Heavy

— Я не понимаю, было обязательно тащить её сюда? — спросил раздраженно Джон Рейт, лихо сдвинув на лоб ковбойскую шляпу. Она была затянута вдоль тульи леопардовой вызывающей лентой. Фред фыркнул, у него было очень обиженное лицо — целых три подбородка. — Лучше было бросить в парке, да? Ну ты даёшь, Джон… — он покачал головой и с сомнением взглянул на закрытую дверь кабинета, где они оставили Блинк на пару минут, как она того и просила. — Чего она там так долго делает? — Тырит мои кредитки и взламывает пароли на компе, — огрызнулся Джон и сердито нахмурился. — Нет, ты, конечно, добрый, дружище, но всему есть предел. — Я не добрый, — ощетинился тот. — Я просто сел на девчонку. Думал, что из неё кишки полезут, как паста из тюбика. — Всё лучше, чем волочить её в клуб! — вспыхнул Джон и покачал головой. Затем провёл по лицу рукой. Он был так зол, что даже тёмно-шоколадные щёки— и та побагровели. — Ох, Фред, ты недотёпа. С тобой вечно какое-то дерьмо случается! — Да не преувеличивай. — Преувеличиваю? Ладно… Ну, вот был парень, которого ты привёл к нам в прошлом месяце. Помнишь его? Обчистил кассу и забрал чаевые Морин. Джон упёр в бока руки. Фред мстительно заметил, что он тоже под своей ковбойской рубашкой малость раздобрел. Вон, складки на пузе видны. — Откуда мне было знать?! Он казался очень приятным малым, — процедил Фред. — И сбежал из дома. Ты предлагаешь его куда, в полицию или обратно, где батя убьёт за пачку сигарет?! — Ага. Ладно. — Джон поджал губы. — А три года назад? Фред закатил глаза. — Та официантка из Денвера. Ты же буквально поселил её у нас дома и вручил ей ключи от входной двери! — Да блин, ты всё не те примеры приводишь! — Фред, те! Ты прёшь с собой всяких лохов, чмошников, лузеров и отребье уличное как котят и щенков, только… — Джон замолчал и поднял указательный палец, когда Фред хотел возразить. Он взял со стола недопитую колу лайт и отхлебнул из банки, облизнув большие губы. — Только они — неудачники, подонки и ублюдки! Та сука привела к нам своего обколотого наркотой дружка, и тот, прежде, чем сдохнуть, насрав на диван, сказал всем своим, что они могут прийти и ширнуться у нас в гостиной, потому что у его девушки есть несколько доз! — Да кто знал-то, — возмутился Фред. — Она вообще беременна была, а нам требовалась домработница или кто там… — Поэтому я и снял тебе отдельную квартиру! — рявкнул Джон, и Фред заткнулся, хотя был в два раза больше него. И, мать его, почти любого мужика в Нью-Йорке. — Ты — ходячая катастрофа весом в тонну! — Всего-то шестьсот шестьдесят фунтов. — Скоро будет больше, — кивнул Джон и прищурился. — Я готов спорить на что угодно, да хотя бы на свою шляпу, что ты там, в парке, вовсе не бегал, как надо было, а развлекался на предмет пожрать. Фред задохнулся и скрестил руки на груди. Попытался, вернее — но ничего не вышло; толщина мешала. — Вечно ты так со мной!.. — гневно начал он… … Блинк присела на корточки за закрытой дверью, запертой на защёлку и засов, и думала, как ей выбраться отсюда. Отсюда — это откуда?! Тот амбал притащил её бессознательной. Блинк вообще не понимала, где находится — только очухалась, как к ней сунулся какой-то чёрный парень в шляпе как у родео-наездника, и спросив — «Вы в порядке, мэм?», тут же напустился на толстяка. Совершенно позабыв о самой Блинк. Она не понимала вообще ни черта, но прямо сейчас, прислушиваясь к их разговору — а они говорили на повышенных тонах и вообще никого не стеснялись — чувствовала в глубине души, что бедный толстяк