Федерация

Президент Югославии Лилич сидел за своим огромным письменным столом, погруженный в рассмотрение груды официальных документов. Его взгляд был сосредоточен, а выражение лица непроницаемо. Время от времени он подносил к глазам очки в тонкой оправе, внимательно изучая каждую строчку. Внезапно в кабинет ворвался личный секретарь президента, его лицо выражало напряжение, и тревогу, плохо сочетавшиеся с приятным погожим деньком царившем в Белграде. Лилич вздохнул, значит что-то опять произошло на границе . - Господин Лилич! - воскликнул он. - Срочные новости из Боснии и Косово. Там вспыхнули пограничные бои. Местные гарнизоны просят ввода дополнительных войск. Метохия пылает. Лилич с глухим стуком положил документы на стол, откинувшись в кресле. Его спокойное выражение сменилось нахмуренными бровями. - Боснийские, и косовские сепаратисты? - сухо спросил он. - Да, господин Президент. Похоже, ситуация обострилась. Наши военные на местах сообщают о столкновениях с вооруженными формированиями, они разношёрстны, но хорошо вооружены. Лилич задумчиво потер подбородок, его взгляд затуманился. - Понятно, - произнес он после короткой паузы. - Подготовьте срочное совещание Совета Безопасности. Необходимо выработать эффективные меры по стабилизации обстановки. Секретарь поспешно кивнул и развернулся, чтобы немедленно приступить к организации экстренного заседания. Однако в дверях он обернулся и бросил взгляд на Лилича, все еще сидевшего за столом с задумчивым выражением на лице. Президент Югославии достал из ящика ручку и принялся быстро делать пометки на одном из лежавших перед ним документов. Казалось, он уже взвешивал возможные варианты ответа на развивающийся кризис в Боснии и Косово. Время было упущено, и теперь Лилич должен был принять решение, способное повлиять не только на ход событий в этих регионах, но и на всю политическую ситуацию в стране. Секретарь испытывал беспокойство, наблюдая за сосредоточенным видом своего руководителя. Он знал, что Лилич - опытный политик и дипломат, но нынешний кризис грозил перерасти в серьезный вооруженный конфликт. И от того, как президент Югославии отреагирует на эти тревожные новости, могло зависеть будущее всей страны. Тишина в кабинете нарастала, нарушаемая лишь негромким царапаньем ручки по бумаге. Сейчас Лилич взвешивает все возможные последствия своих будущих действий. Этот человек держал в своих руках судьбу сербского народа, и ему предстояло сделать выбор, который навсегда изменит ход ее истории. *** Холодный ветер пронизывал насквозь форму пограничников, заставляя их плотнее кутаться в потрепанные шинели. Два солдата, Марко и Милан, сидели у пулемётной точки, скрытой в складках горного рельефа. Позади них, точно такие же, уставшие и измотанные, несли свою вахту другие бойцы пограничной заставы. - Чёрт побери! - сквозь плотно сжатые губы процедил Марко, поёжившись от пронизывающего ветра. - Сколько ещё мы будем торчать на этих проклятых скалах? Милан бросил на него мрачный взгляд, поправляя воротник шинели. - Да уж, вот вам и "почётная служба на границе". Неделю уже сидим тут, как идиоты, ни отдыха, ни передышки. А ведь ничего, кроме горных козлов, тут и не увидишь, - с досадой произнёс он. Марко с силой воротник шинели, словно пытаясь согреть озябшие руки. - Слышь, Милан, а ведь могло быть и хуже. Хоть бы албанские ублюдки не сунулись, и ничего в тылу не случилось. Вон, Йованович говорил, что в прошлом году здесь чуть не вспыхнул настоящий бой, - он хмыкнул, ёжась от ледяного ветра. Милан кивнул, его смуглое лицо казалось усталым и осунувшимся. - Да, знаю. Но лучше бы уж нас перебросили куда-нибудь в Воеводину. Там, небось, и теплее, и веселее. А тут, на этих проклятых кручах... - он поёжился, выпуская облачко пара изо рта. Марко усмехнулся, сплёвывая на промёрзшую землю. - Эх, Милан, Милан... Нас сюда, на самый край света, и отправляют, потому что только мы можем