От звёзд до луны

– Эдгар! – радостно воскликнула Колетт и подбежала к парню, по пути ловко огибая толпящихся в коридоре студентов. – Привет, – без энтузиазма отозвался Эдгар, пытаясь придать себе человеческий вид, или хотя бы держать глаза открытыми. Он снова не спал. С режимом в этот раз всё было в полном порядке, он безумно хотел спать в положенное время, но... попробуй усни после такого. Мысли часто не отпускали его или в сон, или в реальность. Они вообще были большой преградой и помехой в его жизни. Ладно бы Эдгар думал, как все нормальные люди – не наводя панику и не беспокоясь на пустом месте, с адекватными и своевременными выводами. Но увы. Если какая-то мысль преобладала над остальными, то не отпускала до самого конца, превращаясь вскоре в настоящий кошмар, в неразрешимую проблему. Иногда он такое себе надумывал, что настолько плохо не могло быть даже в его жизни. – Не выспался? – несмотря на все старания, Колетт догадалась по его плачевному состоянию о причине, – или вообще не спал? Эдгар, я же много раз говорила тебе не делать так! – Я скоро буду в порядке. Не говори Фэнгу, – ляпнул он, забыв перед этим подумать. Многолетняя привычка дала сбой, надо же. Ещё один его сбывшийся кошмар. – Фэнгу? – Колетт удивлённо уставилась на него, прижимая к груди неизменный дневничок, – Вы подружились? Глаза девушки загорелись любопытным блеском: – Или, может быть– – Нет! – Эдгар уже проклял себя тысячу раз. Он недовольно поморщился, неохотно отстраняясь от стены, и двинулся по коридору к нужной аудитории, – Забудь. Иди к своим, Колетт, скоро пара начнётся. – Эдгар, – она состроила обиженное лицо, – снова ты такой. На большой перемене пойдёшь в столовую? – Вряд ли, – бросил Эдгар, не оглядываясь. Он видел, что Колетт искренне хотела быть его другом. Но рядом с ней Эдгар чувствовал себя чуть ли не обнажённым. Незащищённым. Он до глубины души ненавидел так себя ощущать, это отвратительно. Для Колетт быть друзьями – значит, знать друг о друге абсолютно всё. Она не могла понять, что некоторые вещи даже друзьям порой рассказать очень сложно. Или невозможно. Поэтому Эдгар мягко, но с каждым разом всё яснее давал понять, что его не устраивает, так называемая, «дружба», в которой была так уверена Колетт. Она делала Эдгара... уязвимым. Тревожным. Она сама сразу же уничтожала только зародившиеся в нём искорки симпатии. Если подумать, Фэнг такой же. Почти. Эдгар замечал, что он начинает сам видеть и чувствовать границы, которые не стоит переходить. Осторожность, которую подарил ему Эдгар, так естественно и правильно стала частью поведения и слов Фэнга, что, казалось, он таким всегда и был. Это странно. Ещё одна загадка. Назвать Фэнга очередным кошмаром своей жизни он бы не посмел. После того, что было вчера... Он изо всех сил тогда старался не подать виду, но снова открыл для себя новое невероятное чувство. В объятиях Фэнга он чувствовал себя защищённым. Впервые. За мгновение до безрассудного шага он представил, что так и будет – тепло. Будто больше никто не может его коснуться. Все его страхи сводились только к сильным рукам и тёплым ладоням, медленному дыханию и осторожным словам. И исчезали. Он растерял всю свою холодность, открылся. И теперь, когда Эдгар снова был один среди шумной толпы, страхи вернулись к нему, преувеличенные вдвое. И самая страшная, абсолютно недопустимая мысль непрерывно врезалась в голову с тупой навязчивой болью. Конечно, Фэнг не подумает о том же, он такой независимый, свободный, со своим тошнотворно простым отношением к жизни. Конечно, он не подумает, он не– – Да ладно тебе! – весёлый бодрый голос слился с мыслями, с образом в голове. И снова чистый, абсолютно другой смех. Он его слышит, а значит – живёт. Эдгар остановился и поднял взгляд. Небольшое столпотворение прямо посреди коридора шумно обсуждало что-то. В центре стоял Фэнг и лучезарно улыбался всем, с кем разговаривал. Эдгар поморщился и проскользнул мимо ребят в