таких жёстких слов в свой адрес не заслужил. В конце концов, он не виноват, что ему прямо в руки (ну, почти) упала ходячая проблема из будущего. Блинк потёрла лоб и вздохнула. Пора бы ей линять, но вот проблема — куда податься? И какой сейчас в принципе год? Пошатываясь, она встала и всё ещё неуверенными шагами подошла к большому столу, заваленному бумагами и буклетами, и не менее большому компьютерному креслу с высокой спинкой. Там также стоял подключённый к розетке серебристый ноутбук, а в углу работал портативный вентилятор. Блинк посмотрела на дверь и прислушалась: всё ещё ругаются! Отлично. Она окинула стол взглядом и отметила, что здесь было очень много спортивных брошюр и журналов, связанных с боксом и ММА. Любопытно, что же за фрукт здесь работает? Она присела в кресло и провела пальцами по клавиатуре. Запаролен ли ноутбук? В любом случае, доводилось вскрывать чужие компьютеры, тем более — правительственные, и там пришлось попотеть. А что здесь? Простой ПК в простецком доме, на вид — ничего особенного. Пока за спиной не сказали, притом очень самодовольно: — Как я и говорил, уже взламывает мой комп. Полюбуйся. Блинк подскочила в кресле и в два прыжка оказалась по другую сторону стола. Для этого пришлось перескочить прямо через него — и у мужчин, неизвестно как очутившихся у неё за спиной, глаза на лоб полезли. — Вот это акробатка, — странно севшим голосом сказал толстяк. — Или воровка! — сурово подвёл черту темнокожий. — Ну-ка, Лара Крофт! Какого дьявола тебе здесь было нужно?! — Не твоё собачье дело! — огрызнулась она, избрав тактику «лучшая защита — это нападение», и простёрла руку перед собой. В другом конце кабинета пространство раздвинулось и порвалось, стало большим порталом, ведущим на улицу, в мрачную грязную подворотню. Блинк дала дёру, пусть ещё и прихрамывала. Она не боялась этих двух, но связываться не хотела. За шаг до портала чёрный вырос из ниоткуда, прямо из воздуха, и покачал перед лицом Блинк пальцем. — Только не в мою смену, — сказал он невозмутимо, но глаза улыбались. — Значит, мутантка? — С ума сойти! — прокомментировал здоровяк. Блинк развернулась к нему. — И вы тоже?! — вот так номер. Попасть сразу к своим… могло быть и хуже. Пусть не всем мутантам можно доверять, но они хотя бы понять её могут; с обычными людьми было бы куда сложнее. В этом времени — тем более. — Забавный вопрос, — сказал темнокожий. Кларисс опять повернулась к нему лицом. — Но мне неясно, куда же ты убегаешь? — Да брось ты, Рейт, — это был толстяк. — Леди… давайте поговорим? Блинк попятилась, цепко глядя то на одного, то на второго незнакомцев, и подозрительно сжала кулаки. Не хотела она ни с кем говорить, дудки! — А может, она из этих, — вскинул Рейт брови, — новых террористов? Как их там… — Братство мутантов. — Вот-вот. Блинк сузила глаза, услышав знакомое имя. Магнето. Ну конечно. В этом времени он пока ещё в одиночку воюет с человечеством, и более того — с Людьми Икс и Профессором воюет тоже! Они тратят драгоценное время на бесцельное уничтожение друг друга. Бесцельное хотя бы потому, что спустя несколько лет придётся работать вместе. — Я не из Братства. У толстяка на лоб глаза полезли, когда она заговорила. Он и его дружок — оба окружили Блинк, хотя для этого Фреду и пришлось протискиваться между шкафом и столом. Карикатурно, бочком. Потихоньку. Вот был бы номер, застрянь он там. Блинк отмахнулась от этих мыслей и продолжила: — И я ничего не хотела украсть. — Враньё, — спокойно отрезал Рейт. — Кто не хочет, тот не лезет