справиться с такой ответственной задачей, - он хлопнул товарища по плечу, хотя сам тоже явно не горел желанием торчать в этой холодной, продуваемой всеми ветрами глуши. Милан устало вздохнул, ёжась от холода. - Ну да, элита. Только вот толку-то от нас? Ни одного нарушителя границы за всю эту неделю. Одни только козлы да волки. Может, нам пристрелить парочку для видимости? - в его голосе прорезались нотки едкой иронии. Марко рассмеялся, качая головой. - Ты что, с ума сошёл? Нам же потом за это влетит по первое число. Нет уж, лучше сидеть тихо и смирно, чем вляпаться в какую-нибудь историю, - он бросил косой взгляд на замаскированный пулемёт. - Хотя я бы с удовольствием дал сейчас очередь по этим чёртовым скалам. Растрясти бы кровь, что ли... Милан кивнул, согласно рассмеявшись. - Да уж, я бы тоже не отказался размять косточки. Сидеть тут, как замороженные истуканы, просто невыносимо! Вон, Радич с Дражевичем вон там, у дальнего наблюдательного поста, поди, сейчас тоже жалуются на свою участь, - он нахмурился, глядя на заснеженные вершины. Марко окинул взглядом холмистый горный пейзаж, поёжившись от холода. - Ничего, ребята, потерпите ещё немного. Как только сменится караул, можно будет хоть немного размяться. Может, пройтись до казармы, согреться чаем, - он криво усмехнулся. - Эх, сейчас бы рюмочку ракии, согрело бы душу... Милан угрюмо кивнул, зябко ёжась. - Ага, и неплохо бы ещё закусить чем-нибудь горячим. А то совсем уже озябли, как ледышки, - он прикрыл глаза, пытаясь хоть на мгновение согреться в лучах скупого зимнего солнца, пробивавшегося сквозь серую пелену облаков. Марко вгляделся вдаль, всматриваясь в заснеженные склоны. - Ну, если повезёт, может, и доберёмся до горячего, - он усмехнулся, бросив быстрый взгляд на часы. - Скоро должна подойти смена. Тогда и отогреемся как следует. Милан тяжело вздохнул, поднимаясь на затёкшие ноги. - Эх, ладно, потерпим ещё немного. Но если меня после этого караула не переведут в Воеводину, я лично пойду писать рапорт командиру части, - он потянулся, разминая затёкшие мышцы. Марко последовал его примеру, с трудом разгибая затёкшую спину. - Да ты не один такой, приятель. Все, кто здесь несут службу, давно уже мечтают об отдыхе в тёплых краях. Но ты же знаешь наших старших – ничего подобного они и слушать не хотят, - он хмыкнул, поправляя ремень автомата. - Ну что, пойдём проверим, как там наши? Милан кивнул, двинувшись следом за товарищем. Их фигуры постепенно растаяли в сером тумане, заволакивавшем скалистые склоны. Над позициями пограничников по-прежнему звучала сербская речь, словно эхо давно минувших времён, когда эти неприступные горы были немыми свидетелями многих драматических событий. Но, внезапно по позициям пограничников начали стрелять с противоположной стороны горного кряжа. Под сокрушительным артиллерийским и ракетным огнём позиции пограничников стремительно разваливались. Милан и Марко бросились к ближайшему укрытию, но их окутал смертоносный град осколков. - Твою мать! Они нас просто сметают! - закричал Милан, пытаясь определить, откуда ведётся самый плотный огонь. Марко лихорадочно оглядывался, хватаясь за рацию. - Срочно вызывай подкрепление! Нам сейчас кранты! - он задохнулся, когда рядом разорвался очередной снаряд. Но в эфире царила тишина - похоже, все средства связи были выведены из строя. Пограничники оказались в ловушке, отрезанные от командования и возможной помощи. Милан понимал, что у них практически нет шансов выжить. Он инстинктивно пытался отползти к ближайшему укрытию, но каждое движение встречало смертоносный град осколков и пуль. - Марко! Нам надо выбираться отсюда! Эти твари нас просто сметут! - крикнул он, укрываясь за разбитым бетонным блоком. Марко в ужасе покачал головой. - Да куда нам отсюда выбираться? Они накрывают нас со всех сторон! Нам конец, Милан! - он схватился за автомат, с трудом поднимаясь на ноги. - Последний