Heavy

Блинк взаправду начала работать на следующий же день. Ночевала в доме одна: почему-то Джон с работы не явился, но Блинк было так даже спокойнее. Она включила телик на всю ночь — давно позабыла, каково это! — и пялилась в него, пока не уснула прямо в гостиной, с банкой лимонада на журнальном столике. Снилась какая-то бессвязная чепуха. Во снах было черно, как в бесконечные дни жизни сопротивленца, и Блинк всё время казалось, что она куда-то бежит, за кем-то гонится. Пытается догнать, но от неё ускользают, и в хмарной суете всё начинается заново… Блинк вскочила около шести по звонку. Домашний телефон разрывался, сколько, она не знала, но, подняв трубку, хрипло выпалила: — Слушаю! — Проснись и пой! — бодро сказал Джон. Блинк закатила глаза. — Через час жду тебя на работе. Учитывая, что тебе не нужно время на дорогу, оцени мою щедрость… — Да-да, большой босс, я всё поняла, — раздражённо бросила она, и Джон явно улыбнулся. — Что, не удалось как следует выспаться? — Не могла сомкнуть глаз до трёх, — честно призналась Кларисс. — Можешь поспать с открытыми глазами, пока Фред разминается. — Очень смешно. — А я не шутил. Приготовил тебе спички для глаз. В общем, жду тебя! Одежду оставил в спальне. Блинк села на диване и возмутилась: — Так ты сюда всё же заходил?! — но в трубке уже послышались гудки. А впрочем, чего ей возмущаться, это ведь его дом. Когда захочет — тогда и заходит. Она сладко потянулась после сна, встала с дивана, который был всяко лучшим местом для ночлега, чем каменные плиты Московского бункера, где им с товарищами приходилось укрываться долгих несколько месяцев, спасаясь от Стражей. Повернувшись вправо и влево, чтобы немного разогреть с непривычки тяжёлые, затёкшие мышцы, Блинк вслушалась в тишину и громко спросила — на всякий случай: — Джон? Нет ответа. Она пожала плечами и поднялась на второй этаж, чтобы принять душ и освежиться. Насколько великолепной была возможность просто постоять под водой, ничего не делая и ни о чём не думая! Даже о том, сколько ещё лет в мире будет относительно спокойно всего лишь три. Господь всемогущий, три года… Блинк сняла свою старую одежду, ту, что пропахла потом, озоном, каменной крошкой, пылью, смертью. Она была из совсем другого мира и просто маскировалась подходящей под этот. Первым желанием было — выкинуть всё это, выкинуть к чёртовой матери в мусорку, будто, избавившись от одежды, она и судьбу свою перечеркнёт. Но так это не работало. Увы — нет. Да и потом… Блинк коснулась кулона на груди и крепко сжала на нём кулак. На цепочке висел острый медвежий клык — подарок Джеймса. Прикрыв глаза, Кларисс вспомнила, как получила его. Был беспокойный заснеженный день. Ветер шумел давно уже голыми ветками деревьев. Мир стих и смолк, кажется, навсегда, и в руинах застывшего мира Джеймс — которого все знали под именем Варпат — тихо толкнул её плечом, сидя среди каменных обломков старого небоскрёба. Перед ними расстилалось багрово-чёрное прокопчённое небо, в котором оба боялись увидеть только лишь тень гигантских крейсеров с Марками на борту. — Сегодня у меня день рождения, — сказал он. — И я тебе хочу кое-что подарить. Блинк рассмеялась. — Ты не в курсе, что это работает немного иначе? На день рождения тебе должны дарить подарки. Варпат лишь грустно улыбнулся. — Я ничего не хочу. Всё, что мне нужно, у меня уже есть. Всё, что я реально загадываю каждый день, преподнести мне в коробке с ленточкой нереально. Так что… — он замешкался и протянул ей сомкнутую руку. — С сегодняшнего дня и навсегда это теперь — твоё. Блинк медленно моргнула, будто уничтожая воспоминания, слишком тяжёлые, чтобы держать их в голове и в сердце. Но избавиться не получилось бы никогда, даже если ей стереть по правде память — всё равно та будет лежать грузом где-то в отголосках подсознания. Не снимая с шеи цепочки, она включила вентиль в душевой за