в чужой ноутбук. И не шарит по столам. — Тоже чужим, — добавил Фред. И тут же покраснел, как свёкла. — Но мы готовы услышать причины… — Если я скажу, как есть, вряд ли вы мне поверите, — она поджала губы. — Нет, я не стану оправдываться. Отпустите. — Вот ещё! — выпалил Джон. — Я бы послушал, — пробубнил Фред. При этом оба не думали отступать: так и стояли возле Кларисс, словно собирались играть в американский футбол, и она была будто раннинбек с мячом, чтобы пробежать его в зачётную зону для тачдауна, а они — нападающие, чтобы она чёрта с два с места сдвинулась. Блинк сжала зубы. Ей вообще не хотелось влезать во всё это и с кем-то объясняться, тем более — с кем-то вроде этих ребят. Но какой есть вообще выход? — Я… — она запнулась. Джон скептически сложил на груди руки, Фред выжидающе кивнул. Господи Боже, да по ним видно — два дружка-неудачника, которые тихо прожигают свою мутантскую жизнь, на кой чёрт ей вообще сдалась их компания?! — Я… Явилась из будущего? Живо отвечайте, какой сейчас год и как обстоят дела с программой С.Т.Р.А.Ж.И и программой регистрации мутантов?! — Я помню, что меня хотел поколотить какой-то парень, — сказала она, не понимая, как умудрилась выдумать это на ходу. — И помню удар в голову… — Какой урод! — округлил маленькие глазки Фред и гневно раздул ноздри. — …и больше — ничего, — она прислонилась к стеклянной дверце шкафа спиной и поджала губы. — Ничего не помню. Только… имя своё, и пару вещей из прошлого… Точнее, из будущего. — …а так — в голове пусто. Хоть шаром покати. — Хрень, — сразу сказал Джон и покачал головой. — Какой сейчас год? — Не знаю, — голос был — честнее некуда. — Да ладно, а президент наш сейчас — кто? Она обвела взглядом ковёр под ногами. — Я даже не помню, в каком городе нахожусь, — у неё дрогнул голос. — Я поэтому и хотела влезть в ноутбук, чтобы разузнать хотя бы что-то, быть может, о том, где я и в каком вре… — Ладно, хватит, — перебил Рейт и снял отпотину над верхней губой. — Ну-ка, выметайся отсюда. — Что?! — Выметайся, говорю! — голос у него стал ниже и злее. — И скажи спасибо, что отпускаю. Потому что другие бы так не… — Спасибо, — свирепо рявкнула Блинк и прошла нарочно между мужчин — так, чтобы толкнуть их плечами. С Рейтом вышло самую малость, а вот Фред — он как стоял словно стена, так и остался стоять. Джон мгновенно телепортировал к двери и открыл её перед Кларисс, с усмешкой пропуская. — После вас. Но из кабинета вид открывался на большое помещение с высокими потолками и кирпично-бетонными стенами; по бокам стояли спортивные тренажёры, самые неряшливые места были закрыты плакатами, на которых красовались культуристы или боксёры в перчатках. Зал был почти пуст: только в дальнем конце его кто-то занимался с грушей. Джон и Фред вышли следом за Блинк. Она даже остановилась, недоумевая, куда попала. В какой-то боксёрский клуб?! — Долго думаешь, цыпочка, — сказал Джон, подойдя к ней со спины так близко, что она услышала у себя на затылке его дыхание. — Выход вон там. Она невозмутимо пошла к нему. Постукивание каблуков гулким эхом разносилось по всему залу. Блинк только сейчас заметила, что переместилась в прошлое без своего плаща — в чёрных штанах и такой же облегающей майке без рукавов. Интересно, плащ расщепило по дороге? — А ты, сердобольный шкаф, вставай на весы, — услышала она у себя за спиной. — Джон… — Давай-давай. Хватит заниматься хренью, Дюкс. Пора бы уже взять себя в руки. Блинк резко встала, развернулась на каблуках. Она ненавидела самую дурацкую из всех фразу