Федерация

Алюминиевый завод в Турсунзаде гудел, словно огромный зверь, пожирающий руду и выплевывающий слитки драгоценного металла, столь необходимого современной промышленности. Смена подходила к концу, и рабочие, усталые, но довольные, спешили к раздевалкам. Среди них был Иван, крепкий мужчина лет тридцати пяти, с обветренным лицом и мозолистыми руками. Он с нетерпением ждал окончания рабочего дня, чтобы поскорее уехать из города и провести выходные с братом, и повидать родителей на малой родине, городе Душанбе. Переодеваясь, Иван обменивался шутками с такими же, как он, русскими рабочими. Они обсуждали планы на предстоящие выходные - кто-то собирался на рыбалку, кто-то - в гости к родственникам, а кто-то просто хотел отдохнуть дома. Несмотря на тяжелый физический труд, в их разговорах чувствовалась легкость и оптимизм. Выйдя из раздевалки, Иван направился в заводскую столовую. Там, за длинными столами, сидели его коллеги - русские, корейцы, редкие немцы. Все они, независимо от национальности, объединенные общим делом, и языком, делились новостями и обсуждали насущные проблемы. Иван быстро поел и, поблагодарив поваров, вышел на улицу. Турсунзаде встретил его тихими, почти пустынными улицами. Изредка Иван замечал патрули местной полиции, состоящие из русских солдат, или заново сформированных патрулей, преимущественно состоящих из русских, и представителей других народов Федерации, обычно редко встречающиеся здесь. Редкие прохожие, в основном русские, корейцы или узбеки, спешили по своим делам. Иван ускорил шаг, направляясь к автовокзалу. Впереди его ждали три выходных дня, которые он планировал провести в Душанбе, у брата. На автовокзале было оживленно. Рабочие, такие же, как Иван, спешили домой, в другие города и села. В рейсовом автобусе, кроме русских, Иван заметил нескольких корейцев и казахов. Все они молчали, погруженные в свои мысли, предвкушая встречу с семьями и друзьями. Дорога до Душанбе заняла несколько часов. Мимо окна мелькали пейзажи посёлков, полей, и арыков. Наконец на въезде в город, их ожидал пропускной пост, сотрудники проверяли разрешение на въезд, или прочие верительные документы, подтверждающие что человек не просто так приехал в город и слоняется без дела. Когда автобус наконец прибыл на место, Иван вышел на оживленные улицы столицы. Здесь было заметно больше людей - русские, буряты, татары и бывшие беженцы из числа ленинаканцев, спасшиеся от землетрясения в Армении, рядом шли патрули, состоящие из сотрудников военной полиции, и добровольцев. Иван с облегчением вздохнул - здесь, в отличие от остальных мест новоявленной республики, царили порядок и спокойствие. На юге было неспокойно, шли периодически бои, военные ловили редкие банды бандитов. Пройдя несколько кварталов, Иван оказался в новом жилом комплексе, построенном, как он знал, на деньги богатых памирских кланов, которые с недавнего времени отринули свою партийную шкуру, и уже не от имени якобы партии, и советского народа, а от имени своих семей, вели дела с Российской Федерацией. Чему впрочем они оказались очень не рады, поскольку Электроград, в отличие от Москвы, был более рачительный в вопросах экономического сотрудничества, борясь за каждую копейку. Например советские предприятия, которые казалось перешли в собственность республиканских властей, а затем плавно перешли в руки местных кланов. По началу русские власти махнули рукой на эти потери, но позже, федеральный центр, вводом войск потребовал за них полную цену, от местных баев, и Беков, а это ведь многие, и многие миллиарды долларов, далеко не рублей. У кланов таких денег не было, поэтому пришлось под дулами русских пушек, вернуть заводы первоначальным хозяевам. Например алюминиевый завод, он три раза переходил из рук в руки. В первый раз его положили на свой баланс независимые республиканские силы, затем как-то незаметно, завод перешёл под введение зятя нового президента, и его семьи, но потом начались известные события, вовчики, и юрчики начали бить друг друга, пришла