бой, приятель! До последнего патрона! Их окружали разрывы снарядов, трассеры пуль и грохот артиллерии. Казалось, ад разверзся вокруг них. Из ущелья к изрешечённым осколками позициям пограничников выдвинулись вооружённые до зубов албанские радикалы, экипированные по последнему слову американской военной техники. Милан и Марко, отстреливаясь из последних сил, отчаянно пытались сдержать их натиск. Но неравные силы и превосходящее вооружение противника сыграли свою роковую роль. Вскоре позиции пограничников были стремительно захвачены. Радикалы с ожесточённым криками «Аллаху Акбар!» хлынули на оборонительные рубежи, сметая всё на своём пути. Милан, получив тяжёлое ранение в грудь, с трудом держался на ногах. Марко, обагрённый кровью, отстреливался до последнего патрона. Когда магазин опустел, он с ожесточением схватился за штык-нож, готовый продать свою жизнь как можно дороже. Но его сбили с ног несколькими очередями из автоматов. Окончательно сломленные, пограничники один за другим стали сдаваться в плен. Позиции были полностью захвачены албанскими радикалами. Милан, истекая кровью, с болью наблюдал, как его товарищи падали, сражённые пулями или забитые прикладами. Он понимал, что им конец, но от этого почему не было горько. *** Печ, командный пункт пограничных войск на границе с Албанией. Полковник Милутин нервно расхаживал по штабному помещению, развернутому в здании сербской полиции. Сводки с передовой вызывали все большее беспокойство. Ожесточенные бои вспыхнули на участке ответственности 3-го пограничного полка, и положение было крайне тревожным. - Быстро свяжите меня с Приштиной и Белградом! - отдал приказ Милутин дежурному офицеру связи. - Доложить обстановку и срочно запросить подкрепления, иначе мы не удержим рубежи! Офицер торопливо занял место у полевой рации, настраивая частоты. На лице его отразилась тревога. - Товарищ полковник, связи с Приштиной и Белградом нет! Похоже, линии повреждены! Милутин нахмурился. В этот момент во двор участка влетела сильно потрепанная машина военной полиции. Из нее выскочили перепуганные солдаты. - Товарищ полковник! Радикалы атаковали полицейский участок в центре города! Машина, начиненная взрывчаткой, въехала в здание! Мощный взрыв, множество жертв! Милутин пораженно застыл, услышав эти страшные новости. Секунду спустя раздался оглушительный грохот, сотрясший стены полицейского участка. Сильная взрывная волна выбила оконные стекла. По всему городу разнесся набат сирен, доносились крики и панические выкрики людей. Ситуация выходила из-под контроля. Милутин понимал, что радикальные албанские ячейки, затаившиеся в городе, активизировались. Еще несколько таких ударов - и весь Косово может погрузиться в хаос. Нужно срочно принимать меры, пока не поздно. - Подъем по тревоге всех наличных сил! Связаться с резервными подразделениями на окраинах города! Занять ключевые объекты, перекрыть подходы к центру! Срочно! - отдавал распоряжения Милутин, понимая, что предстоит тяжелая битва за контроль над Печем. Офицеры засуетились, отдавая приказы подчиненным. По улицам города уже слышались вой сирен и рокот моторов подтягивающихся военных колонн. Битва за Косово только начиналась. Милутин подошел к окну, сжав кулаки. Он прекрасно осознавал, что это лишь начало большой и кровопролитной войны. Западная часть края погрузилась в хаос, и вспыхнувшее восстание радикалов может охватить все Косово. Сдержать натиск албанских боевиков будет крайне непросто. Однако отступать было некуда - нужно любой ценой защитить Сербию. Вдалеке полыхнул еще один мощный взрыв. Милутин процедил сквозь зубы: - Все только начинается... *** Пограничные позиции на границе Косово и Албании, занятые албанскими радикалами. Дымящиеся, полуразрушенные окопы и блиндажи все еще хранили следы ожесточенных боев. Теперь здесь хозяйничали албанские боевики, добивая оставшихся в живых сербских пограничников. Двое мужчин в