На чужом балконе

      Всё начинается как обычно. Какой-то двухэтажный дом. Алкоголь. Девушки. Запах сигарет и секса. На эту вечеринку Тэхёна притаскивает Хосок со словами: «Бро, тебе нужно расслабиться». Конечно же не обходится без слов о том, что никакого Чонгука на вечеринке не будет. Конечно же Хосок оказывается тем ещё пиздаболом. Грёбанный Чон Чонгук вальяжно восседает на каком-то стареньком диванчике в компании с откровенно одетыми девчонками и Чимином. А Тэхён, заметив Чонгука, уже строит план побега. Хосок извиняется, в который раз повторяя, что он не знал о том, что Чонгук тут будет. Вот только Тэхён что-то слабо верит в это. Ловит на себе взгляд Чимина и понимает, что теперь так просто отсюда не свалит. Пак машет рукой, приглашая к ним в компанию. Хосок лишь виновато улыбается и тянет друга к одногрупнику.       — Я уж думал вы и не придёте, — произносит Чимин, пожимая руку сначала Хосоку, потом Тэхёну.       Ким садится возле Чимина, стараясь полностью игнорировать присутствие Чонгука и худощавой брюнетки на коленях младшего. Противно. Противно смотреть, как Чонгук целуется с кем-то, как трогает кого-то другого, как не замечает Тэхёна.       Тэхён гулко сглатывает и поднимает взгляд к потолку. Уж лучше смотреть на него, чем на Чонгука.       — Где Юнги? — слышится где-то сбоку от Тэхёна. Кажется, это спросил Хосок. Ким не особо что-либо слышит: громкая музыка эхом разносится по помещению.       — Должен скоро подойти. Может сыграем пока? — отвечает Чимин и что-то бубнит, стараясь привлечь внимание Тэхёна и Чонгука, которые словно и не здесь находятся. — Хэй, Земля вызывает Ким Тэхёна, — усмехается Чимин, приобнимая товарища за плечо. — Тэхён-а, мы в «Конечно» играем, ты с нами?       Ким коротко кивает: словно если он скажет нет, то от него отстанут. Тэхён испепеляет взглядом потрёпанный кофейный столик, на котором уже через минуту появляется пустая стеклянная бутылка из-под пива. Краем глаза он замечает, как брюнетка слазит с колен Чонгука и садится рядом. К игре присоединяются ещё несколько незнакомых Тэхёну человек, но ему определённо пофиг на всё здесь происходящее. Он просто хочет сбежать отсюда. Хочет сбежать от еле слышимого запаха одеколона Чонгука, от его голоса, от Чонгука.       — Напоминаю правила игры: вы должны соглашаться со всем, что говорят про вас. Не можете согласиться — выбываете. Победитель заберёт ящик пива, — говорит Чимин и крутит бутылочку, горлышко которой менее чем через минуту указывает на какую-то девушку. — Ха Джун, ты переспала как минимум с семью людьми, находящимися в этой комнате.       — Конечно.       Дальше Тэхён не особо улавливает происходящее, изредка слышит вопросы, в большинстве случаев личного характера, мельком видит уходящих куда-то двух девушек. Чимин локтём пихает Тэхёна в бок, призывая вернуться к ним. Ким замечает смотрящее на него горлышко коричневой бутылки и кажется слышит запах пиздеца.       — Тэхён-а, — тянет пьяный Хосок. И когда он только успел так напиться… — Тебе нравится кто-то из присутствующих.       А нет, не кажется. Запах пиздеца заполнил каждый угол этого дома.       — Конечно, — произносит Тэхён, громко выдыхая.       За это Хосок ответит. Ой, как ответит.       Но потешается над Тэхёном не только Хосок, но, кажется, и судьба. Ну или вселенная. Тэхён в душе не ебёт, кто именно. Но точно кто-то из всемогущих.       Горлышко бутылки гордо смотрит на Чонгука.       — Ты гей? — не то вопрос, не то мольба звучит из малиновых уст.       Окей, Ким Тэхён, даже для тебя это было слишком тупо и жалко.       — Конечно, — произносит Чонгук, смотря Тэхёну в глаза.       Ким почти залпом выпивает содержимое невесть откуда взявшейся бутылки пива и откидывается на спинку дивана. Сердце бешено стучит, эхом раздаваясь в ушах. Алкоголь, пусть и не крепкий, заполняет пустой желудок и действует удивительно быстро: уже через несколько минут спиртное бьёт в голову. Проходит не больше десяти минут, когда Чимин снова толкает Тэхёна: горлышко бутылки вновь указывает на Кима.       — Ты с лёгкостью сможешь признаться в чувствах тому, кто тебе нравится прямо сейчас, — произносит та самая брюнетка, сидящая возле Чонгука.       Тэхён переводит взгляд на Чонгука, собирая крупицы смелости. Они все пьяны и скорее всего завтра об этом даже не вспомнят.       — Ich mag dich. Ich liebe deine Augen und Lächeln. du hast schönsten Aussehen meine Blume, — твёрдо говорит Тэхён, а после поднимается с дивана и, проигнорировав чей-то, предположительно Хосока, вопрос «Ты куда?», на ватных ногах плетётся к лестнице. Ему срочно нужен свежий воздух.       Тэхён идёт стойко, игнорирует недовольный бубнеж какого-то парня, которого он случайно толкнул, и какой-то полуобнажённой парочки, которую Ким застал на втором этаже.       Балкон, к которому шёл Тэхён, находится в какой-то комнате, похожей на рабочий кабинет. Этот балкон Ким заметил, ещё когда они подошли к дому. И почему-то этот балкон сейчас казался единственным спасением в этом огромном, заполненном людьми доме.       Тэхён опирается на небольшой подоконник руками и сквозь приоткрытое окно высовывает голову на улицу. Прохладный ночной ветер приятно обдувает лицо и помогает бороться с накатившим из-за алкоголя жаром.       — Du mir auch, meine Sonne, — знакомый голос звучит совсем рядом.       Тэхёну кажется, будто он спит. Потому что этого не может быть. Потому что Чонгук не может сейчас стоять рядом с ним и признаваться в чувствах. Потому что всё происходящее — наверняка выдумки пьяного мозга. А если это просто выдумки пьяного мозга, значит можно делать всё, что душе угодно.       Тэхён резко разворачивается и впивается в губы напротив грубым, настойчивым поцелуем. А Чонгук отвечает, укладывает руки на талию старшего, сжимает в руках тэхёнову кофту и позволяет сегодня делать с собой что угодно. Ким прокусывает губу Чонгука и вкладывает в этот поцелуй всю ту боль, что копилась месяцами. За каждую девушку, что сидела на ногах Чонгука, за каждый поцелуй младшего с другими, за ту чёртову ночь два месяца назад…       Чонгук кусает в ответ. Несильно, но больно. А Тэхёна словно окатывают холодной водой. Он отталкивает младшего, отшатывается назад и, уперевшись спиной в подоконник балкона, опускает взгляд в пол.       Больно. А значит это не просто сон или выдумка пьяного мозга.       — Хён, — осторожно произносит Чонгук, подходя ближе.       А Тэхёну снова больно. Только в этот раз болит не губа из-за укуса. В этот раз болит что-то в груди из-за жалостливого тона друга. Что-то, что бешено колотится прямо сейчас.       — Уйди, — произносит Тэхён, стараясь сохранить максимально ровный голос и, желательно, позорно не разреветься.       — Хён.       Попытки позорно не разреветься провалены: обжигающие слёзы скатываются по щекам прежде, чем Ким успевает отвернуться. Тэхён поднимает голову к потолку, словно это поможет спрятать слёзы, и резко разворачивается к окну. Что-то в районе груди нещадно щемит, больно сжимается и кричит о том, какой Тэхён дурак. И Тэхён полностью согласен: он полнейший дурак.       — Хён, — Чонгук обнимает Кима со спины, обвив руками талию, — пожалуйста, не плачь. Мне больно смотреть на твои слёзы.       Чонгук оставляет короткий поцелуй на шее Тэхёна и зарывается носом в мягкую копну волос.       — Уйди.       — Ты признался мне в чувствах, так почему прогоняешь?       Чонгук целует Тэхёна куда-то в затылок и сильнее обнимает старшего, показывая, что никуда уходить не собирается.       А Тэхён… Тэхён молча задыхается своими слезами и утопает в своей боли.       — Почему, — между всхлипами произносит Тэхён, — почему ты ничего не сказал тогда? Почему сделал вид, будто ничего не было?       — Я… — Чонгук замолкает, не зная, что ответить. Тэхён ведь сам ушёл в то утро. — Я думал, что для тебя это просто ошибка. Думал, что та ночь для тебя ничего не значит.       И Тэхён больше не сдерживается: позволяет всей боли выйти наружу. Он закрывает рот рукой и кричит, чувствуя, как Чонгук сильнее вжимает его в свою грудь. Вся та боль, что копилась в Киме месяцами, выходит наружу, накрывая город мрачной пеленой.       — Ненавижу! — кричит Ким и локтём бьёт Чонгука под рёбра.       Но Чон свою хватку не ослабляет, болезненно шипит и разделяет с Тэхёном его боль. Он снова целует старшего в шею, а после оставляет короткий, едва уловимый поцелуй за холодным ушком.       — Мы такие дураки, хён, — невесело усмехается Чонгук, укладывая голову на плечо не до конца успокоившегося Кима. Старший периодически всхлипывает и несколько раз проезжается локтями по животу Чонгука.       — Это ты дурак.       — Влюблённый в тебя дурак, — шепчет Чонгук, пряча свои руки в карманы джинс Тэхёна.       Тэхён от прикосновения холодных рук сквозь тонкую ткань карманов вздрагивает и, всхлипнув в последний раз, окончательно успокаивается, замирая в руках младшего и стараясь выровнять дыхание. Боль и обида всё ещё неприятно скребут по сердцу, но уже не так сильно, как раньше. Объятия Чонгука кажутся своеобразным спасательным кругом и в то же время медленно убивающим ядом. Где вероятность, что Чонгук просто снова не воспользуется Тэхёном? Где доказательства того, что Тэхён не станет одним из тех, кто, отдавшись в проворные руки, был вычеркнут из жизни после секса? Тэхёну страшно. Он беззастенчиво признает это. Страшно, что история повторится. Страшно, что его сердце снова разобьют на мелкие осколки, а его самого выбросят как ненужную и никчёмную куклу.       — Почему ты тогда ушёл, хён? — спрашивает Чонгук, вспоминая, как наутро после страстной ночи проснулся в кровати один.       Тэхён, не ожидавший такого вопроса, вздрагивает.       — Я же говорил: у меня были дела с утра. Ты обещал позвонить мне, когда проснёшься, но так и не позвонил, — голос немного дрожит.       — Прости, хён. Я не помню этого. Видимо, я был слишком сонным, — виновато шепчет Чонгук, случайно задевая губами ухо Кима.       Тэхён от этого плавится, чувствуя, как по телу разливается огонь возбуждения. Ким мечется между двух огней: накатывающим возбуждением и Чонгуком, обнимающим его, и болью, что гложет изнутри. Боль и обида резко, хоть и ненадолго, уходят на второй план, когда Чонгук не спеша проводит языком по ушной раковине. Тэхён вздрагивает, пытается отстраниться, но лишь сильнее вжимается в грудь Чонгука.       — Genieß es einfach, — снова шепчет Чонгук, пальцами еле уловимо поглаживая пах Тэхёна через тонкую ткань карманов.       Тэхён, пылающий возбуждением, из последних сил собирает оставшиеся частички самообладания: Чонгук, разговаривающий на немецком, возбуждает до звёздочек перед глазами.       — Прекрати, — произносит Тэхён так тихо, что сам еле слышит. Ему по-прежнему страшно. Страшно, что им просто хотят воспользоваться.       — Почему? — спрашивает Чонгук и проводит языком по шее. Он вынимает правую руку из кармана и накрывает ей пах старшего. — Тебе ведь нравится.       — Я не хочу, чтобы прошлый раз повторился. Я не хочу снова утопать в агонии боли и отчаяния.       — Хён, я не позволю этому произойти. Я больше не отпущу тебя. Обещаю.       Тэхён резко разворачивается к Чонгуку, заглядывает в глубокие глаза и верит. Потому что не поверить невозможно: Чонгук смотрит на него с сожалением и безграничной надеждой. Чонгук смотрит на него так, будто умрёт, если отпустит.       Тэхён обнимает Чона, обвивая руками талию младшего. По щекам снова невольно скатываются слёзы, а когда крепкие руки обнимают в ответ — всё остальное становится неважным. Даже возбуждение, от которого пылает тело, отходит на второй план.       — Хён, — тихо произносит Чонгук, слабо поглаживая Кима по спине.       — М?       — Я не прикоснусь к тебе сегодня.       Тэхён немного отстраняется, поднимает взгляд на Чонгука и непонимающе хмурит брови. Не прикоснётся? Звучит странно. Особенно после того, как Чонгук успел облапать Тэхёна и даже облизать его шею.       — Хён, сегодня я полностью в твоём распоряжении. Можешь делать со мной всё, что захочешь, — немного смущённо произносит Чонгук, не решаясь сказать всё напрямую.       — Что? — непонимающе спрашивает Тэхён.       — Айщ, хён, просто возьми меня уже, — выпаливает Чонгук, а Тэхён воздухом давится. Что? Чонгук на полном серьёзе только что попросил трахнуть его?..       Чонгук неожиданно целует Тэхёна, стараясь прервать повисшую неловкость и заодно спрятать собственное смущение. Ким отвечает не сразу, слегка улыбается в поцелуй и целует мучительно медленно. Он неторопливо проводит кончиком языка по нёбу младшего, щекоча его, еле уловимо касается своим языком чужого и, дразня, проводит языком по губам Чона. Во рту чувствуется слабый привкус крови из-за прокушенной ранее губы, а прохладный вечерний воздух обдувает пылающие тела. Тэхён разрывает поцелуй и, не медля больше ни секунды, разворачивает Чонгука к окну, вжимает его в подоконник и оставляет на шее влажные поцелуи. Чонгук дрожит, плавится в любимых руках, превращаясь в безвольное нечто, распадается на атомы и снова возвращается в реальность. Даже самые обычные поцелуи Тэхёна приятнее любого минета от красивой девушки. Даже от одних поцелуев Тэхёна, Чонгука ведёт сильнее, чем от любого наркотика.       