторно держаться русских, поэтому я и говорю американских. Тех, кому будет плевать на судьбу своей родины, тех, кто, возможно, даже начнёт войну с Россией. Впрочем, это уже разговоры об упущенных возможностях. Русские быстро берут ситуацию под контроль, и активное вмешательство в Украину они не оценят. Чтобы ни говорили про русских, а украинцев они любят, будут любить, даже если те будут их ненавидеть и презирать. Так что при вмешательстве они опять могут предпринять асимметричные меры. Кто знает, может, за Украину они развалят Израиль. Лучше пока не лезть. Возьмём Приднестровье без помощи украинцев, а там посмотрим, где ещё можно русских уколоть. А что касается украинских националистов, украинские службисты были бы и сами рады их передушить, но политики фактически наложили на это жёсткое вето. То, что русские делают это за них, украинцы будут воспринимать с немым одобрением, поэтому они не мешают сильно и местами даже тайно сотрудничают. По крайней мере, пару раз мы этому были свидетелями. *** — …И поэтому мы, как украинские националисты, должны понимать опасность русского народа! Каждый русский, от малого ребёнка до ветхой старушки, является яростным врагом украинской цивилизации. А значит, они должны быть уничтожены! — Большой зал потоп в аплодисментах. — …Русские женщины должны уничтожаться, города будут сожжены, а все русские книги должны быть сожжены. Нынешние русские упиваются своими преступлениями против украинского народа. Политика Голодомора не будет прощена. Все жители Московии будут платить репарации за преступления советского режима! — Уже более яростные аплодисменты. — …Дорогие патриоты Украины, мы уже несколько лет празднуем освобождение нашей страны от российской оккупации. Именно мы, своими усилиями, обрушили советского монстра, и весь мир это знает и понимает! — Уже более громкие и интенсивные аплодисменты. Чувствуется, что слова оратора нравятся присутствующим и очень сильно резонируют с их внутренним ощущением. — …Но на этом нельзя остановиться. Нужно, как наши идейные предки, воины Великой Германии, идти на запад дальше! Земли Кубани, Сибири и Дальнего Востока — исконные земли украинского народа. Они должны принадлежать нам! Даже московиты во всех своих картах и документах сами пишут, что это земли Украины. Так и пишут: окраина! — Аплодисменты усиливаются, перерастают в овации. Люди начинают свистеть и восхищенно кричать что-то. Это было очередное собрание украинских националистов, съезд одной из организаций в Волынской области. Вся произнесённая речь, естественно, была на украинской мове. Оратором был один крупный партийный бонза, недавно переехавший на Украину из Канады. Таких, как он, было много в стране кленового сиропа. Потомки украинских нацистов были бережно спасены американскими службистами. Так уж вышло, что после войны, после того, как Тысячелетний рейх уработали за пять лет, американцы начали собирать других идейных врагов Советских коммунистов, помимо Чан Кайши и французских антикоммунистов. И вот эта падаль тоже попала в общую копилку. Их взяли на всякий случай, мало ли пригодятся. И что самое удивительное, действительно пригодились. После развала Советского Союза, помимо «отечественных» бандеровцев, которым удалось выжить при советской власти, в бывшую советскую республику завозили также «импортных» нацистов для постройки нового государства на крови русских и других народов. До недавнего времени масштабы этого явления пугали, но, к счастью, федеральные власти вовремя заметили эту «странную» тенденцию и, взвесив всё за и против, решили вмешаться. Если уже киевские власти не могут с этим разобраться и в некоторых случаях даже поддерживают, значит, старшие братья должны привести младших братьев в чувства. В дополнение к этому, те, кто поддерживал завоз нацистов внутрь Украины, тоже отдельно подпадали под удар русских спецслужб. Кстати, сейчас, после почти получасовой пламенной речи, мужчина с довольной ухмылкой вышел из местного дома культуры, который был построен коммунистами. Впрочем, «патриота Украины» это никак не смущало. Закурив сигарету, националист пошёл вдоль городской площади, его сопровождали два рослых молодца. По дороге чубатый с презрением плюнул на памятник Ленину. Пройдя площадь, он оказался в одном из многочисленных переулков города. Пройдя дальше по улице, благо до дома было недалеко, националист вместе с охраной был остановлен одинокой фигурой. — Братцы, не найдётся прикурить? — Незнакомец на чистом русском задал вопрос. Русская речь заставила «украинца» скривиться. — Москаль мне не брат, — ответил он на украинском. — А какая разница, все же братья, — спокойно парировал незнакомец. — Кацап нет, мне не брат. Уйди с дороги, пока я тебя не избил! — Уже более нетерпеливо ответил националист, а его амбалы неприятно осклабились, будто шакалы, почувствовавшие лёгкую наживу. — Знаешь, мне никогда не нравились нацисты, — сказав это, мужчина откинул капюшон наземь. Открывшееся зрелище заставило «украинцев» занервничать. Это был рослый, мускулистый мужчина с длинными волосами, закрывающими лицо. Вся правая рука словно была отлита из стали. На бицепсе светилась красная звезда. — Ты кто? — со страхом просипел напуганный националист, что характерно, от стресса он без особых проблем перешёл на русскую речь. — Ух ты, так ты тоже москаль, получается, забавно, — хмыкнув, зимний солдат одним рывком добрался до них и пинком снёс голову правому амбалу, а левому сломал руку своей железной рукой. — Не убивай, брат! — во всё горло взвизгнул упавший на землю «украинец», от испуга на его штанах появилось темное пятно. — Не брат ты мне, гнида нацистская. Я таких, как ты, давил лет шестьдесят назад, и сейчас давить буду. Мне стыдно, что Америка, что моя страна поддерживает таких мразей, как ты, — спокойно ответил зимний солдат.