штатском, по всему видно - американские журналисты, наблюдали за происходящим под присмотром вооруженных албанских спецназовцев. Один из них, выглядевший как опытный репортер, тихо о чем-то переговаривался с оператором. - Снимай крупным планом эти отрезанные головы, и ту яму с телами, - распорядился репортер, указывая на жуткую картину. - Это нам отлично подойдет, чтобы показать зверства сербов над мирными албанцами. Оператор замялся, бросив тревожный взгляд на обезглавленные тела сербских солдат. - Эм, а разве это не... - начал было он, но репортер нетерпеливо его перебил. - Да-да, неважно! Главное - кадр. Там мы все подредактируем и обработаем. Главное - обвинить сербов во всех смертных грехах. Это будет работать, поверь мне, - уверенно заявил репортер. Он уже предвкушал, как его репортаж, подогретый шокирующими кадрами расправы над "невинными албанцами", станет информационной бомбой, способной взорвать общественное мнение и накалить обстановку вокруг Косово до предела. Оператор опасливо оглянулся по сторонам, замечая, как мрачные бородатые албанцы с автоматами в руках хозяйничают на захваченной территории. Что-то в происходящем заставляло его чувствовать острое беспокойство. - Да ладно тебе, не ссы! - похлопал его по плечу репортер. - Это ради большого дела. Американцы должны знать правду о зверствах сербов, понимаешь? А там продакшн и монтаж все сделают. Оператор тяжело вздохнул, понимая, что спорить с напористым коллегой бессмысленно. Он занял позицию и принялся снимать крупным планом жуткие трофеи албанских боевиков. В его голове крутилась тревожная мысль - правда ли это все "ради большого дела", или все гораздо проще и циничнее?.. *** На следующий день в Нью-Йорке, в штаб-квартире ООН, состоялось экстренное совещание Совета Безопасности. Представитель США с серьезным видом занял свое место за столом и, дождавшись своей очереди, выступил с пламенной речью. - Господа, ситуация в Косово требует незамедлительных и решительных действий! - начал он, с нажимом стукнув ладонью по столу. - Мы стали свидетелями чудовищных преступлений сербских войск против мирного албанского и боснийского населения. Это настоящий геноцид, который нельзя больше терпеть! Однако, не успел он закончить, как его перебил представитель России, Владимир Углеводский, известный своей бескомпромиссной манерой речи. - Что вы тут несете, уважаемый коллега?! - рявкнул он, сверкнув глазами. - Где ваши доказательства этого "геноцида"? Пока вы тут впариваете свои обвинения, где факты дорогой мой, нельзя кого попало без железобетонных фактов. Вот вам бы понравилось, если бы люди начали говорить, что ваша жена как будто - проститутка, при этом никто ничего не доказал! Американский представитель заметно побагровел: - Да как вы смеете! Мы предоставим неоспоримые доказательства злодеяний сербов. Требуем ввести расширенную миротворческую миссию ООН в Косово и ввести жесткие экономические санкции против Сербии! - Бред! - отрезал Углеводский. - Вы что, совсем с ума сошли? Никаких санкций и миротворцев, пока не будет проведено справедливое международное расследование. Нельзя обвинять людей в таких чудовищных преступлениях, не имея на руках твердых доказательств! Доказательства, тогда и поговорим. Американец буквально кипел от гнева, но понимал, что Углеводский прав - без объективных фактов они не проведут резолюцию. Он сжал кулаки, сверля взглядом российского представителя. - Вы еще пожалеете об этом! - процедил он сквозь зубы. - Мы добьемся справедливости, даже если для этого понадобится применить военную силу! Углеводский лишь пренебрежительно фыркнул в ответ, не обращая внимания на угрозы. Разгоревшийся спор грозил перерасти в настоящий дипломатический скандал, обнажая разногласия между Россией и США по косовскому вопросу. Остальные члены Совета Безопасности с тревогой наблюдали за этой словесной баталией, понимая, что ситуация накаляется с каждой минутой.