Спор и розни

"Намечался чудесный разговор" - я так думал, пока шёл с вечеринки в честь дня рождения старой подруги. Было в районе трех часов утра. Петербург, июль, белые ночи... Так романтично. Мне предстояло втянуть тебя в это романтичное и нежное настроение тоже, но я заранее знал, что не получится. Я зашёл в лифт, чуточку шатаясь. Я пил на празднике совсем не так много, не верь нашим общим друзьям! Да, ты наверняка тогда уже всех их обзвонил. И больницы ты обзвонил, и морги тоже. Только маме моей не звонил: как бы ты на меня не злился, ты ведь меня любишь, и ты знаешь, что она бы меня придушила за всё это, включая то, что ты, между прочим, совсем не девочка, о которой я ей рассказывал. Лифт скоро встал на нашем этаже. Я вышел, держась пальцами руки за стенку, и медленно подобрался к двери с номером "54". Позвонил в звонок, постучался, вытер ноги о коврик перед дверью. За ней ты взволнованно и шумно шагал, будто я тебя разбудил и ты ничего не понимал. Я знаю, что ты не спал. Лишь бы не плакал, если вдруг ты проснулся от своей печали... Да, я не очень хорошо себя вёл в последнее время, и почти не просыхал, но я бы не простил себе твоих слёз по такой пустяковой личности. Не надо обо мне переживать, ну как ты не поймёшь?! Ты открыл мне дверь, но почти меня ею ударил. Я тебе весело улыбнулся. Я не хотел ссоры, но, в принципе, мог догадаться, что она неизбежна. -Кушать будешь, блудный сын?- Ты был заманчиво мягок ко мне. Ни мама, ни бабушка, наверное, так бы не баловали своей снисходительностью. Но она у тебя в следующий миг перешла порог безразличия, а оно, как я считаю, куда страшнее оров и криков: -Ешь и делай что хочешь, Господи, что хочешь... Вали куда хочешь, можешь и никуда. Как я заколебался...- Ты сорвал последние слова на высоких нотах, да ещё так тихо! Ты то ли держал в себе огромную ненависть и желание меня убить, то ли обиду и желание изменить прошлое. Увы, вот он я - придурок, каких надо поискать. Я достаточно прилипчивый и настырный, а ещё живучий. Мне было жутко понять, что ты не просто зол, не просто обижен, а измотан теперь моим характером. Я не мог, конечно, уже просто пойти и поесть, как ты бы наверняка очень хотел чтобы я поступил. Я подошёл к тебе на шаг: -Ну Феликс... Ну булка.- Фу, я такой хрипучий, как алкаш за сорокет. Неудивительно, что после этого ты сделал два шага от меня и скрестил на груди руки. -Не называй меня так, пожалуйста, иди есть и ложись спать...- Ты отвёл глаза и говорил очень тихо и торопливо. Стой, что, ты меня боишься? Нет, ну нет, я не верю. Не смей бояться меня! Я бы никогда не обидел тебя нарочно сильнее, чем смог уже. Хотя, был бы я тобой, я бы в это, возможно, не поверил. -Ну послушай же... Я не пил!- Ужас. Я сказал такую хрень. Такую хрень... И я подошёл к тебе в один размашистый шаг и обнял, уткнувшись в твои ещё влажные после душа волосы своей грязной физиономией. Извини. Даже думая об этом, я понимаю, насколько ты лучше. -Гхах! Отстань, придурок!- Ты уже сорвался на визг. Кричать как подобает парню ты бы не смог, ведь ты как настоящий мужчина держал слезы. Я хотел отойти сразу, но терял равновесие и с новой силой падал на тебя, а ты меня с себя сдирал, видно думая, что я сейчас точно сделаю что-то ужасное. Ах, мой самый хороший, самый светлый и дорогой... Как же я бессовестно себя с тобой веду, раз достоин таких страшных подозрений. Ты меня с себя рывком сбросил на пол и умчался в кухню. Очень опрометчиво - в неё не закрывалась дверь, а я невероятно хотел продолжить разговор, и как тупой баран поднялся и пошёл следом за тобой. Дверь была со стеклянным окошком, и потому я видел, что сначала ты её в панике держал. Потом ты, наверное, понял, что я сильнее, и всё равно её отворю, а потому отошёл и стал судорожно открывать духовку. Я не понял - зачем, пока не вошёл сам. Ты резко на меня налетел, схватил за волосы и прижал щекой к столешнице, пока я не успел опомниться, и повис надо мной своим нежно-розовым круглым личиком, держа в коротковатых пальцах свободной руки блинную сковороду. Не зря всё-таки мы её покупали...