русская армия, и вот, теперь все крупные индустриальные предприятия под ведением России, и доходы идут в Россию. Впрочем, местные семьи, и кланы, которые в советские годы никуда не исчезали, в обиде не оставили, продав ''кормушки'' на которые у них хватило денег. В основном это совхозы, и всевозможные мелкие артели, которые не то чтобы приносили много денег, но кланы с визгом уцепились за возможность, по дороге растеряв много денег, наполняя русские карманы. Забавно было смотреть как из России прислали аудиторов, и чиновников, которых надеялись надуть ушлые местные, но так вышло, что тех самих облапошили, и оставили без денег. Местные баи были недовольны, хотя, вроде как смертельной обиды не затаили, обманули их, если можно так сказать по-честному, кроме как на свою самонадеянность, и уверенность они не могли пенять, плюс было просто страшновато бузить, когда тут стоят русские войска. Самые наглые просто сгинули. Как оказалось, новые русские не горели альтруизмом в отношении местных, как например советы. Аборигенам это пришлось понять через пробы, и ошибки, понять, что русские изменились, что в целом мир изменился. Первый урок наверное был после штурма Душанбе, и его последующего освобождения. Иван помнил, как тогда федеральные войска сразу как бои сдвинулись на юг, прошлись по всем кварталам, и районам города, выискивая каждого, кто имел хоть какие-то связи с радикалами, тогда кажется была цифра в двадцать тысяч, в основном молодые, безработные обормоты, молодёжь коренных жителей – всех отправили на север, работать на каторге, а тех кто сочувствовал им, или сильно выражал недовольство, выпроваживали к родным в Афганистан. Тоже касалось и кланов, самые прыткие, и своевольные семьи были быстро приведены в чувство. В ответ некоторые пытались собрать стихийные митинги, вспомнив старые трюки, которые работали против советской власти, в процессе даже начались стихийные погромы в русских, и нетаджикских районах города, волна насилия прокатилась по городу, но на это раз, русские не были настроены это все терпеть. В районы вошли броневики, отряды пехоты, и начали разгонять беспорядки очередями резиновых пуль, и ударами дубинок. Через час, местные не привыкшие к такому отношению, подвывая прятались, и старались не отсвечивать, ну а кто-то напротив, окончательно лишившись разума, где-то находил огнестрел, и пытался дать вооружённый отпор, ключевое пытался, их изрешечённые пулями трупы потом находили по всему городу. Причем, Иван помнил как среди убитых, нашли и тела британских журналистов, эти насколько помнил сам Иван, жили в Таджикистане еще с 1991 года, освещая события, для запада, и работая с какими-то западными организациями, которые что-то там продвигали в республике. Ивана это особо не интересовало, но было любопытно что в официальном некрологе была версия, что это было вроде как самоубийство, хотя странно, его знакомый который работал в городском морге, утверждал что у усопших журналюг несколько пулевых отверстий в голове. Но, вряд ли стоило в это верить, слухи ведь. Тем временем он был уже рядом, с жилищем брата, дома здесь были красивыми, в строгом европейском стиле, и выгодно отличались от привычных хрущевок. Поднявшись на нужный этаж, Иван нажал на звонок квартиры брата. Тот встретил его широкой улыбкой и крепким объятием. - Ну, наконец-то! Проходи, проходи, мы как раз ужинать собирались, - радостно воскликнул брат, впуская Ивана в просторную квартиру. Семья брата уже сидела за столом, и Ивана тепло встретили. Они с аппетитом поужинали, а после, когда остальные члены семьи разошлись по своим комнатам, два брата остались на кухне, чтобы поговорить. - Изменилось все за последние два года, - задумчиво произнес брат. - Помнишь, как мы тогда волновались, не знали, стоит ли нам оставаться в городе или лучше уехать? Такие были здесь настроения нехорошие, казалось, что может случиться что-то ужасное. Иван кивнул, соглашаясь с ним. - Да, было непросто. Но с тех пор, как здесь войска и навели порядок, все изменилось