про взять себя в руки. Нет ничего хуже, потому что сразу чувствуешь себя слабаком и тряпкой, и сделать это тоже невозможно — это тот случай, когда приходится прыгать через собственную голову! — Знаете что, Фред, — громко произнесла она и посмотрела прямо в стремительно краснеющую физиономию толстяка. Он, конечно, был жуткой горой жира с тройным подбородком, но взгляд у этого мужика более чем понимающий, а милосердия ему навалили с горсткой. — Спасибо вам. Мне было не представляете как плохо, и если бы не вы… — она прохладно взглянула на Рейта. — Ваш друг — замечательный человек. Он закатил глаза и хлопнул застывшего как статуя Фреда по плечу. — Да-да-да. Прекрасно. А теперь, дамочка, вы — кыш отсюда, а ты, Ромео, на весы! Блинк фыркнула и пошла к двери, ведущей наружу из клуба. Коснувшись металлической холодной ручки и провернув её, она за спиной услышала: — Ну-ка, посмотрим на твои безобразные неуспехи… Но что там было потом, она не слышала — вышла прочь и громко хлопнула дверью за собой, а затем поднялась из подвального помещения в проулок и вдохнула в грудь весенний воздух, свежий и удивительно чистый. Какого она не вдыхала уже очень, очень давно. Перед ней был город. Большой, шумный, живой, яркий, до того прекрасный, что Блинк вдруг захотелось плакать. Пока человечество живо, и никто не подозревает, что скоро всё изменится. Навсегда.

***

— Какого чёрта, Фред?! Джон был обескуражен. Такие новости с самого утра, одна за другой, и наконец — вот оно! Он этого, мать вашу, так долго ждал, и вот оно случилось! Фред выглядел угрюмым и нихрена не понимал, мрачно глядя на весы. Цифры застыли как и всегда на шестизначных; вот только было сегодня гораздо меньше, чем вчера. И это их обоих потрясло так, что они помолчали. А потом Джон снова воскликнул: — Какого чёрта?! Что ты сделал? — Ничего, — буркнул Фред и почесал затылок. — С ничего не теряют восемнадцать унций! И снова — тишина. Они смотрели на весы так и этак, пытаясь понять, всё ли правильно поняли и посчитали, и ещё — не подкрутил ли их кто. Рейт скомандовал встать на другие, и там отвес был даже побольше — на унцию. Он взглянул на Дюкса. — Это же хорошо, да, Джон? — обеспокоился Фред, хотя умом понимал, что хорошо, конечно. Но вот как случилось, неясно. Он ничего абсолютно не сделал, и в расписании своём ничего не менял, и… Джон начал проводить допрос. Больше тренировался? Бегал в парке? Пил какие-то таблетки?! Что надо сделать, чтобы спустя два года абсолютного нуля в результатах вдруг получить едва не восемнадцать унций отвеса?! — Да ничего! — вспылил Фред. — Я сто раз сказал, как было дело! Я пошёл в парк, и — да, ладно, накупил жратвы… — Ага! — Потом решил сесть на скамейку, но ничего не успел попробовать, потому что там — она! Ну я всё бросил — и к тебе… У Джона пазл в голове складывался очень странный, но он кивал и слушал. — А там ты и так всё знаешь. Пока ты меня чихвостил, девчонка попыталась дать дёру… — Так, о’кей, но, может, ночью… — Ночью я спал! — насупился Фред. — И всё? — И всё. — Ох, твою мать, ты меня с ума сведёшь… Джон потёр глаза и задумался. Он был умным малым и умел сложить дважды два, более того — он был делец и знал, когда и что надо делать, на каком-то уровне интуиции. Такой как Джон смог бы самого дьявола облапошить, не то что понять, к чему всё идёт здесь, и быстро посмотрел на Фреда. — Слушай-ка, а ключи от дома у тебя остались? — От твоего дома? — уточнил Фред. — Ну не от твоего же! Конечно. — Да, в квартире, — Дюкс рассеянно нахмурился. — В