Тэхён ведёт руками по талии младшего, обвивает её, скользит руками немного ниже, находит пряжку ремня и, расстегнув её, спускает штаны вместе с боксёрами к коленям. Ким удивлённо застывает, когда, покрывая засосами шею младшего и оглаживая мягкие ягодицы, нащупывает торчащий стоппер с какой-то кнопочкой. Тэхён, не раздумывая, нажимает на кнопку. Чонгук судорожно вздрагивает, цепляется пальцами за край подоконника и приглушённо стонет. Тэхён кладёт свои ладони поверх чонгуковых, ведёт языком по спине вдоль позвоночника, а после кусает Чонгука в районе шеи и, вжавшись пахом в ягодицы младшего, создаёт подобие толчков.       — Хён, — надрывно стонет Чонгук, громко всхлипывая.       Тэхён ведёт рукой к паху младшего, надавливает на головку члена. Собрав предэякулят, ведёт двумя влажными пальцами по стволу и ухмыляется, когда у основания обнаруживает резиновое эрекционное кольцо, обвивающее не только основание члена, но и мошонку.       — Сними, — выстанывает Чонгук, когда Тэхён, обхватив член возле кольца, несильно сжимает.       Чонгук трепыхается в ловушке чужих рук подобно бабочке. Он слишком чувствительный. Слишком жаждующий. Слишком… Просто слишком. Всё это слишком. По ощущениям его тело словно полыхает огнём, сгорает и снова возрождается как феникс, стоит Тэхёну провести по члену или мошонке пальцами. А Тэхён упивается таким младшим: собирает со спины и шеи солёный пот языком, мошонку массирует так, что не будь на Чонгуке кольца, он бы давно кончил, изводит не только младшего, но и себя. Он хочет продлить эту ночь. Хочет простоять вот так, утопая в возбуждении и страсти вместе с Чонгуком как можно дольше.       Ким, прикусив мочку уха Чонгука, убирает руки, растёгивает и приспускает свои штаны и нижнее бельё, освобождая возбуждённую плоть.       — У меня нет презервативов и смазки.       — Забей, — произносит Чонгук, готовый упасть на колени и умолять старшего наконец-то трахнуть его.       — Но…       — Блять, хён, — рычит Чонгук, чувствуя, как ноги подгибаются, стоит вибратору проехаться по простате. — Я достаточно хорошо себя растянул. И я доверяю тебе.       Тэхён, придерживая одной рукой Чонгука за талию, вынимает вибратор. Чёрный, мать его, стеклянный вибратор. Где только Чонгук нашёл такой? Ким, всё ещё держа вибратор в руке, приставляет член к анусу младшего, но не входит. Подносит вибрирующую игрушку к сжимающемуся колечку мышц и медленно вводит член, при этом проводя вибратором вдоль ствола. Если бы Тэхён был в здравом уме, он бы проверил, насколько растянут Чонгук, но сейчас он пьян. Пьян тем самым Чонгуком, что громко выстанывает его имя. Тэхён делает первый толчок медленно, чтобы проверить, что младшему не больно, а когда тот начинает стонать и просить ещё, ускоряется, не переставая водить по члену вибратором. Чонгук, ощущающий лёгкую вибрацию, подаётся назад и самостоятельно насаживается на член Кима, желая почувствовать более сильную пульсацию. Тэхён ещё несколько раз проводит вибратором по члену, а после ведёт им к мошонке младшего, вжимая игрушку в чувствительную плоть.       — Bitte lass mich abspritzen, — стонет Чонгук, упираясь животом в подоконник.       Тэхён двигается быстрее, вибратором делает несколько круговых движений, а после несильно постукивает по мошонке, с удовольствием наблюдая за тем, как мечется младший, то стараясь уйти от вибратора, то пытаясь глубже насадиться. Ким, сжалившись над младшим, снимает кольцо сначала с мошонки, а после с члена. Он медленно проводит вибратором вдоль члена Чонгука, пока младший извивается во время, кажется, самого сильного оргазма в своей жизни. Чон пачкает стену и, придерживаемый Тэхёном, чуть не падает, из последних сил хватаясь за подоконник. Тэхён несколько раз проводит вибратором по своему члену, не переставая двигаться в Чонгуке, прежде чем изливается на ягодицы младшего.       — Verdammt, wir müssen es noch einmal tun, — охрипшим голосом произносит Чонгук.       — Natürlich, — произносит Тэхён, обнимая Чонгука со спины и оставляя ласковый поцелуй за ушком.