Федерация

Студия японской новостной службы, молодая японка представительного вида, поставленным дикторским голосом зачитывала текст актуальных событий, которые прямо сейчас транслировали на большом студийном экране в режиме реального времени. — Десятки тысяч протестующих сегодня собрались у здания правительства, выражая свое недовольство и требуя изменений в политике, направленной на сближение с Российской Федерацией. Их несогласие с политическим курсом и неудовлетворенность текущим правительством привели к массовому митингу. — Пока ведущая зачитывала текст, на экране показывалась огромная толпа манифестантов, скандирующих лозунги против сближения их страны с Российской Федерацией. Каждый второй слоган сопровождается унизительными эпитетами в адрес коренного населения северного соседа. Из толпы торчат палки, на которых на ветру развевается флаг японской империи, и множество транспарантов с обычными для такого митинга призывами. Основной посыл был ясен: Японии не нужно было сближаться с Российской Федерацией. — Протестующие стоят перед рядами полицейского спецназа, который был выставлен для поддержания порядка и обеспечения безопасности. Толпа, состоящая из разных возрастных и социальных групп, действует с единой целью — воззвать к правительству с требованием изменений. — Сотни полицейских держали цепочку, прикрывшись щитами. Позади них стояло несколько пожарных машин с готовыми к использованию водометами. На обочине стоял одинокий полицейский грузовичок с громкоговорителями на крыше. Из него вещал заунывный голос служителя закона, предупреждающего о последствиях от участия в подобных несанкционированных мероприятиях. — Протестующие делятся на группы и пытаются прорваться сквозь ряды полицейских, чтобы достичь здания правительства и привлечь внимание к своим требованиям. Их методы включают хороводы, агитацию, скандирование лозунгов и силовое давление на полицию. — Несколько молодых молодчиков начали из глубины толпы запускать в хлипкую цепочку оцепления булыжники, вынутые из мостовой. Следом за ними, как завороженные, их примеру последовали другие манифестанты, поддавшись стадному инстинкту. Они, сами того не понимая, своими действиями резко обострили фазу противостояния. — Полицейский спецназ старается защитить периметр и не допустить проникновения протестующих к зданию. Они используют необходимую силу и тактику, чтобы предотвратить возможные столкновения или беспорядки, поддерживая порядок и общественную безопасность. — Забросав оцепление всем, чем только можно, протестующие, вопя во всё горло, вооружившись чем попало, ринулись в атаку. Сзади полицейских послышался панический вопль командира, приказывающего держать строй. Водометы начинают работать, и несколько струй одновременно ударяют по толпе, снося сотни людей с ног. Тем не менее этого недостаточно. Толпа врезается в хлипкую цепочку полицейского спецназа. Внезапно несколько полицейских падает, они хватаются за подмышки и шейные сочленения брони, оттуда сочится кровь ярко-алого цвета. У кого-то в толпе было холодное оружие. Это распаляет и так уже взвинченную полицию. Где-то глубоко в тылу спокойный на вид старенький японский генерал полиции отдаёт приказ. Вслед за этим десятки криков на японском прокатываются по улице. После отдачи нужных команд, с боковой стороны улицы выскакивает небольшая лавина из сотрудников конной полиции на скакунах. Вооружённые бамбуковыми палками, они врезаются в тыл многотысячной толпы и «разрезают» её на две части. Следом за конницей, из другой части улицы, несколько сотен военнослужащих, так же вооружённых бамбуковыми палками и винтовками с резиновыми пулями, принялись давить зарвавшихся протестующих. Буквально через несколько минут толпа не выдерживает такого грубого обращения. Поэтому, побросав все флаги и прочие плакаты, мчатся прочь, куда глаза глядят. — Ситуация находится в напряжении, и обе стороны стремятся достичь своих целей. Этот митинг стал мощным выражением гражданской диссидентской активности, и его итоги будут определяться дальнейшими