стеклянной стенкой, пнула ногой свою старую одежду и вошла под поток воды, бьющей из плоской лейки. Прикрыв глаза, Блинк с наслаждением умыла несколько раз лицо и намочила волосы, чувствуя почти физически, как вся усталость слетает с тела, как шелуха. Из отведённого Джоном часа прошло уже тридцать пять минут — и она наконец наплескалась вдоволь и вышла, шлёпая по кафелю мокрыми ступнями и оставляя следы. Отжав волосы, Блинк замотала их в полотенце и обернулась им сама, протирая запястьем запотевшее зеркало, чтобы взглянуть в своё отражение. Как выяснилось, у Джона не было совсем никакого фена. Она не учла, что с почти лысыми мужиками иногда случается такая оказия, и чертыхнулась, насухо вытеревшись полотенцем и хорошенько промокнув волосы. Распущенными они отливали багровым и розовым, будто тягучая вишнёвая жвачка. Зубную щётку она нашла — не удивительно, что новую и нераспакованную на полке в ванной комнате; а одежду обнаружила на комоде в спальне — как Рейт и сказал. Она равнодушно надела простые серые трусы и спортивный утягивающий топ, отметив, что подобран размер сносно а у этого Джона глаз намётан и дальше — то, что нашла. Единственные свободные джинсы, голубые тёртые, будто кто-то их уже носил, и чёрную короткую майку. Обувь она оставила свою, а волосы заплела в рыхлую косу. Других обновок Рейт не предусмотрел, но и на том спасибо. Значит, придётся наведаться в магазин, когда она получит свой аванс. Судя по часам, у неё ещё осталось немного времени, так что она просто решила спуститься вниз и пошарить в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного. Но, как ни странно, еда оттуда как по волшебству исчезла — что за чёрт?! — и, ругнувшись, Кларисс решила в таком случае просто отправиться на работу. Всё равно делать ей здесь больше нечего.

***

Она создала портал в уже знакомой подворотне, подняв небольшой вихрь из пыли, газетных обрывков и прочего мусора, какой только здесь водился. Одёрнув свой короткий топ и пытаясь им прикрыть живот, вышла из воронки, ведущей из одной точки города в другую… и вскрикнула. Фред тоже вскрикнул, потому что он совсем не ожидал увидеть здесь кого-то ещё, и даже не просто кого-то — а конкретно её. Тем более, когда он опять что-то ел. Он ссутулился и попытался казаться малость меньше, но вряд ли это мероприятие увенчалось бы успехом. «Нет, серьёзно… ну вот серьёзно, какое впечатление ты на неё производишь, ты, глупый кусок жира с глазками?!» — досадуя, подумал он, а вслух пробубнил с набитым ртом: — Приветики. — Привет, — с сомнением сказала Блинк и окинула его взором. Вчера впопыхах так и не успела рассмотреть, но теперь-то видит во всей красе. Так что там Джон говорил? Диета? Тренировка? Похудение? Вряд ли активно худеющие едят с утра пораньше двойной тако. Запах ей, голодной, с самого утра казался божественным. — Так что же, — говорить и жевать было трудно, но Фред отважно справлялся с этой задачей, — Джон говорил, подумал взять тебя своей ассистенткой? Это здорово. — Он вошёл в моё положение, — медленно сказала Блинк и приметила у Фреда на запястье (точнее, в пухлой складке вместо запястья) белую ручку от пакета Western Tacos. — Добрейшей души человек. Фред натяжно рассмеялся. Мужественно проглотил всё, что было во рту, едва не подавившись, и мучительно выдавил: — Да, он такой, наш Джонни. — И спохватился. — Ну так… это… наверное, я тебя отвлекаю, и ты торопишься на работу? «Хочет выдворить меня отсюда и пожрать от души, — подумала Блинк. — Но как бы не так!» — Что ты, Фред, всё нормально. Я не тороплюсь! Пришла даже раньше положенного. — Тут она метнула взгляд на пакет и осторожно уточнила. — Прости, что спрашиваю, но это у тебя что?.. — А, это… — он замешкался. «Как бы так сказать аккуратнее, чтобы она потом не сдала меня Джону?» — заметалась в голове единственная мысль. Следующая была ещё придурочнее — сегодня