аудиторию, направляясь к своему излюбленному месту в конце кабинета, у окна. Почему так неприятно... Он же прекрасно знал, что Фэнг – это яркий лучик для всех. Не только для него. Эдгар вновь забился в самый угол, оставаясь незаметным для одногруппников. Они будто его не видели, просто знали, что есть где-то среди них замкнутый мрачный парень, который ни с кем не разговаривает и вечно ходит один с грустным лицом. Так даже лучше. Издевательства прошли этапом его жизни вместе с годами начальной школы. Эдгар прислонился спиной к подоконнику и опёрся о него руками, устало закрывая глаза и тщетно пытаясь выбросить из головы безрадостные мысли. – Эд! – Фэнг отделился от своей весёлой компании и подошёл к нему, улыбаясь и буквально излучая сияние своим довольным видом, – Доброе утро. Ты в порядке? – В порядке, – эхом отозвался Эдгар, избегая смотреть в глаза парню и с трудом поддерживая образ человека, который знает, что такое здоровый сон. Фэнг усмехнулся, шагнул вперёд и обнял его. – Я рад, – сообщил он шёпотом, обнимая некрепко и бережно, будто боясь, что Эдгар в любую секунду может оттолкнуть его. Но Эдгар не мог. Всё внутри него до боли хотело вновь ощутить то, что трепетным теплом охватило его вчера. Защита. Он безумно нуждался в ощущении безопасности, надёжности. Необходимо, как воздух. Опасно, но ругать и отговаривать себя уже поздно. Эдгар обнял его в ответ, медленно сцепляя руки на шее Фэнга и с некоторым облегчением выдыхая. Он справится. Всегда же справлялся. – Сходим сегодня куда-нибудь? – спросил Фэнг, отстраняясь. Он всегда такой светлый и радостный, будто обновляет что-то в своей душе с каждым грядущим днём, его тепла и заботы хватает на всех, на всё множество его друзей. Скоро Эдгар встанет в один ряд с этими людьми, и общение перестанет ощущаться как что-то особенное. Он этого боялся. Боже, как он устал постоянно бояться, убегать. От проблем, от неизвестности, от самого себя. Но сейчас он неумолимо и быстро подходил к осознанию, от которого сердце замирало и становилось, редкими приглушёнными уколами, но больно. Остановить это Эдгар был уже не в силах. Раз за разом отказываться от своих слабостей тяжело, и в этот раз он наконец проиграл. Сдался. Один шаг навстречу, одно ответное объятие, а потом обернёшься назад – ступать некуда. Всё обрушилось, и решай теперь свои идиотские проблемы на той стороне, на которой создал их. – Да, сходим, если хочешь, – каждое слово давалось с трудом, Эдгар медленно выдохнул, осмелившись поднять взгляд и посмотреть на Фэнга. – Отлично, – Фэнг снова одарил его искренней улыбкой, – Я напишу тебе, Эд. Проведя пальцами по тыльной стороне ладони Эдгара, будто в прощальном жесте, он вернулся к группе ребят, которое явно ждали его для разрешения какого-то дружеского спора. Они стали одногруппниками с этого года, после того, как Фэнг сменил направление. И вместе ходить на занятия по борьбе начали с первого месяца осени. Хотя... «вместе» – не самое подходящее слово. Они никогда не были друзьями или даже товарищами. А сейчас... Эдгар приложил холодную ладонь ко лбу. Голова разболелась. Он опустился на своё место и откинулся на спинку стула. Чёлка спала с лица, открывая обзор, Эдгар устало уставился в потолок. Что происходит сейчас, было совсем неясно. Фэнг ничего не заметил. Ничего. Нет варианта, что он предпочёл игнорировать состояние Эдгара, он бы так не поступил. Простота и открытость иногда работали в обратную сторону – в хорошем настроении он просто поверил неубедительному «в порядке». Но разве так не лучше? Разве всегда до этого момента Эдгару не было комфортнее, когда никто не интересовался его самочувствием? Он чуть приподнялся и увидел, что Фэнг сидит совсем в другом конце кабинета рядом с Лолой и что-то увлечённо рассказывает. Странно и немного самонадеянно, может быть, но Эдгар на мгновение подумал, что Фэнг сядет вместе с ним, когда они обнимались. Как глупо. Ещё один серый унылый день, тени давних