действиями протестующих и реакцией правительства. Закончив читать, ведущая, как ни в чем не бывало, улыбнулась в камеру. Затем она начинает зачитывать следующий блок новостей. *** — Ваше императорское величество, прошу, откажитесь от своего желания сблизиться с северными варварами. Наш народ противится этому, а чиновники и премьер-министр будут продолжать следовать вашему велению. Прошу вас остановить это, пока не поздно! — Пожилой японец в приёмной императора стоял в глубоком поклоне, сзади него стояло несколько человек. На груди у них была нашивка членов оппозиционных партий. — Как ты смеешь, глупец! Сметь просить о таком! Какая наглость! — Сбоку один из приближённых военных, человек, который обычно говорит за императора, начал отчитывать нерадивого чиновника за неправильное мнение. Но внезапно император, который до этого сидел в полутени трона, поднял руку, давая понять, что он сам хочет говорить. В приёмной, который представлял из себя огромный зал, наступила недолгая тишина. — Почему ты так говоришь, Садао? — император совершенно спокойно и без лишних эмоций задал вопрос политику, продолжавшему прибывать в коленопреклонной позе, как и прочие члены комиссии просителей. Услышав вопрос, лидер второй партии в стране слегка поднял голову и начал говорить. — Русские ненадежны, Ваше Величество, союз с ними опасный и несвоевременный. Лучше придерживаться старого пути. К тому же мы не можем простить северным варварам отнятые северные территории. Прошу вас, ваше императорское величество, поменяйте свое решение! — Вслед за старым политиком вторили десятки других чиновников, представляющих из себя ядро прозападной фракции в японском политикуме. — Ясно. — Глухо ответил император, затем, немного помолчав, он снова начал говорить. — Отец мне рассказывал, когда на Хиросиму и Нагасаки упали американские бомбы, он был в Киото, в летнем дворце. Он отдыхал с семьей, мысли о войне, хоть и на несколько часов, но покинули его. Но когда ему сообщили о произошедшем, он буквально на своей коже ощутил жар горящих городов и вонь сгоревшего человеческого мяса. Мой отец не был дураком, он знал, что это за бомба. Наша разведка сообщала, что американцы ведут работы над невиданным оружием. Мы не могли ничего такого сделать и не могли помешать их работе, но активно следили. После сброса бомбы большинство из нас, японцев, было напугано внутри. Но всё ещё были те, кто упрямо талдычил, что мы должны следовать прежним курсом. Даже после того, как пришли вести о разгроме нашей главной армии в Маньчжурии русской армией, всё равно были те, кто упрямо говорил, что всё не так плохо и что курс должен быть прежним. Скажи мне, Садао, если бы мой отец послушал их, пошло бы это на пользу стране и людям? — После вопроса императора в помещении воцарилась тишина. Чиновник не торопился отвечать. — Молчишь? Сказать нечего по существу? Ну и правильно, а курс мы не поменяем, так же будем идти на сближение с русскими. С американцами нам ничего хорошего ждать не придется, они уже показали свое отношение, когда начали душить нашу экономику. Сейчас по стране огромное количество безработных, причём образованных и квалифицированных специалистов, они просто не нужны стали из-за действий американцев, за это нужно сказать спасибо и тебе тоже, и таким, как ты. Если мы ничего не будем делать, лет через десять-двадцать у нас будут миллионы потерянных людей. Русские же уже сейчас их аккумулируют у себя, как минимум для обмена опытом, плюс совместные проекты с русскими помогут нашей экономике. Важно также преуспеть в построении общего экономического пространства. Сейчас вряд ли, но через десять-пятнадцать лет их рынки будут намного богаче и больше, чем сейчас, причём в разы, плюс дешёвые ресурсы от русских. С постройкой мостов станут ещё и доступнее. От этой дружбы куда больше плюсов, чем вы думаете. — Уже громче добавил император для остальных. — Подумайте над моими словами, и ты тоже, Садао. У нас в мире нет никого, кроме нас самих. Запад нам не друг, он просто нас использует, как и