Кларисс чертовски хороша, даже краше, чем вчера. Хотя, казалось бы, куда краше-то?! Блинк вскинула брови. Пауза затягивалась. Фред замялся, явно не зная, что сказать, и наконец протянул: — Ну, кхм. Что ж. Это… э… мой завтрак, можно сказать, так что… слушай-ка, ты не голодна? И он очень внимательно на неё взглянул. И даже опустил руку с почти доеденным тако в красной обёртке. — Честно говоря, я со вчерашнего дня толком во рту ничего не держала, — сказала Блинк, сощурившись в ответ. «Хотя мне можно было бы и поесть вволю. А вот тебе, здоровяк, хорошо бы зашить рот. И убраться подальше от всего высококалорийного и вкусного. Господь Всемогущий, куда в тебя столько влезает…» — продолжила она сердито, но уже про себя. Блинк достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять — этот парень никогда не сбросит лишний вес, хотя у него из веса лишнего — восемьдесят пять процентов от собственного, потому, что ему не хватает для этого силы воли. И мотивации. Или всего сразу. Любопытно, сколько вот он навскидку весит? Пятьсот фунтов? Пятьсот пятьдесят? — Ну, это же не дело! — воскликнул забеспокоившийся Фред и великодушно вручил оторопевшей Блинк пакет. — Вот, держи. То-то гляжу, у тебя глаза голодные. Как знал, ещё одну порцию зака… — он осёкся. А вот это уже лишняя информация. — Кхм. В общем, ты ешь, ешь. Ещё вчера хотел сказать Джону, чтоб тебя накормил. Ты просто… — он смутился. — Ну прям… — опустил глаза. Не говорить же какую-нибудь ерунду, типа — стройная, как лань. По части комплиментов он не силён, но по тому, как пыхтел и краснел, сразу можно было понять всё, о чём Фред думал. Правда, несколько лет назад это было не смешно и противно, а по-забавному очаровательно — когда он вот так же, правда, не столь сильно, краснея и запинаясь, пытался подкатить к очередной красотке. Каждый раз он наивно влюблялся насовсем, а та проведёт с ним ночь или две — и отправит любовника на скамейку запасных. Из всего ассортимента мужских особей его команды, — а среди военных бравых парней было много — его выбирали достаточно часто за привлекательную внешность, душевную и финансовую щедрость, атлетизм, колоссальный рост и милую, контрастную его грозному виду способность покрываться нежным розовым румянцем, когда Фред волновался. А волновался он часто. Когда стоит вот такой здоровяк с бицепсом больше твоей головы и мнётся, стесняясь смутить или обидеть — это мило, а милые мужики всегда нравятся женщинам больше, что бы те ни говорили. Но такого, как сейчас, Фред давненько не чувствовал. Какое-то странное тепло на сердце, и не потому, что он был сыт (а это тепло воспроизводилось очень легко — достаточным количеством съеденных вкусностей, но так же быстро, как по щелчку, исчезало). Весь покрывшись румянцем, он пялился на Блинк, думая, что бы ещё приятного ей сказать. Правда, если раньше он розовел симпатично, то теперь был похож на потного багрового кабана. Блинк не оценила это зрелище и быстро перебила: — Так, ладно. Я поняла. Спасибо тебе за заботу, это всё реально очень кстати. «Как и то, что я увидела, с какой диетой ты здесь развлекаешься» — подумала она. Фред моментально почуял её настрой и забеспокоился. Девчонка может проговориться Джону совершенно случайно о том, что он здесь делал. Вряд ли, конечно, Джон думает, что он честно жрёт рисовое зёрнышко в день и запивает воздухом. Но одно дело — догадываться, а другое — знать. Тогда будет — что? Ох, Господи, очередная головомойка. Затем — злая, бессердечная ругань из одних и тех же надоевших слов. «Я в тебя пол-жизни угрохал», «неужели тебе не противно самому быть таким», «ты просто бесхребетная тряпка», «где твоя сила воли», «хочешь — убивай себя и дальше», «знать тебя не хочу» и прочее, остающееся на подкорке мозга как татуировка или бычье клеймо. Он от всего этого в одном шаге. Его поймали с поличным! Но как бы намекнуть