Осечка вышла.

Арсению всегда нравилось сидеть на берегу реки и бездумно смотреть на ее водную гладь. Сейчас он заинтересованно наблюдает за зелёным листочком, который, покачиваясь на волнах, стремится куда-то вдаль, на юг. Туда, куда всегда улетают прелестные птицы, вызывая у Попова вымученную улыбку. Он бы тоже хотел стать таким листочки, безвольным, поддающемся течению и не сопротивляющемся воле судьбы, но в их жизни такими остаются только идиоты и слабаки. Он причисляет себя к людям, которые хотят жить, а не выживать, значит – должны за свою жизнь бороться, вгрызаться в нее зубами, цепляться когтями. Хоть даже так, как это делает Попов. Да, незаконно, но по большей своей части гуманно и в каком-то плане, даже красиво. Поэтому всё, что ему остается в перерывах между этими, как он сам называет, попытками выживания, в эти редкие часы одиночества и тишины сидеть на берегу реки, наблюдая за ее бегущим потоком и вспоминать далёкие воспоминания из детства: родной дом, отца, который постоянно трудился на собственной мельнице и снабжал зерном и хлебом ближайшее село, мать, которая делала самый вкусный сыр, творог и закваску, пышный приезд графа, решившего переночевать у Поповых, а после крики матери, грубая мужская брань, ржание лошадей и ночной пожар, стремительно охвативший их дом и оставивший после себя лишь полуразрушенный каменный фундамент. Для Арсения в тот момент жизнь перевернулась с ног на голову. С того дня начались его скитания, попытки получить хоть какое-то образование или научиться хоть какому-то ремеслу, постоянные гонения, тяжёлая и грязная работа, чтобы хоть как-то обеспечить себя, заплатить за кров и обед, на большее он даже не рассчитывал. В один момент в его жизни появились они – беглые разбойники, случайно спасшие и приютившие полуживого Арсения. После этого в судьбе Попова появилась какая-никакая белая полоса. У него появилось собственное спальное место, ежедневный обед, его стали обучать разным навыкам: ближнему бою, стрельбе из лука, умению воровать и многому другому. Жизнь не то, чтобы пошла в гору, но заметно переменилась. А в один день Арсений, неожиданно для себя, стал руководить всей этой шайкой. После этого ему стало жизненно необходимо прибегать на берег реки и сидеть там в тишине хоть минут десять. Сейчас Попов с почти незаметной улыбкой на губах следит за таким же одиноким зелёным листочком и задумчиво крутит в пальцах небольшой камешек, чем-то напоминающим пушистого упитанного кота. Его он нашёл еще семилетним мальчиком и теперь никогда не расставался с ним, ведь это осталось единственным напоминанием о доме, семье и беззаботных днях, когда можно было просто радоваться тёплым летним солнечным дням, а не думать, проснётся ли он завтра. — Арсений, — неожиданно зовет его Сергей, а после появляется между кустов. Попов вздрагивает, поворачивается к нему и вопросительно вскидывает бровь. Вот и закончились минуты спокойствия. Однако, досадно. — Все готово? — Спрашивает Арсений, с прищуром наблюдая за слишком нервным Матвиенко. Попова начинает напрягать такое поведение. — Да, вот только… — Серёжа неуверенно топчется на месте, а Арсений уже сейчас чует что-то неладное. — Что только? — Строго переспрашивает Попов, убирая камушек в карман штанов. — Там… — Матвиенко прикусывает губу, но под пристальным взглядом Попова быстро тараторит, — Осечка вышла… — Какая к черту осечка? — Недовольно шипит Арсений, вскакивая на ноги. — Ну… — Сергей мнется на месте, но срывается сразу за Арсением, как только тот стремительно идет в сторону недавно их разбитого лагеря. Там он уже видит скопившихся вокруг чего-то разбойников, а вернее сказать – вокруг кого-то. Арсению приходится протиснуться между ними, но как только они понимают, кто подошел, его подчинённые сами расступаются перед Поповым, открывая для его виду сидящую на стуле и привязанную к нему белокурую девицу в не слишком дорогом зелёном платье. Завидев ее, Арсений тяжело вздыхает, мысленно закатывая глаза и уже понимая, что не так. Графская дочь была кареглазой брюнеткой, а не зеленоглазой блондинкой. Попов бросает тяжелый взгляд на Матвиенко, жестом просит всех уйти, чтобы остались только самые приближенные к нему люди, и присаживается на корточки перед гневно мычащей девушкой, неодобрительно разглядывая самодельный кляп из тряпок. — Зачем кляп? — Интересуется Арсений, протягиваю руку, чтобы его вытащить, но девушка со злостью фыркает и даже топает правой ножкой, чем вызывает у Попова ироническую усмешку. С такой усмешкой, обычно наблюдают за тем, как играются питомцы, вызывая у своих хозяев чувство некого умиления. — На то были причины, — коротко отвечает Матвиенко, а Попов, хмыкнув, освобождает девушку от кляпа. — Вы, блять, все пожалеете об этом! — Сразу же шипит на него девушка, даже чуть не плюётся от обхватившей ее ярости. — Вы, сучье вымя, хоть знаете, кто мой отец? Он вас из-под земли достанет, на колесо натянет и по всей городской площади пустит! Арсений выслушивает всю ее тираду с весёлым блеском в глазах, а после, не выдерживая, громко хохочет, чем вызывает у девушки краткосрочное остолбенение. — Да как ты, грязное отрепье, смеешь так со мной разговаривать?! — Словно по щелчку пальцев вскипает девушка, но Попов останавливает ее, перебивая: — И кто же Вы, милый птенчик? — Я – Антонида Шастун, дочь городского судьи! — Гордо вскидывает голову девушка, вызывая у Попов нежную улыбку. — А сквернословите неподобающе для Вашего статуса, — усмехается Арсений, пока в его голове происходят быстрые мыслительные процессы. Задача была – похитить графскую дочь и требовать выкуп, но дочь судьи… Звучит даже заманчивее. С судьёй у него тоже есть свои давние счёты. Правда, с ним Арсений хотел разобраться чуть позже, но раз судьба дала ему такой шанс, то, пожалуй, надо очень тщательно его обдумать. — Не стройте из себя святошу, — чуть ли не рычит блондинка. — А Вы ведите себя, подобающе своему положению, — делает ей замечание Арсений, внимательно смотря в зелёные глаза напротив. — А то на Вашем фоне, я кажусь человеком благородных кровей. Девушка фыркает, но замолкает, начиная уже более внимательно разглядывать Арсения. Почти минуту они играют в молчаливые гляделки, а после Попов непринуждённо встает на ноги и уже обращается к стоящему рядом Матвиенко: — Расположите нашу спутницу в достойном для нее шатре, не сводите глаз. — Сергей кивает на каждое сказанное слово, а девушка бросает на них уже нервные и испуганные взгляды. — Будет сквернословить, можете надеть кляп. Действуем так, как было обговорено ранее, но пока ничего не предпринимаем. Всех, кто участвовал в похищении ко мне на ковёр, лично буду разбираться. Пока что, мне надо подумать, — Попов смотрит на девушку в последний раз и лёгким шагом уходит к своей палатке, вытаскивая из кармана камешек и начиная задумчиво крутить его в пальцах. Да, ему надо все это обдумать и очень тщательно обмозговать.