комоде… — Отлично, — с энтузиазмом сказал Джон и хлопнул в ладоши, — сейчас — готовься, мы вернём сюда твою зазнобу… — На черта?! — пробасил Фред, но друг уже телепортировал, моргнув в воздухе и сразу пропав. Так что он добавил уже в пустоту. — И она не моя, понял?! Но Джон уже не слышал. Он появился прямо в той же подворотне, откуда Блинк вышла на улицу, запружённую машинами, такси, прохожими, родителями с колясками, женщинами в деловых костюмах и прочей человеческой солянкой, типичной для американского миллионника. Рейт чертыхнулся и облизнул пересохшие губы. Будет очень дерьмово, если он её упустит. Он пробежался по улице квартал вверх и пол-квартала вниз, заглядывая в витрины, проулки и подъезды, и не надеялся, что удача улыбнётся через полчаса беготни. Она сидела в «23 HRS», местном симпатичном кафе, и очень сосредоточено разглядывала галстук с шоколадом, словно не решаясь к нему притронуться. Рейт дал по тормозам, когда заметил её яркую пурпурную шевелюру, но прежде, чем войти в дверь, отдышался и поправил на плечах куртку. Он под ней был потным, как взмыленный пёс. Но от того, что будет дальше, и что ему скажет эта девчонка, и что сделает, зависит очень-очень многое. В частности — их с Дюксом будущее. После службы у полковника Страйкера в Команде Икс — проправительственной секретной организации, которая собирала в один отряд полезных армии мутантов и отправляла их на разного рода спецоперации, за которые порядочный человек не всегда бы взялся порой — Дюкс и Рейт решили, что хватит с них всего этого дерьма. Особенно после Острова — хватит. Они собрали пожитки, собрали деньги и устроили собственный бизнес. Точнее, Рейт устроил — у него мозги были заточены на это дело, а уж Дюкс помогал в исполнении. Исполнителем он был хорошим. Первое время открытый в Чикаго подпольный бойцовский клуб, незаконный, конечно, пытались крышевать местные банды, но попробуйте выстрелить Дюксу в грудь так, чтоб по вам же не отрикошетило. Он вышвыривал прочь любого, кто покусится на конуру Рейта, и было дело, даже какой-то человек, Дон Риголетто, пытался натравить на них свою шайку — но друзья остались невозмутимы. По итогу, они работали в Чикаго в Северном Лондейле, на улице Рузвельта, 45, и стали кем-то вроде персон нон-грата для здешних криминальных авторитетов. Связываться с ними перестали, но то и дело посещали — потому что взглянуть на бой и сделать ставку было делом увлекательным. Особенно учитывая, что друг против друга дрались мутанты. Джон Рейт знал: если Дюкс приведёт себя в форму, он будет у него лучшим бойцом. И это прямой путь, чёрт подери, к большим деньгам! Тогда можно браться за бои покруче, чем в собственном клубе, ведь мало ли таких есть по всему побережью или хотя бы в Иллинойсе?! Но что самое главное было для Рейта — его друг наконец-то станет снова самим собой. Не этим угрюмым гигантом с жировыми складками даже за ушами, а кем-то прежним, по кому Джон безумно скучал. Они одни остались друг у друга. Все остальные — и семья, и друзья — потерялись в безумном жизненном круговороте, а когда такое случается, ты уже считаешь этого толстяка кем-то поближе брата даже. Особенно после всего, что они вместе творили в армии. Поэтому Джон медленно, но решительно прошёл к Блинк и сел за её столик. Она вздрогнула, подняла на него глаза и взглянула осторожно, как лиса, пойманная за ловлей рыбы. — Привет, — тихо сказал он, не сняв шляпы. К ним подошла девушка в белом переднике и со значком официанта. — Мне кофе, пожалуйста. Он перевёл