мы его. Надо быть гибче, подумай об этом на досуге… *** Обстановка сменилась. Теперь вместо зала для приёмов, император спокойно сидел в своём личном зале для отдыха и, попивая дорогой латиноамериканский кофе, параллельно просматривал утреннюю газету. Рядом с ним, на небольшом удалении, стоял его помощник, готовый в любой момент услужить или выполнить поручение прямого потомка богов. — Хироши. — Отставив чашку с напитком подальше от себя, мужчина посмотрел на своего верного помощника и друга. — Кажется, пришло время показать людям всю серьезность наших намерений. Похоже, Запад нас испытывает, подстрекая неразумную часть народа на подобное безумство. Мы покажем, что непоколебимы. Отправляйся в Россию с неофициальным визитом. У меня предложение к их «наследному принцу». — Ваше Величество? — Немного недоуменно нахмурился помощник. — Ну что ты так смотришь. Тот парень, что спас мою дочь от сына одного из якудз, разве не очевидно, кто он есть? — Ваше Величество, думаю, титул «наследный принц» к нему малоприменим. — Осторожно поправил императора помощник. — Мне сообщили, что у русских в высоких политических кругах сложилось мнение, что это внебрачный сын президента России, что я считаю очень удобным фактом. — Отложив газету, император встал с кресла и направился в сторону своего личного кабинета. — Кстати, многие американские политики тоже придерживаются такого мнения. — Ваше Величество, при всём уважении, это всего лишь слухи. — Слегка поклонившись, ответил помощник. Услышав его слова, император обернулся к нему. — Ну вот и проверишь… *** Хидэаки вышел погулять на улицу после многочасовой работы в студии своего нового нанимателя и радостно вдохнул свежий вечерний воздух. В это время суток он был особенно хорош. С момента, когда он прилетел в Электроград на заработки художником-аниматором, прошло достаточно много времени. Он уже успел здесь освоиться и даже влюбиться в этот невероятный город, приютившийся посредине загадочной для него Сибири. За свою уже немаленькую жизнь он успел побывать много где, в том числе и в Нью-Йорке, Лондоне и Сан-Франциско. Поэтому кое-какую наметанность глаза он имел. Так что нет ничего удивительного в том, что он все время замечал какую-то смутную схожесть этих городов с новой федеральной столицей. Фактически, если не знать, где ты находишься, то вполне себе можно подумать, что это большой западный мегаполис, по типу Нью-Йорка или, возможно, Чикаго. Особенно если сравнивать с соседним Красноярском, Абаканом или Новосибирском. Там тоже шли активные стройки, но разница была колоссальной. В общем, новые демократические власти России постарались, по крайней мере, так казалось Хидэаки. В этом мнении он не был уверен до конца. Просто его новый русский друг Иван, тоже художник, между прочим, только работающий в соседней студии, много раз объяснял ему, что никакая демократия здесь не при чём. Что дело в новом правительстве и президенте, и то, что прошлый президент Ельчин был полностью некомпетентен и ужасен. На что японец говорил, что это нормально, одни президенты хорошие, другие плохие, и то, что Ивану этого пока не понять из-за долгой диктатуры коммунистов. Обычно после этого он начинал дуться, а Хидэаки досадливо чесал затылок. Иван не любил, когда хаяли прошлый режим. А Хидэаки, поскольку Иван был хорошим человеком, старался относиться к нему с чуткостью и пониманием. Да и в конце концов, он был гостем в его стране, поэтому японский специалист старался вести себя максимально корректно. В конце концов, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Хорошая поговорка, первая русская поговорка, которая ему понравилась. Потеплее одевшись, он в приподнятом настроении вышел на улицу. Его взор сразу же устремился на привычные виды перед ним. Он с наслаждением рассматривал суперсовременный город, раскинувшийся перед ним в месте, в которое его поселили. Райончик, расположенный в окружении небоскребов и современной архитектуры, представлял собой настоящую симфонию кораллового стекла, железа и бетона. Хидэаки ещё