Кларисс, что можно, а что нельзя говорить при Джоне? Он с волнением сглотнул и последовал за ней — Блинк уже развернулась и, помахивая пакетом с тако, пошла в сторону тренировочного зала. Толкнув железную дверь, совсем не удивилась, что та открыта — заходи, кто хочешь! Перед ней показалась длинная лестница и вторая, закрытая, дверь внизу. Входи, конечно. Но можешь просто так назад не выйти, фишка-то в этом. — Э, Кларисс… Для человека таких солидных габаритов, Фред двигался поразительно тихо. Блинк усмехнулась, но не обернулась к нему, даже когда он подошёл к ней со спины и запыхтел в затылок. — Да? — Я хотел бы тебя попросить. — Вот сейчас он и сгорит со стыда. — Об одной услуге, кхм… Она слишком быстро слетела вниз по ступенькам, не дожидаясь Фреда, и прошла в спортивный зал. Джон был уже там — увлечённо наблюдал за тем, как какие-то ребята в боксёрских перчатках с сосредоточенными лицами старательно отделывают друг друга. Фред шумно спустился за ней и застыл на пороге, Блинк порхнула вперёд, громко шурша пакетом. — А, это ты, — изумился Джон. — Так рано? Не ждал. — Из дома магическим образом исчезла вся еда, хотя накануне холодильник был полон, — Блинк сузила глаза. — Не знаешь, как так вышло? — Должно быть, реально какая-то магия, — протянул Джон и фальшиво изумился. — Ну и ну. Фред, а может, это ты всё съел? — Прекрати винить Фреда, мы оба знаем, это был не он, — парировала Блинк и торжественно воздела пакет. — Впрочем, мне плевать. Я не голодаю. — Ого, тако! — Джон потёр подбородок. — Интересно, откуда они? Снова магический акт? Фред, куда это ты подался? Ну-ка, вставай на весы… Один из боксёров громко хмыкнул. Фред, переваливаясь, прошёл мимо него и бросил в отместку: — Доброе утро, самоубийца. Кстати, у нас с тобой сегодня спарринг. Блинк улыбнулась, увидев, как спортсмен побледнел и тут же пропустил удар. Она не всерьёз принимала слова Джона о том, что Фред, этот человек-желе, может быть для кого-то серьёзным противником. Побойтесь Бога, его же хватит на ринге удар! Но боксёр в самом деле притих. — А если по правде. — Джон подошёл ближе и спросил куда тише, так, чтобы Дюкс ничего не расслышал — хотя со свирепой физиономией то и дело оборачивался на друга, чтобы понять, о чём он там говорит. — Это что, его жратва? Блинк на секунду задумалась. Что сказать?.. Правду? Кому нужна эта правда, если Фреду попадёт? И хочет ли знать именно правду Джон? А самое главное — как ей потом, после этого нелепого доноса, работать с Дюксом? И куда податься, если её отсюда выгонят? Сколько неудобных вопросов. Блинк легко улыбнулась и пожала плечами. — Я сама купила. — Да ну? — не поверил Джон. — Ну да, — отзеркалила она и с громким шуршанием раскрыла пакет. Фред тем временем пытался взгромоздиться на весы, ни черта не понимая. Кажется, сегодня его даже не будут распекать? Что-то новенькое. — Говорю тебе, кто-то спёр всю еду из холодильника, и я одолжила у Фреда немного денег… — продолжила Кларисс. Джон Рейт покачал головой и поправил шляпу, с которой редко расставался. — Сдаётся мне, врёшь ты начальству на рабочем месте в свой первый день, — тихо бормотнул он, отвернувшись от спортсменов и взяв Блинк за локоть. — Не мешай настраивать тёплые и доверительные отношения с моим подопечным, — так же тихо сказала она и незаметно пихнула его, освободившись из хватки. — А будешь путаться под ногами — исключу из нашей цепочки общения, и будешь платить деньги только за результат. Блинк блефовала. Она ни дьявола не понимала, что нужно делать и как сотворить из жирдяя Фреда — хотя бы удобоваримого толстяка. Однако в следующий миг за их спинами просвистели. — Вот это ничего себе. — Молодец, Фред. — Взялся за ум. Они с Джоном обернулись, не понимая, что происходит. А Фред изумлённым стоял на весах, думая, что их, быть может, подкрутили — иначе как объяснить, что он потерял за ночь целый фунт?

