Доверься мне, Гарри Поттер

Гарри никогда не хотел быть избранным, когда он только узнал о том пафосе что ходит вокруг его имени, то испытал сильнейшую обиду на весь магический мир. Когда же оказалось, что статус избранного существует вокруг него исключительно для остальных, а ему всё так же нужно возвращаться к Дурслям, он впервые почувствовал всепоглощающую злость. В тот день в большом зале вспыхнули гобелены. Никто не связал это с ним, а Гарри испугался сам себя. Тогда он решил, что тётя и дядя правы — он, Гарри, отродье. Каждый год мальчик подвергался опасным испытаниям в школе, терпел унижения от родственников на каникулах, старался быть добрым и всепрощающим. Прислушивался к директору Дамблдору, боясь как-то расстроить его. Когда он услышал, как директор говорит о крестражах с Сириусом и Ремусом, казалось самыми близкими его людьми кроме семьи Уизли. Его сердце оборвалось. Он перестал чувствовать обиду, злость или несправедливость. Единственное что осталось в мальчике это всепоглощающая тоска по уходящей от него жизни и разрушающая пустота внутри. Несколько дней он был сам по себе. Не общался с друзьями, избегал взрослых, перестал обращать внимание на колкости Малфоя и его прихвостней. Словно внутри ничего не осталось, а сердце продолжало биться лишь для того, чтобы остановиться от руки Воландеморта. Он бы никогда не подумал, что надежду и уверенность в его сердце вернёт Снейп. Учитель зелий, который третировал Гарри столько лет, оказался единственным взрослым, что по настоящему его любил. В ту ночь, когда Северус Снейп говорил с ним, он впервые почувствовал настолько всепоглощающую заботу. Даже от миссис Уизли он никогда не получал столько любви и участия, как от профессора в тот раз. Подобные чувства Поттер мог бы ждать от Дамблдора или Сириуса, да даже от Ремуса, а получил от зельевара. После того разговора, парень почувствовал себя защищённым, впервые за свои годы. После той беседы, Снейп больше не обращался к нему и практически не обращал на него внимания. Поведение зельевара было почти таким же как раньше, только Гарри видел в его глазах теперь не постоянный укор, а заботу и страх. Со стороны всё было как и раньше, только теперь Гарри всё больше походил на себя самого, больше улыбался, чаще участвовал в разговорах. Конечно, он не был таким как раньше, но уже не напоминал тень от инфернала. Спустя две недели во время урока зельеварения, котёл Гарри чуть не взорвался и Снейп в лучших своих традициях наорал на него, а после назначил отработку. Гарри понимал, что вышедшее из под контроля зелье могло быть опасно для всех в классе но никак не мог понять почему это произошло. Он шёл на отработку боясь, что Северус снова начнёт относиться к нему как к неугодному мальчишке с холодом и презрением. Снейп встретил его лёгкой полуулыбкой и пригласил войти в свой кабинет. Взгляд бегло осмотрел мальчика, будто пытался разглядеть всё ли в порядке с ним. — Гарри, нам нужно было встретиться непривлекая внимания окружающих. У меня письмо для тебя. И я думаю тебе важно знать, что мы смогли найти то, что может помочь. — голос Снейпа был довольным и в груди у Гарри разлилось тепло, окутывая сердце и согревая его. Парень взял конверт из рук профессора и вскрыл его. В руках оказался медальон украшенный драгоценными камнями в виде скоробея на золотой цепочке, Гарри узнал сапфир и рубин, к своему сожалению признав, что он не разбирается в камнях совершенно. Снейп взял цепочку из его руки и помог застегнуть на шее. — Это Гарри лучшая ментальная защита, какую только можно придумать, она защитит даже если приходится делить голову с кем-то посторонним. — Северус выглядел настолько довольным, что Гарри не смог сдержать улыбку. Ему было приятно, что такой человек как Снейп заботится о нём. Парень сосредоточился на письме и узнал слегка прыгающие размашистые буквы крёстного. Блэк писал про медальон, рассказывая, что ещё до основания Рода, его подарил один из египетских фараонов его предку. Медальон не просто помогал отразить атаку, он полностью окутывал сознание носящего в плотную броню, не позволяя никому и никак проникнуть в его мысли или повлиять на его сознание. С момента как человек надевал его, он становился недоступен для легилименции, Империума или любых зелий влияющих на сознание, даже амортенцию. Читая письмо, Гарри понимал, что крёстный не бросил его. Он по прежнему на его стороне, ищет возможность чтобы Гарри выжил... И даже объединился со Снейпом, что ещё пару минут назад Поттеру казалось совершенно невозможным. Сириус рассказал, что зельевар сам пошёл на встречу, а он не мог больше ненавидеть человека который пытается спасти его единственного родного. Рассказывал, что они нашли ритуал, которым можно перенести крестраж из живого носителя. И самое главное, что они нашли ритуал, что защитит его даже от авады. «Тебе всё расскажет Северус, главное помни, что я люблю тебя. Твой Бродяга.» Последние строчки вызвали слёзы, он чувствовал себя отвратительно, ведь сомневался в единственном, кого мог считать родным. Он поверил, что Сири просто смириться с тем, что его крестнику суждено умереть совсем молодым от руки сумасшедшего волшебника. Каким же глупым он был, как он мог так легко в это поверить?! По щекам текли слёзы, а в душе горькая обида на самого себя билась с любовью к крёстному и Снейпу, и с всепоглощающим счастьем от того, что он был нужен. Он поднял взгляд на Снейпа, подметив беспокойство в антроцитовых глазах мужчины. — Спасибо, сэр. — тихо сказал Гарри на выдохе, голос его дрожал от слёз и эмоций. — Мы проведём ритуал в следующее полнолуние, Гарри. Я отправлю тебе письмо или записку с местом нашей встречи и мы аппарируем вместе на площадь Гриммо. — Гарри неожиданно обнимает мужчину, шепча слова благодарности. Северус обнимает его в ответ, гладит волосы, стараясь успокоить. — Всё будет хорошо, мы с твоим крёстным об этом позаботимся. А теперь пойдём, я провожу тебя до гостиной. * * * * * Уже ночью Северус сидел в одном из кресел гостиной на площади Гриммо, рассуждая о том, что в очередной раз он пришёл сюда сам. Блэк зашёл в комнату с самым обычным магловским пакетом в котором звенели бутылки. —Пиво. — резюмировал Сириус, усаживаясь на кресло рядом с ним. — Будешь? — Давай. — Северус сглатывает, он держался подальше от спиртных напитков, особенно магловских. В его руке оказывается холодное стекло бутылки. Сириус смотрит на него своими невозможными насмешливыми глазами и подмигивает. — Спасибо. — Ты буквально спасаешь моего крестника, это тебе спасибо, Северус.