взгляд на Блинк и облизнул губы. Делал так всегда, если нервничал. Вот и сейчас подумал — а ну как он ошибся? Или хуже того — не ошибся, но она ему откажет? Какое-то время они молчали. Блинк молча смотрела в стол, ковыряясь вилкой в чёртовом галстуке без явного аппетита. Затем сказала первой: — Всё же решил меня найти и поколотить? — Какого чёрта мне тебя колотить? — спросил он и откинулся на спинку стула. — Не думаю, что у тебя есть деньги. Она поджала губы, и он спросил. — Как же ты собралась за это заплатить? — Никак. — Она с вызовом посмотрела на него. — Я так и думал. — Хотела пообедать, а потом выйти в туалет и там переместиться. — Хм, — Джон усмехнулся. — Изобретательно. На твоём месте я бы тоже так поступил. Но если есть возможность сделать иначе… Блинк помрачнела. Она с детства знала только язык войны и несвободы, а о том, что происходило до того, смутно помнила сама. Она была почти ещё ребёнком, когда грянул конец всего. И сейчас в ней проснулось какое-то странное, болезненное чувство ностальгии. И нахлынули воспоминания, которые она не хотела бы помнить. Своровать в том мире было делом плёвым, в этом — чёртова выпечка вставала посреди горла. Блинк бросила вилку на салфетку и скрестила руки на груди. — Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать… — официантка принесла Рейту кофе, и он сначала отпил его. — Хочу сказать, что можно начать всё с начала и по-хорошему, тем более, у меня есть интересное предложение. Но… — он кивнул на галстук. — Ты ешь и не особенно думай. Согласишься ты или нет, обещаю оплатить тебе обед. Блинк сузила глаза, локтями легла на стол. Рейт заметил, что у неё для обычной девчонки очень даже накаченные сильные руки, и улыбнулся уголками губ. Она начинала ему нравиться. — В чём подвох? — Ни в чём, — он был честен. — Просто ты понравилась моему лучшему другу. Очень понравилась. Блинк отпила свой кофе. Пенка осела у неё на верхней губе, но она быстро убрала её, слизнув языком. — Я не собираюсь за деньги с кем-то спать. — Я и не прошу, Господи Боже, — рассмеялся Джон. — А тем более — с Фредом. Я тебя умоляю, после него ты бы просто не выжила… кстати, раз мы перешли на шутки, можно хотя бы узнать, как тебя зовут? Блинк помедлила. Она точно не знала, может ли доверять. Но с другой стороны, будто знала кого-то ещё в этом мире. — Кларисс Фергюсон. — Руки она не протянула. — А ты Джон. Я слышала ваш разговор. — Ещё бы нет, мы громко говорили. Я — Джон Рейт. — Звучит как чья-то шутка. — У меня папаша был большой шутник. Он не обижался — это было отлично. Блинк отпила ещё кофе, но к руке пока не прикоснулась. Джон всё видел и продолжил: — Понимаешь, Кларисс, я деловой человек, и предложения тоже выдвигаю деловые. Безо всяких грязных намёков. Я раньше служил в армии… Фред тоже… — он глотнул кофе и поморщился. — Господи, как я мог забыть, что не люблю чёрный. — А они чёрный наливают, если ты не заказываешь какой-то определённый, наверное, — предположила Блинк и тут же удивилась, как такие вещи могла запомнить, спустя столько-то лет жизни в мире, где царили смерть и боль. Потому что в памяти мелькнуло, как отец у неё держал свою маленькую кофейню, и как к нему приходили посетители, а она сидела за столиком у окошка — лучшим, кстати — и плела из бисера. — Всё ясно. — Джон не заметил, как задумчива она стала. — В общем, ты, наверное, видишь, в каком Фредди сейчас состоянии. Она неуверенно вскинула бровь. — Ты имеешь в виду… — Его вес, Господи, конечно же! — тихо сказал Джон. — С таким не