Любовь и ромашки

      В который раз Лололошка оказывается здесь? Непонятно, он сбился со счёта. Оказываться здесь после каждого мелко нарушенного закона он привык. Привык отмазываться, перехитрять систему законов, но зачем комиссара вызвали сейчас он догадывался. Их троица, точнее четвёрка, нарушила немало законов о которых всё сошлось лишь недавно. Войд шёл по их следам и настигнул очень быстро.       К счастью, Райя ввела успокоительное и, казалось, оно подействовало слишком сильно. Лололошка в миг стал спокойнее любого жителя Альт-Сити, словно за ним не стояло ни одного преступления, словно он был ангелом воплоти.       Одно лишь тяготило — тишина. Взгляд комиссара метался с холодных стен на дверь и обратно, осматривая каждый уголок этой проклятой комнаты. Хотелось вернуться домой, заняться своими комиссарскими делами, поговорить с друзьями, в общем, войти обратно в жизненную рутину. Но останется она такой же после этого допроса? Мысль молниеносно проскочила и скрылась, успокоительное быстро срабатывало. Этот допрос не первый, он вновь уйдет безнаказанным. Наверное...

***

      Затянувшаяся тишина прерывается слабым скрипом двери и в проходе появляется Войд. Загадочный, даже в меру задумчивый, его тяжёлый взгляд мигом падает на "гостя", что так долго ожидал его в этой мучительной комнате. Интересно, скольких Инспектор доводил в этом помещении? Здесь наверняка пролито множество слёз и крови, аромат которой лишь лёгкими нотками чувствовался в комнате, пропитавшись в стены, пол и мебель.       — И почему же Вам, Дейв, так не живётся мирно? — инспектор тяжко вздыхает, взглядом осматривая с ног до головы комиссара. — Это уже наша шестая встреча.       — Вы же знаете, я, как всегда, ни в чём не виновен. — "Дейв" хмыкает и смотрит на нахмуренного инспектора, что недовольно спрятал руки за спиной и беспокойно зашагал по маленькому помещению.       — Не заговаривайте мне зубы, — Войд резко поворачивается, а его лицо не излучало обычного спокойствия. — Быстрее начнём, быстрее закончим.       Инспектор задаёт вопрос за вопросом, а время словно растянулось на долгие мучительные секунды. Лололошка мастерски парирует в разговоре — на что Войд недовольно хмыкает, но почти не делает на этом акцент. Каверзные вопросы заканчиваются и, кажется, все позади, но всё не так легко. Комиссар держит себя в руках, совсем не давая лишним эмоциям проникнуть и изменить ход встречи, ход этой "войны". Отчасти в его ответах проскакивала доля правды или достоверного вранья, например который, подкрепил Эрнест насчёт удобрений, на это Войд бросал на него свой бесчувственный взгляд и продолжал допрашивать подозреваемого, совсем не комментируя ничего.       Войд наконец-то снимает свой тёмный как смола плащ, поправляет воротник и галстук таких же чёрных одеяний, а затем закатывает рукава. Догадаться легко — вопросы это ещё не конец, ещё что-то будет. Может вопросы? Или он расскажет о друзьях? Нет, сосредоточиться крайне тяжело когда перед тобой столь загадочная манящая личность. Взгляд "Дейва" падает на портупею, что так изящно подчёркивает черты, чуть ли не каждый изгиб тела инспектора, особенно его грудь. И как пуговицы на рубашке выдерживают держать за собой такую красоту? Наверняка соски одно из чувствительных мест его тела. Руки Войда выглядят не менее сексуальнее, они такие же изящные, но при этом хрупкими их назвать ни в коем случае нельзя.       Только через минуту Лололошка приходит в свои мысли. Инспектор уже несколько раз окликнул его, но результат получился только сейчас, поэтому он лишь недоумевающе посмотрел на подозреваемого и глубоко вздохнул. Как комиссара вообще угораздило возбудиться от одного вида Войда? Хоть ему и нравились свои мысли, но теснота в штанах мешала вновь сосредоточиться на разговоре.       — Вы ещё долгое время будете мне затирать чушь? — Войд грубеет в ту же секунду, после последнего вопроса. — Или ты, Лололошка, думаешь я совсем без мозгов?       — О чём Вы? — "Дейв" нервно сглатывает слюну, здесь уже успокоительное не поможет. Откуда Войд вообще прознал про это? Непонятно. Осталось лишь отыгрывать дурочка.       — Не выводи меня, сектант. — Инспектор знал всё. Абсолютно всё. Неужели все закончится вот так? Возможно. Лололошка недооценил профессионализм Войда, но успокоительное опять же спасает его? Как бы оно не закончилось в самый неподходящий момент. Тишина вмиг воцарилась в помещении, а Войд не отводил взгляда от комиссара, ожидая его чистосердечного признания.       «Ввожу ещё дозу успокоительного» — в голове звучит голос верной подруги-робота, а после чувствуется как в тело вводится лекарство. Лололошка легко выдыхает, предвкушая снова полное спокойствие, но этого не последовало. Наоборот, внизу, к члену, кровь приливает ещё больше, а щёки после этого невольно краснеют, попутно учащая каждый дрожащий вздох. «Упс, Лололошка, я перепутала. Это афродизиак...» — виновато произносит подруга и совсем замолкает, наблюдая за ситуацией.       — На столько перепугался, что раскраснелся? Или ты от вранья, Лололошка? — Инспектор самодовольно хмыкает и протягивает ему бутылку воды. Прочитать на лице Войда догадался ли он об "успокоительном" тяжело, остаётся лишь гадать. Но Лололошка, кажется, из-за афродизиака отбрасывает моральные принципы — он и так намучался из-за инспектора, теперь его очередь подвергнуть "пыткам" собеседника.       "Дейв" продолжает молчанку, а пока Войд ожидает от него хоть единого слова, освобождает свою ногу от кроссовка. Он аккуратно касается носочком ступни ноги инспектора и медленно поднимается вверх, продолжая заигрывать. Ступня ноги оказывается на месте ширинки брюк Войда, слегка давит и проходит по половому органу лёгкими дразнящими движениями, что в те же секунды возбуждается и твердеет, вызывая по телу инспектора волну приятной дрожи.       — Блять... Дей... Лололошка. — Инспектор дрожа вздыхает, а после поднимает свой взгляд из-под стола прямо на самодовольного комиссара, который только больше "играет" с возбуждённым членом. Хотелось как и прекратить, так и продолжить ласку. Кто кроме Лололошки сможет ещё удовлетворить его потребность секса? Никто. Он инспектор, высокая должность. Ему некого просить. — Ты ёбаный везунчик. — Комиссар не отвечает, лишь сильнее надавливает на член, вызывая из уст Войда невольный прерывчатый стон, который только больше возбуждает и его самого. — Будет по-твоему. Трахнешь меня и я тебя отпущу, щенок.       Инспектор грязно выругивается, а после отворачивается, лишь бы его покрасневшее лицо не заметили. Этих слов хватает чтобы Лололошка отбросил последние здравые мысли и сорвался с цепи. Расстояние между ними в те же секунды сократилось, а губы сошлись в поцелуе. Долгом и пошлом, захватывающем мысли. Губы трутся друг о друга создавая новые ощущения, обжигающие их и накаляющие воздух между ними до предела. Сердца бьются с бешеной скоростью, не ожидавшие столь интересного поворота событий. Войд использует язык, проникая внутрь, изучая каждый уголок чужого рта. Воздух вскоре заканчивается и им приходится отлипнуть друг от друга, восстанавливая дрожащее дыхание.       Войд перемещается на стол, садится на него, а затем, не теряя времени, ведь в каждую секунду их могли прервать, стягивает с себя одежду, не оставляя на своем теле ни одной вещи. Комиссар располагается между его ногами и примыкает к соскам, возбудившиеся от трений с рубашкой. Язык медленно проходится по каждому ореолу оставляя мокрые следы, на что инспектор лишь томно вдыхает и выдыхает, ощущая приятные прикосновения и посасывания каждого чувствительного места. Лололошка проходит рукой по каждому изгибу тела, шрамах на мышцах и вскоре спускается ниже, подставляя пальцы к дырочке, постепенно надавливая на них.       Войд тихо простанывает что-то себе под нос, как только пальцы проникают внутрь, начиная растягивать его. Комиссар продолжает ласкать взбухшую грудь, постепенно балуясь с темпом пальцев. Инспектор вздрагивает от каждого прикосновения пальцев "Дейва" с простатой. Он запрокидывает голову назад после очередного приятного толчка по чувствительному месту и закрывает рот, лишь бы тише стонать, не вызывая подозрения у остальной полиции, ожидавшей их за дверями.       — Здесь и так камеры, можешь не сдерживать свой голос. — Лололошка не отлипает от груди, но поднимает свой взгляд на дрожащего от удовольствия Войда. — представь, они сейчас смотрят и наверняка дрочат на этот вид.       — Блять... Ло, заткнись и приступай к делу. — Инспектор не может дальше сдерживать свои желания. Пальцы, конечно, доставляют удовольствие, но наверняка не так хорошо как член. Да и признавать, что его возбуждает мысль о слежке полиции он не хотел.       Комиссар самодовольно хмыкает и в ту же секунду вынимает пальцы, подставляя к анусу головку члена и постепенно надавливая, входя внутрь. Войд тихо рыкнул, принимая в себя половой орган. Он руками цепляется за край стола, с толчками сжимая руки. Каждый стон или томный вздох инспектора для Лололошки словно услада. Толчок за толчком, стоны невольно вырываются из уст Войда и раздаются эхом по стенам помещения, смешиваясь с пошлым звуком хлюпанья.       В дверь пару раз постучали — кажется, кто-то из полицейских беспокоится о том, что здесь творится, но уже поздно. Войд совсем не обращает внимания на посторонние звуки, отдаваясь всему этому моменту и чувствам.       — Мы слишком много шумим, мой Инспектор, — Комиссар расплывается в хитрой улыбке и тянется за галстуком Войда, что лежал на столе. Он заставляет инспектора принять ткань в рот, иммитируя кляп и, на удивление "Дейва" это выходит. — Умничка.       Лололошка довольно хмыкает и вновь устраивает ласки, оставляя засосы и укусы итак по израненному телу инспектора. Войд приглушённо стонет, слегка дергаясь каждый раз от накатывающей приятной дрожи. Его руки не выдерживают и он, больше не в силах держаться, падает на стол. Комиссар слизывает медленно стекающие слюнки инспектора, а затем хватает его за волосы и тянет. Войд что-то мычит в ткань от удовольствия и кончает почти одновременно с Лололошкой.       — Ради таких допросов, я готов нарушать закон, — "Дейв" довольно хмыкает, размазывая пальцами семя по телу Войда.