в самый первый раз был необычайно впечатлен дерзким футуристическим дизайном многих зданий, которые сочетали в себе геометрическую точность и элегантные линии. Нежные прожекторы, установленные вдоль тротуаров, подчеркивали каждую деталь общественных пространств, делая их яркими и уютными, даже в позднее время суток. Хидэаки с удовольствием наблюдал, как сотни людей ходили по улицам, все они были одеты в современные наряды, полные креативности и оригинальности. Когда художник прогуливался по улицам, его взгляд останавливался на мощных мостах, перекинутых через величественную сибирскую реку, название которой он не мог запомнить до сих пор. Они были так изящны и одновременно поражали своей стабильностью. Хидэаки представлял себе, как можно было бы превратить их в уникальное произведение искусства, сочетая в себе функциональность и эстетику. Федеральная столица окружали сады, парки со взрослой зеленью и дремучие леса. Он ощутил приятный аромат цветов и услышал пение птиц, что наполнило его сердце радостью и вдохновением. Хидэаки чувствовал, что эта среда стимулирует его к творческому развитию и открывает новые горизонты перед ним. Погруженный в свои мысли, художник продолжал свою прогулку, блуждая по улочкам и переулкам. Он восхищался красотой и разнообразием культурных центров, галерей и музеев, которые располагались на каждом шагу. Они представляли собой причудливую площадку, которая, тем не менее, подчеркивала культурные особенности данного региона. Откровенно говоря, японец был доволен тем, что переехал в Россию. Хидэаки подумал о том, что каждый город в мире обладает своей уникальной красотой и вдохновляет креативность. Но атмосфера здесь как будто была уникальной, как будто каждый мог почувствовать себя здесь живым и более лучшим, чем есть на самом деле, как бы это жестоко ни звучало. Это место, этот город были буквально заряжены для создания новых произведений искусства, и Хидэаки был готов начать создавать что-то удивительное, и неважно, что это было за пределами его родины, да, он был японцем, но это место было слишком мощным, каждый камешек был напитан кипучей энергией. Немного прогулявшись, японец увидел вывеску забегаловки и решил зайти, чтобы немного подкрепиться. Заведения общепита здесь, конечно, были не так хороши, как у него на родине или в Америке, но тоже неплохо. А если сравнивать с регионами, соседствующими, то и совсем хорошо. Японец толкнул дверцу, колокольчик над дверью приятно звякнул. Тем удивительнее было, когда он зашёл в помещение и увидел, как трое бородатых здоровяка избивали хозяина заведения, а четвёртый держит небольшой топорик и направляет его на посетителей, что-то шипя. Хидэаки не очень разбирался в русском пока что, больше предпочитая изъясняться на английском, но его скудных знаний хватило, чтобы понять — злоумышленники говорят не на русском языке. Было непонятно, на каком, честно говоря, японец в жизни не слышал ничего подобного. Наконец-то, по прошествии нескольких секунд, нового посетителя заметили, и тот, что держал в руках топор, направился к островитянину. Испуганный азиат зажмурил глаза. Он почувствовал, как его схватили за волосы и швырнули на пол между рядами столов. Заложники громко завопили. Дальше крики того, что с топором, а потом удар по голове. Хидэаки потерял сознание. *** По оживлённому шоссе передвигалась машина, двигалась она довольно резво, рисково объезжая других соседей по дорожно-транспортному движению. Внутри чёрного «Бумера» во всю играл блатняк, причём колонки были выкручены на максимум, что было немного непонятно, а как пассажиры внутри транспортного средства просто навсего не глохли. Четыре бородатых южанина не совсем определённой национальности, крича в салоне, говорили друг с другом, причём водитель машины тоже вполне без проблем участвовал в «беседе», не обращая никакого внимания на других участников дорожного потока. Они двигались долгим маршрутом по новой дороге, отстроенной федеральными властями, от Новосибирска до новой столицы, Электрограда. И поскольку всё-таки