к лучшему. Все живут здесь спокойно и мирно. Никто нас не притесняет, можем свободно работать, растить детей, отдыхать. Жизнь налаживается. Жаль конечно, что страна развалилась, ну хоть мы жить можем спокойно. Братья продолжали неспешный разговор, вспоминая прошлое и с надеждой глядя в будущее. Иван задумчиво смотрел на брата, слушая его рассуждения о прошлом и настоящем. - Ты знаешь, Петя, я все эти годы думал о том, стоит ли нам уезжать отсюда, - медленно произнес Иван. – Но потом как-то осознание что ли пришло, ведь это наша малая родина, наш дом, здесь мы родились и выросли. Неужели мы должны были бросить все и бежать только потому, что какие-то уроды нам тут не рады? Конечно, чтобы это понять, и организоваться с другими нормальными людьми, нам понадобилось время, и я рад что это время нам дали. Чувство у меня такое, лале уверенность наверное, что в следующий раз, мы будем собраннее. Все таки, за годы жизни, в союзе отвыкаешь от самостоятельности. Было хорошо, но видимо прошло время, нам самим отвечать за себя. Он сделал глоток горячего чая и продолжил: - Я помню, как тогда, несколько лет назад, мы с тобой сидели и взвешивали все "за" и "против". Уехать - значит, оставить все, что нажито годами, начинать с нуля в незнакомом месте. А остаться - значит, рисковать, ведь никто не знал, что будет дальше. Но в глубине души я всегда знал, что не смогу бросить этот город, этот завод, этих людей. Это мой дом, Петя, и я не позволю каким-то горным выскочкам решать, кому здесь жить, а кому нет. Иван помолчал, а потом с гордостью произнес: - Когда пришли русские войска и навели порядок, я понял, что сделал правильный выбор. Да, было непросто, но мы выстояли. И теперь, глядя на то, как меняется наш город, я уверен, что все было не зря. Мы, русские, немцы, татары, корейцы, казахи, киргизы - мы все вместе строим новую жизнь, в мире и согласии. Разве это не прекрасно? Иван улыбнулся, вспоминая, как еще недавно они с братом опасались за свое будущее. Но теперь, когда порядок был восстановлен, когда русские военные помогали наладить жизнь в городе, он чувствовал себя в безопасности и спокойствии. Да, были еще проблемы, но они постепенно решались, и Иван верил, что скоро все наладится окончательно. - Ты знаешь, Петя, я никуда отсюда не уеду, - твердо сказал он. - Это мой дом, моя малая родина. Здесь я родился, здесь живет моя семья, мои друзья. Разве я могу бросить все это и уехать в неизвестность? Нет, я буду бороться за это место, за наш город, за наш народ. Потому что это - моя жизнь. Уверен я живя здесь, могу принести немало пользы России. Братья замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Иван был уверен в правильности своего выбора, и ничто не могло заставить его отказаться от этого места, которое он считал своим. Он был готов отстаивать свое право жить здесь, несмотря ни на какие трудности. Ведь это его дом, место его рождения, и он не позволит никому решать за него, где ему жить. *** Али сидел внутри своей машины, и дожидался когда уже очередь дойдёт до него. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые тона, когда пробка машин торчала на въезде к Душанбе. Здесь, на границе мегаполиса, стояла небольшая очередь, и полицейские, вместе с военными тщательно проверяли каждый автомобиль, прежде чем разрешить въезд. Молодой мужчина, был сыном одного из патриархов, большого таджикского рода, который совсем недавно купил у русских большой совхоз. На приобретение пришлось собрать почти все деньги рода, каждый член семьи отдал почти все свои сбережения, причём не в бумажных деньгах, русские стали хитрее, затребовав оплату в золоте, и других ценных вещах. Жадные северяне будто знали, что у семьи Али, есть много этого добра, поэтому давили именно на это. Ох и долго же главы ссорились, спорили, и препирались с русскими, но в конечном итоге им пришлось заплатить тем что они хотели. А ведь жаль, насколько Али знал, золото планировалось потратить на более важные вещи, но, что поделать, такова воля