живут, а существуют. Он ужасно страдает, уж поверь. — Ужасно страдать человек с четверть тонны не будет, если отпаивает девушку газировкой. — Безжалостно заметила Блинк. — Прости, конечно, но, тем не менее, отпаивает, — вступился Джон за друга. И она опустила глаза. — И я тебя понимаю, он шокирует. — Весьма. — Он не всегда таким был, — покачал головой Рейт. — Ему всего-то тридцать три. Хороший возраст? — Замечательный! — Блинк подумала, что скоро допьёт свой кофе, и прищурилась. — Может, перейдём ближе к делу, без сантиментов. — Если так, пожалуйста! — невозмутимо сказал Джон. — Я тебе предлагаю такую сделку. — Сделку? — Ну да. Я тебе заплачу, и буду платить каждый месяц, совсем как оклад сотруднику… и даже предоставлю квартиру или жильё на первый срок. Не беспокойся, всё будет по закону, и с документами. — Удивительно! — изящно приподняла бровь Блинк. — А что же я? — А ты… — он с улыбкой посмотрел на неё, поправил шляпу. — Ты крепко поможешь моему дружку. У неё, кажется, покраснели щёки. — Да не в том смысле! Просто… — Джон вздохнул. — Ты знаешь, достаточно будет… не знаю даже… появляться на тренировках, и может, пару раз в неделю ходить с ним на пробежки. Ты же не против пробежек? — В принципе нет, если не придётся делать что-то другое, — заметила она. — Не придётся. — Джон посерьёзнел. — Я даже против этого. Нет, правда. Фред — он не заслужил, если с ним пофлиртовать и бросить, он малость доверчивый и влюбчивый, что ли. Блинк скривилась. — Но с тормозами! — Джон воздел указательный палец в потолок. На нём сверкнул бирюзовый перстень, окованный серебром. — Так что, если не вздумаешь играться с его чувствами, как кошка с мышью, с ним не будет никаких проблем. Она не понимала. Вообще ни разу — зачем ему это нужно?! Что за фетиш такой, что за предложение?! Конечно, деньги не помешают сейчас, да и жить ей негде. Стоит задуматься… На её вопрос, в чём подвох, Рейт рассердился: — Его нет. Просто я два года с ума сходил над каждой его унцией, понимаешь? Он же мой лучший спортсмен. — Он? — Кларисс улыбнулась, но на лице Джона не было и тени улыбки. — Я вообще не шучу. Тебе реально стоит посмотреть на Фреда в деле, он ведь один из наших. — Ты мне его так разрекламировал, — ухмыльнулась она, — что я согласна сегодня поработать даже без аванса. — Я заплачу за обед, найду тебе квартиру и куплю туда продуктов, считай, это аванс за первые два дня. — Одежды у меня при себе тоже нет, — заметила Блинк. — Я не шутила, когда сказала, что ничего не помню. — Это я уж понял. — Джон вздохнул. — Ну так что, согласна? Он протянул ей руку, и Кларисс заколебалась. Пожмёт — скрепит договор. Она подытожила: — Ходить на тренировки, иногда бегать с Фредди, мотивировать его на спорт и за это получать бабки? — В месяц — две штуки, — сказал он. — Две? — Блинк точно не была уверена, много это или мало, но одному жизнь её научила: деньги пригодятся всегда. — Хорошо, две с половиной. — Три с половиной. — Три, — не сдавался Джон. Девушка улыбнулась и хлопнула ему по ладони — своей узенькой светлой ладошкой. — Договорились! — и она невозмутимо добавила. — Но плату вперёд. — Завтра, — кивнул довольный Рейт. — После полудня. За конвертом зайдёшь ко мне в кабинет, ну а Фредди… ему скажем, ты у меня личная помощница. Взял на работу по доброте душевной. — Замётано. Она с удовольствием взяла галстук с тарелки прямо руками и откусила его, зажмурившись от удовольствия, когда горьковатый шоколад коснулся языка. Всё складывалось как нельзя лучше, и пока — для них обоих.