Российская Федерация была демократической страной, свободное передвижение по всей территории страны было гарантировано законом. Многие горячие головы находили идею поживиться в новом городе, который строят русские, очень даже хорошей. Приезды подобных элементов были неизбежны. Впрочем, со временем они просто пропадали, и родные и близкие таких лихих ребят просто теряли с ними связь. И нетрудно было догадаться, что норовистых инородцев ждал примерно такой же исход, если они пришли с мечом, естественно… Виляя из стороны в сторону, машина приблизилась к предместьям уже большого города. Приезжие, увидев очень богатые, по их меркам, пригородные дома, хотели свернуть в один из таких районов и вломиться в какой-нибудь дом, чтобы поживиться добром. И они так бы и сделали, но, к сожалению, плохо читали на Великом и Могучем, поэтому не смогли понять, куда и как им поворачивать. Сообразить же самим было затруднительно, поэтому, чуть не съехав в кювет, они, проклиная русских и шайтана, поехали дальше прямо. Где вдали горели самые настоящие небоскрёбы, всех четверых это шокировало до кончиков пальцев, впрочем, не только их, любой человек, заезжающий в город по главной автостраде, будет видеть гордость Электрограда — башни бизнес-высоток. Один из четверых, цыкнув и снизив громкость музыки, начал говорить с остальными. — Русские здесь зажили хорошо. Как в Америке живут. — Остальные согласно кивнули и начали поддакивать. — Вот Ибрагим, тупой ишак, остался там с остальными братьями в Новосибирске. Ничего хорошего не говорит о нашей поездке, болван! — Остальные тоже громче согласились с оратором. — Вы посмотрите! — Он показал рукой на небоскрёбы и на здания вокруг них. — Вот где деньги! Дурак Ибрагим, да мы тут за год станем королями! Тут денег столько! — Сказав это, он воздел указательный палец вверх. — Главное сейчас — закрыть несколько русских, поднять деньги, а дальше мы развернемся — рэкет, наркотики, проститутки, алкоголь. В общем, всё, что им там нравится. — Сказав это, оратор начал долго смеяться, за ним также начали мерзко ржать его товарищи. — Потом подкупим свиней, привезём братьев и будем здесь всем заправлять. — Мечтательно подытожил амбициозный южанин. Так они проехали порядка нескольких километров, пока они всё-таки не свернули в один из районов нового невероятного мегаполиса. Так ещё примерно полчаса они разъезжали по городу, выбирая первое место, откуда они начнут своё возвышение в криминальном мире. Наконец, после долгой череды «блужданий», они остановились у ресторана, который по виду казался богатым. Однако приезжие не знали, что это была обычная кафешка. Просто разница в достатке сыграла с ними сильную шутку. То, что у них дома считалось бы чем-то эталонным, в новом столичном регионе была обычная кафешка среднего качества. Зайдя внутрь, они это поняли, вернее, понял только один, остальные бодро полезли трясти деньги у кассира, который по совместительству был и хозяином этого заведения. К тому же заведение вечером было достаточно людным, и весьма немаленькое число посетителей с ужасом смотрели на развернувшуюся перед ними сцену. Женщины завопили, а дети начали плакать. Пока трое начали бодро избивать директора кафешки, а четвёртый злоумышленник, взяв маленький топорик в руку, начал угрожать теперь уже заложникам. В этот самый момент в заведение так неудачно зашёл Хидэаки Анно, в будущем легендарный русский мангака, а на данный момент свидетель и жертва разбойного нападения. К счастью, в какой-то момент один из сотрудников смог незаметно дозвониться в службу спасения и вызвать милицию на свой адрес. *** — Нет, Мед, я же говорю, новая пиццерия рядом с департаментом делает какой-то шлак. Невкусная, жирная и склизкая хрень. Как будто в мешок насрали, взболтали это всё, вылили на тесто и отправили в духовку. — Наши старые знакомые Андрей Пимов и его напарник Ахмед Хабиров сидели внутри своей полицейской машины и, поужинав перед сменой пиццей в одной из многочисленных забегаловок города, обсуждали ее достоинства и недостатки. — Дрон, ты