***

День задался на славу. Джон был в приподнятом настроении. Он, чёрт подери, не помнил таких дней, когда бы Фред терял целый, мать его, фунт! Проверив лично эти весы и взвесив страдальца на других, он пришёл к выводу, что в деле замешана либо магия, либо женщина, либо и то, и другое. Весы были в порядке. Просто Фред худел. — Что ты ему скормила? — сразу спросил он у Блинк, оставшись с ней наедине, когда хмурый и ничего не понимающий Фред ушёл в раздевалку. — Глиста-переростка? — Я ума не приложу, как это происходит, — честно сказала Кларисс. — Он правда их ел. Но не могу его винить, тако были офигенно вкусными. — Бог с ними, с тако… — Джон коснулся губ пальцами, задержался в глубокой задумчивости. — Ты веришь в совпадения? Я — нет. — Думаешь, это вселенский заговор? — серьёзно спросила Блинк. — Думаешь, я прибыла на машине времени из постапокалиптического будущего, чтобы Фред наконец из борова начал превращаться в человека? Джон хохотнул. — Да, это и впрямь звучит по-идиотски. «Знал бы ты, насколько правдива я сейчас была». Блинк пожала плечами и устроилась удобнее на скамейке против ринга. — В любом случае, рано или поздно мы всё поймём, а мне обещали зрелище. И я жду! — Ждёшь, когда Фред начнёт кого-нибудь бить? — удивился Джон. — Меня восхищает твоя кровожадность. — То есть, драки не будет? — разочарованно протянула Блинк. — Фи… я думала, развлекусь. — Если выпущу Фреда против этих парней, мне придётся сразу вызвать скорую, — сказал Джон. — Или парамедиков. — Фреда не поднимут на каталку. Но Джон улыбнулся краешком губ так, словно знал ему одному ведомый, удивительный секрет. — С чего ты взяла, что каталка будет нужна ему? В этот момент, словно по команде, дверь раздевалки и входная дверь одновременно открылись. Забавное случайное совпадение, ведь Фред и некто ещё словно бы вышли друг навстречу другу. Блинк сперва взглянула на лестницу — и вскинула брови, когда из полутьмы слабо освещённого коридора вышел человек, за спиной которого красовались самые настоящие, словно у ангела белые, набитые тугими гладкими перьями, огромные крылья! Бог мой, настоящий ангел. — Уоррен?! Джон поспешил к нему, пока Фред, точно монстр из логова, выбирался из узкой двери в раздевалку. Он негромко ругался под нос на Рейта, и суть претензии Блинк, в общем-то, поддержала: на кой чёрт делать такие проёмы, зная, что у тебя в зале тренируется крупногабаритный Дюкс? Но Джон лишь бросил Кларисс: — Отвлеки его. И исчез в пространстве с тихим хлопком, чтобы объявиться близ крылатого мужчины. — Чего это ты скачешь здесь, Джонни? — спросил тот, ухмыльнувшись, и начал снимать кожаную куртку за рукав. Джон Рейт явно запаниковал. — Лень до меня пешком дойти? Что, что стряслось? — Уоррен, ты же обещал зайти завтра в восемь… Но тот лишь горестно вздохнул и кинул свою куртку в руки Рейту. Джон по инерции поймал. — Сегодня — как раз то самое «завтра», Джонни, — сказал, посмеиваясь, ангелоподобный человек. Блинк присмотрелась: собой он был весьма хорош. — Ну а если ты потерялся во времени, заведи календарь… ого. Ничего себе. Он смерил Блинк взглядом и широко улыбнулся. Расчесал пальцами светлые кудри. Да, он действительно ничего. Высокий, рослый, с прекрасно развитой мускулатурой — гибкий и стройный одновременно с тем. Лицо — поразительно холёное светлое лицо избалованного жизнью сына богатого папаши — чертами было истинно ангельским, но протравленным странным искушением. — А во все «не мои» дни к тебе заходят такие красивые девушки? Увы, Кларисс не успела ответить достаточно колко. Отвлечь Фреда — тоже. Да и как это сделать, когда ты даже заслонить собою никого не способна?! — Джон, да ты издеваешься, — громко обьявил Дюкс и таки протиснулся в дверь, хотя деревянные косяки жалобно скрипнули. — Издеваешься надо мной нарочно. — Он не в настроении, — поморщился Джон — Уоррену, а Фреду крикнул. — Расслабься, он уже уходит! — Что? Нет! — возмутился Уоррен. — С чего? Сегодня — мой день. Пусть уходит толстяк. — Как ты меня назвал? — вскипел Фред так быстро, что поневоле напомнил ошарашенной Кларисс взбесившегося быка, перед которым помотали красной тряпкой. — Как слышал, — спокойно парировал Уоррен, но слегка подсобрал за спиной свои великолепные крылья. Кларисс ужасно хотела спросить, а может ли он на них летать — ну так, из любопытства, — но поняла, что сейчас не время для этого. Фред решительно пошёл вперёд. Половицы в бедном зале скрипели на все лады. Кларисс удивилась — до того не раз она видела, как Дюкс двигался поразительно тихо, но сейчас, кажется, его это не заботило. Он словно по щелчку пальцев стал весомее, массивнее и тяжелее. Джон сделал робкий шажок к двери. — Уоррен, сейчас самое время уйти, — предупредил он. — Вот ещё, — весело ответил тот. — Ты же помнишь, чем это может кончиться?! Но Уоррен только фыркнул, беспечно сложив на широкой груди руки. — Чем и всегда, но я готов. Если, конечно, этот амбал не прочь немного растрястись, а? — Думаю, растрясётся здесь только остаток твоего мозга в черепной коробке, — с вызовом кивнул Фред, хотя прекрасно знал, что против Ангела у него вряд ли пока что есть какие-то шансы. Но таков уж он сам, и такова его натура — переть на любого врага, даже если тот заведомо сильнее. А у них с Уорреном Уортингтоном могут быть вполне одинаковые шансы огрести однажды друг от друга, как следует. Может, это время пришло? — Предлагаю сразу приступить к делу! — сказал Уоррен и хлопнул в ладоши. — На ринге! Я сюда ведь за этим и пришёл. Правда, вместо боксёрской груши будешь ты. Он шагнул навстречу Фреду, в его зелёных глазах зажглись азартные огоньки. Джон у него за спиной горестно махнул руками: он был, чтоб их обоих черти в задницы драли, против того, чтобы двое сильнейших его бойцов сходились друг против друга на ринге! Закинув одну ногу на другую, Блинк с интересом устроилась на скамейке, ожидая, что будет дальше. Слово было за Фредом, и он не мог пасовать, потому что слишком много было «но» против этого. Мог бы сказать «нет», но надоел этот выскочка Уортингтон. Который раз он его задирает, и который раз уходит от возмездия. Мог бы сказать «нет», но достал Джон. Возится с ним, как с ребёнком! Это бывает иногда чертовски унизительно. Мог бы сказать «нет», но Фред — военный, он солдат, а среди солдат бывших не бывает. Солдат перед трудностью не пасует! Никогда! Мог бы сказать «нет», но достало ходить, вжав голову в плечи под потоком оскорблений. Каким бы ни был исход, но хорошенько врезать этой занозе в заднице было бы неплохо для собственного психического здоровья. И наконец, слову «нет» очень препятствовало присутствие Кларисс. Он не хотел быть в её глазах мямлей, рохлей, тюфяком и жалкой горой жира, кем, собственно, и стал в последнее время в глазах всех, кого знал. А с ней ещё был шанс. Он не хотел разочаровываться в себе и разочаровывать других. Все ждали, что он ответит. И он сказал: — Легко!