Всевышнего. Али поправил фотографию на приборной панели машины, на ней был запечатлён его единственный сын, его гордость, маленький мальчик, на вид ему было лет шесть, сейчас он был не с ним. По воле старших, сына Али, отдали учится к русским, в какое-то хорошее училище, причем если судить по сумме которую они отдали, это очень хорошее место. Иначе он просто не понимал, как за такие деньги можно требовать хоть что-то? Но, русские требовали, и даже не стыдились, эх. Но, были и плюсы, при русских можно было деньги заработать, да не так легко как раньше, но тем не менее, частная деятельность, торговля была разрешена, хоть и зажата суровыми законами северян. Вот сейчас например, Али ехал заключить договор, на покупку у русских дорогой аппаратуры для доения молока, и другие агрегаты. Опять придётся отдать большие деньги, но что поделать, вот у соседнего клана был хлопок, у них с этого выходило больше денег. Али задумался что можно было бы сделать с соседней семьёй, чтобы забрать у них хлопковые поля. Внезапно, размышления Али прервали чьи-то возгласы, раздражённый он припустил боковое стекло, и посмотрел кто там кричал. Среди водителей царило напряжение - все спешили по своим делам, и задержка на КПП раздражала. Однако, в соответствии с новыми правилами безопасности, каждый прибывающий должен был предъявить специальное разрешение на въезд. Эта мера была введена после серии террористических актов, потрясших город два года назад, впрочем, спустя столько времени, люди кажется начали это забывать. Вот и сейчас, один из водителей, судя по соплеменник Али, хотя это мог быть, пуштун, слишком громко выражал свое недовольство. - Русский совсем оборзели! Это Тушанпе, а не Москве! Свинья проклятый. - возмущался он, невольно привлекая внимание окружающих. Али внутренне вздохнул, уже считая секунды, прежде чем наглый идиот поплатится за свою дерзость. Видимо кричащий был какой-то деревенский дурак, раз начинал кричать такие вещи. Говорил нарушитель это нарочито тихо, но полицейские, услышав эти слова, тут же направились к его машине. Завязался напряженный диалог. Али внутренне усмехнулся, вот и все, сейчас с этим идиотом разберутся. - Гражданин, успокойтесь и предъявите документы, - потребовал старший лейтенант, подойдя к автомобилю, позади него стоял несколько полицейских вооружённых автоматами, и в лёгких бронежилетах нового образца. Ранее такое наглое, и небритое лицо нарушителя, теперь было таким испуганным, оно отражалось в солнцезащитных очках полицейских. Мужчина, видимо поняв, что зря так громко высказался, начал заикаться и путаться в словах. - Д-да, да, конечно... Вот, возьми... Я не хотел...Шутка это… Это все... Очередь... - бормотал он, протягивая документы дрожащими руками. Однако полицейский был непреклонен. - Выйдите из машины, гражданин. Вы нарушили общественный порядок, - строго произнес он. Мужчина попытался возразить, но страх перед властью пересилил. - Н-нет, я не... Я не хотел... Простите, пожалуйста... - заикаясь, он начал оправдываться. Тогда офицер достал из кобуры тазер. Его напарники тоже достали оружие. - Последнее предупреждение, гражданин. Выходите из машины или будет применена сила, - предупредил он. Но мужчина, объятый ужасом, продолжал упираться. Тогда полицейский, не колеблясь, выстрелил ему в лицо. Мужчину ударило током, и он, вскрикнув, обмяк на сиденье. Не теряя времени, офицеры грубо вытащили его из автомобиля и скрутили руки за спиной. Остальные водители, в основном таджики, или пуштуны, испуганно наблюдали за происходящим, не решаясь вмешаться. Страх перед силовиками был слишком велик. Один из офицеров военной полиции, по внешнему виду бурят, подошел и громко скомандовал: - На сегодня пост закрыт! Всем разойтись! Благодарите вашего болтливого друга! Колонна машин медленно тронулась, водители, стараясь не привлекать к себе внимания, поспешили покинуть это место. Али, устало посмотрел вслед полицейским, ну что ж, он мог приехать завтра, все равно до другого КПП он успеет, скоро комендантский час.