кошмаров. И весёлый беззаботный смех, уже такой знакомый, но снова другой, напоминающий, что он всё ещё жив. Он справится. * * * Вторая таблетка снотворного, двери на балкон открыты нараспашку, холодный ночной ветер врывается в комнату. Эдгар не чувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал. Снова. Господи, снова это отвратительное состояние. Трясущимися руками он закрыл лицо, пытаясь подавить накатывающую волну паники и безысходности. Зачем он только позволил себе один единственный раз пойти на поводу у своих слабостей. Кое-как, чуть пошатываясь от головокружения, Эдгар дошёл до ванной и опёрся руками о раковину, с ненавистью взглянув на своё отражение. – Меня тошнит от тебя, – сквозь зубы прошептал он Эдгару в зеркале, – Как был жалким ничтожеством, так и остался. Привязываешься, да? Отлично. Прекрасно, мы же справимся, блядь. Всегда как-то... выбирались... Взгляд упал на тонкое, блестящее в падающем свете лезвие маленькой бритвы. Ему нужно. Нужно заставить себя прочувствовать всю эту боль, иначе он может не выдержать. Он осознавал это так остро на фоне поглощающей пустоты и запутанных угнетающих мыслей, что раздумывать о следующем шаге оказалось невозможным. Потянувшись к полке, Эдгар схватил лезвие и быстро, резко, чтобы не испугаться, провёл им по левой руке чуть выше запяться. Место пореза обожгло болью. Он жив. Ещё один порез, выше. Тёмные струйки крови стекали по руке, ладони, заледеневшим пальцам и падали, разбиваясь о белое покрытие раковины. Взгляд на пару секунд затуманился, но Эдгар наконец мог свободно вдохнуть. Его трясло, он чувствовал тёплую кровь на своей руке и саднящую боль в каждом миллиметре порезов. Было бы намного легче, если бы получилось заплакать. Хоть пару слезинок, да хоть ком в горле, но... Эмоции будто были задвинуты в самую глубь, парализованные. Эдгар мог лишь наносить всё новые порезы и осознавать, что ещё способен чувствовать настоящую боль. Телефон короткой вибрацией уведомил о новом сообщении. Фэнг. Он знал это. Весь день и вечер он игнорировал сообщения, держался и не позволял чувству вины и неправильности завладеть им. Эдгар слабым движением левой руки нажал на экран. Дисплей засветился. Восемь сообщений. Фэнг, 15:22 Эд, напиши, как справишься с учёбой, ладно? Ты обещал мне прогулку! Фэнг, 16:47 Делаешь уроки? Сегодня завал, это уж точно. Надеюсь, мы успеем хоть немного прогуляться. Фэнг, 18:00 Эд, ты спишь? Если спишь, сладких снов. Фэнг, 18:00 ♡ Эдгар судорожно сжал ладони в кулаки, ногти ощутимо больно впились в ладони. Фэнг не заслужил такого к себе отношения. Но и идти навстречу своей зарождающейся привязанности Эдгар до паники не хотел. Он нуждался в тепле и комфорте. Безумно нуждался, и Фэнг дал ему это понять. Болезненно и внезапно. Нужно было послать его подальше ещё в ту ночь, когда он принёс кофе и улыбался так ярко, будто ни в одной реальности не могло быть по-другому. Эдгар, сквозь смутное осознание, что делать этого не стоит, пролистнул диалог ниже. Фэнг, 21:56 Жаль, что мы не погуляли. Надеюсь, ты в порядке. Капельки крови всё ещё медленно скатывались по неподвижной ладони, разбиваясь уже о кафельный пол. В сердце что-то кольнуло. Вновь он чувствовал себя виноватым, но ведь так оно и было. Просто чёртов эгоист, который не в силах справиться со своими загонами не первый год. Он не достоин и капли той заботы, в которой нуждался. Фэнг, 00:00 Полночь, можно загадать желание! Хочу, чтобы завтра мы смогли погулять. Фэнг, 00:01 Точнее, уже сегодня, ахахах. Фэнг, 00:05 Ещё раз сладких снов, Эд. Эдгар болезненно поморщился, волна необоснованной агрессии будто физически прокатилась по телу электрическим током. Он схватил телефон и швырнул его в стену. Экран разбился вдребезги. Эдгар без сил опустился на пол, опираясь затылком о холодную ванну, направив измученный взгляд в пустоту. Боль в порезах чуть стихла, но тяжесть мыслей, противоречий и страхов внутри – ни капли. Нет. Он не справится.