***

Смотреть на это не было сил. Это не драка. Это мордобой. Блинк была ошарашена — не ожидала такой прыти и подвижности от Фреда! И жутко, и забавно глядеть, как этот огромный странный человек двигался по рингу при своих-то габаритах — неожиданно легко, точно мячик, быстро и совсем бесшумно. И пусть выглядел он далеко не блестяще — с огромным безобразным животом и толстыми ногами, на которых даже огромные спортивные штаны сидели внатяжку, но, признаться, Блинк не хотела бы, чтобы его поколотили. Особенно — тот, кто стоял напротив. Он был, кажется, действительно хорошим бойцом. Такие и дрались вместе с Блинк там, в недалёком будущем, и таких она знала и уважала. Она чувствовала его дух, видела и понимала, чем закончится сегодняшний спарринг. Но Фреда было по-человечески жалко, как жалко любого, кто очень старается что-то доказать не кому-то, а прежде всего — себе. Фред был зол, а тот, кого остальные подбадривали, называя Ангелом — насмешлив. На стороне первого была сила: она ощущалась в каждом движении. Второй был быстр и ловок. Он отражал один удар за другим коленями, локтями, предплечьями, крыльями. Запахиваясь от мощных кулаков Фреда, который сумел удивить Блинк тем, что дрался он действительно неплохо, он улучал момент и контратаковал. Бой был коротким, но жестоким. И это было что угодно, но не тренировка — точно. — Работай, Фред, работай! — прикрикнул Джон возле ринга. Под замах Дюкса Ангел поднырнул и выпадом ноги ударил того в спину. По счастью, Фред удержался на ногах, иначе бы не встал; он как мог быстро обернулся к противнику, но тот уже ловко прыгнул вбок и нанёс несколько ударов в корпус. Бесполезно! Блинк прищурилась. Казалось, что Фред совсем не чувствует боли, и, кто знает, может, так и было? Он в ответ хорошенько взгрел Уоррена, так врезав ему под дых, что тот отлетел к канатам, ограждающим ринг, и, задохнувшись, закашлялся и упал на колено. Но возликовать Фред не успел. Он было подумал, что у него всё идёт, как надо. Решил, что смог уделать этого сопляка с повышенным ЧСВ, чтоб его! — и посмел быстро взглянуть на Кларисс. Она увлечённо следила за поединком, но Фред так и не смог понять, за кого болела. Глупо, конечно, надеяться, что за него… — Получай! А потом он пропустил удар. Взмахнув крыльями, Уоррен в мощном прыжке поднялся в воздух. Красочно, ногой с разворота, ударил по оторопелой башке жирдяя Фреда. Что-то в ней громко хрустнуло. Всё заняло секунду — но Джон Рейт, зажмурившись, знал, чем дело кончится, потому что слабым местом его крепкого друга всегда была голова. Фред выдохнул и покачнулся. В глазах у него потемнело, а затем мир закружился — и он вместе с ним. И с таким грохотом, от которого ему стало дьявольски стыдно, он тяжело рухнул и подумал перед отключкой: ну хотя бы я не увижу того, что будет дальше. Господи, хотя бы пять минут-то я продержался?! И на том — нокаут.