***

Телепортироваться — всё равно что исчезать. Так подумала Блинк, когда Рейт предложил ей добраться до нового дома быстрым способом. Она неуверенно согласилась, потому что не видела смысла болтаться в машине или такси по загруженным улицам — и Джон деликатно взял её за руку. В тот же миг пространство схлопнулось. Она вздохнула в одной точке города — а выдохнула уже в пригороде, тихом и уютном чикагском квартале с невысокими солидными домами. Здесь, сразу видно, предпочитают жить большими семьями или уже почтенные люди безо всяких закидонов; мутанты такие места не выбирали, уж слишком всё здесь обыкновенное. Но Рейт выбрал, и более того — с удовольствием жил. Он подвёл Блинк к поразительно приятному дому строгих геометрических форм. Он был в два этажа, с симметричными окнами в чёрную решётку; стройное крыльцо вело к прямоугольной двери, сам дом был выполнен таким же прямоугольником, и светлая покатая крыша слегка терялась среди зелёных ветвей тополя. Возле него была даже своя зелёная изгородь и два выстриженных в виде шаров куста. — Вот это да, — протянула Блинк. — И ты здесь живёшь, ковбой? — А что, — резко откликнулся он. — Не похоже на мой дом? Она не стала скрывать и покачала головой. Джон усмехнулся. — Пойдём. Покажу, как отключать сигнализацию. Они поднялись по ступенькам; из дома по соседству, с террасы, какая-то пожилая женщина помахала Джону рукой, и он махнул в ответ. Чертовщина какая-то. Это и правда его хата. Он открыл дверь ключом, прошёл в коридор и начал копаться на настенном дисплее. — Вот, гляди. — Он снова показал Блинк, как отключать сигналку. — Этот код вводишь, и всё. Поняла? — Да, кэп. — Отлично. Он бросил ключи на высокий дубовый комод и закрыл за Блинк дверь. Она осмотрелась, присвистнув. — А ты шикарно живёшь, Джон. — Не бедствую, — признался он и снял ботинки. — Советую разуться; домработницы у меня нет, убираюсь сам. В коридоре была только деревянная лаконичная лестница — она вела на второй этаж, и две двери. Рейт показал, что одна была в подвал, за другой оказался шкаф с верхней одеждой. — Кухня — там. Он исчез в пространстве и тут же заговорил в глубине дома. Блинк сняла полусапожки, оставила их у комода и поплелась по поскрипывающим лакированным половицам на голос хозяина. — Вот тут гостиная. На кухне я ем, столовой нет. Здесь — гостевой туалет, а ванная — одна на весь дом, она на втором этаже. Он захлопнул дверцу холодильника и показался с банкой содовой в руке, когда Блинк вышла из-за поворота. Длинная и маленькая, но уютная кухня была симпатично обставлена. С двух сторон были кухонные шкафы; умывальник глядел в окно, у окна напротив стояло три барных стула. Блинк признала, что дом выглядел мало что обжитым, но ещё и уютным. В свою спальню Рейт её предпочёл не впускать, но вот вторую показал. Судя по всему, в ней уже давно никто не спал. С громким треском Рейт открыл банку и кивнул. — Пока ищу тебе квартиру, сегодня поспишь здесь. А завтра будет переезд. — Спасибо. — Ванная — одна на двоих. В холодильнике есть все продукты. Я пойду по делам, а ты оставайся, обживайся. Блинк осмотрелась. Простая комната с простой же кроватью, комод у окна, тумбочка с лампой и встроенный шкаф — она совсем безликая, но тем не менее, чистая, и мебель вся новая. — Спасибо, — повторила, не зная, что ещё сказать. Джон подмигнул. — Как если что-нибудь будет нужно, звони с домашнего вот сюда. — Он дал ей визитку. — Отдыхай, Кларисс. Завтра начнёшь работать.