не думал идти в писатели? Знаешь, тебе бы это подошло, — полуулыбаясь ответил ему его напарник Ахмед Хабиров. Здоровенный голубоглазый брюнет. Такой внешности он обязан своей матери, эстонке, а имени и фамилии — своему отцу, татарину. — Ты описываешь прямо бомбически. Хотя уплетал ты вполне себе с удовольствием. Двое милиционеров разъезжали по району, дежурили на улицах вечерней столицы, поддерживая законность и порядок. Одетые и снаряженные в новом пореформенном манере, они издалека напоминали собой типичных американских патрульных. И полномочиями, и возможностями они были вооружены соответствующе. Новые федеральные власти понимали, что в новой России, страдающей от высокого уровня бандитизма, старая модель милиции просто неспособна справиться с нависшими проблемами. Так как она просто разучилась за десятилетия мирной жизни бороться с уголовщиной, как это делали революционеры и военные предшественники. Новая же милиция могла справляться с разгулом самыми дешевыми и эффективными методами. Что очень хорошо продемонстрирует будущее. Внезапно болтовню двух товарищей перебило шипение приемника. Диспетчер искал ближайшие патрули. Разбойное нападение на углу Пушкина и Хачатуряна было совсем близко от них. Патрульные приняли вызов, помимо них еще несколько машин поехали выручать посетителей из лап озверевших налетчиков. На место прибыли довольно быстро, в течение трех минут, где-то там вдали шумели сирены, подкрепление в пути. Двое полицейских пошли вперед, ждать они были не намерены, изнутри слышались крики перепуганных людей и вопль грабителей. Зайдя, они увидели, как двое бородатых мужчин южной внешности избивали владельца заведения, третий пытался изнасиловать посетительницу, которая активно отбивалась, и из-за этого половина ее лица уже превратилась в сплошной синяк. Четвертый же, с топором в руках, ногами запинывал какого-то азиата. Увидев полицейских, он начал махать рукой, показывая, чтобы они уходили и не мешали. Федеральные полицейские, увидев это, начали действовать на автомате. Офицер Хабиров выстрелил в вооруженного грабителя, поскольку внизу на полу лежали испуганные гражданские, страж порядка стрелял прямо в голову гостя столицы, чтобы даже случайно и не задеть людей. Получив свинец в рыло, тело бородача повело, и он ничком упал на пол. Остальные грабители тут же почувствовали силу, они подняли руки вверх, в том числе и неудавшийся насильник. Ему прямо в пах прилетело милицейским тазером, остальным тоже досталось по электрическому заряду и парочке ударов в почки. Один из грабителей, привычкой, даже захотел заныть, но Андрей со всего маху дал по зубам плаксе своим ботинком. Почему-то после этого неудавшийся «король криминального мира» перестал ныть, и, проглотив несколько передних зубов, затих. Приезжие же были потерянные и сильно напуганные, они впервые в жизни столкнулись с таким «беспределом». Обычно, всю свою жизнь они не особо боялись советскую милицию, а потом российскую милицию, потому что оттуда, откуда они приехали, все милиционеры, как правило, были их родственниками или близкими. Поэтому их при любом раскладе выручали. В других же регионах России они тоже обычно не сильно боялись служителей закона, обычно откупаясь взятками или прося помощи у близких, которые служили в той же милиции. Сейчас же им было впервые страшно до усрачки в присутствии служителей Фемиды. Причем, один из них не в переносном смысле обделался в штаны. Уже толком ничего не началось, а одного из них убили на месте. Тут даже до самого глупого дойдёт, что шутить точно уже надо. Через несколько минут приехало подкрепление, и у приезжих в столицу возникло обманчивое чувство безопасности. Один из них даже начал вначале тихо роптать, а затем, через минут, подумав, что всё закончено, начал громко верещать и жалобно кричать, что на них просто так напали русские милиционеры. На что Хабиров указал, что он татарин, и залил в глаза врунишке струю из баллончика с перцем. Приезжие уголовники ещё не знали, но всё только начиналось. Ночь была длинная.