(`⑅˖♡`)
27 июля 2022 г., 15:50
Гуляя по вечерней Инадзуме в компании своего единственного помощника, Аято редко поглядывает на него, однако, просто не может отвести взгляда, замечая мелькающие в изумрудных очах огоньки детского восторга, когда Тома останавливается неподалёку от края обрыва, с которого открывается вид на главный остров.
– Красиво, – шёпотом замечает изумлённый чужеземец.
Господин Камисато лишь усмехается, подходя ближе к блондину и осторожно приобнимая его за талию, – рука, почему-то всегда холодная, так и норовит задрать край чужой майки, забравшись под неё, но Аято не спешит. Проверяет.
– С тобой этот вид отчего-то кажется мне в разы краше.
Кончики ушей Томы от такого заявления стыдливо-смущенно алеют, пока сам юноша отводит взор, охотно слушая тихий, столь приятный, отчасти даже родной голос, что разносится совсем близко к шее, – Тома чувствует, как чужое ровное дыхание щекочет кожу, касаясь её нежно лёгким ветерком.
– Я хочу сделать тебе небольшой подарок.
– Какой..?
– Серьги.
***
Вдоль позвоночника то и дело проходятся волны неуёмной дрожи, что напряжением скапливается, болезненно сдавливая, внизу живота, когда чужие пальцы невесомо касаются чувствительной зоны в области уха. Блондин часто дышит, – несколько судорожно выдыхает, после боязливо вбирая в лёгкие воздух, и не смеет шелохнуться, хотя с удовольствием бы сбежал от будоражащих, морозных прикосновений. Каждое мгновение Тома готовится к боли, внимательно прислушивается к тихому бренчанию каких-то приспособлений, с которыми Аято на удивление хорошо управляется. – Мой дорогой Тома, – с ухмылкой Камисато осторожно ведёт пальцем по красной, явно от стыда, чужой ушной раковине и наконец подхватывает мочку уха, ставя на ней метку специальным маркером. – Ты так сильно боишься боли? Кажется, зеленоглазый выдыхает слишком громко. Слишком палевно. Аято одновременно и угадал, и не угадал. Тома боится не боли, а того, насколько он сейчас уязвим для цепкого взгляда бирюзовых, порой, как сейчас иссиня-голубых глаз. – Дело не в этом, – заикнувшись, мямлит невнятно в ответ блондин, пока его пшеничные пряди спадают на лицо, попадая в глаза. Тома айкает, вздрагивая и рефлекторно стараясь отстраниться, когда большой палец господина Камисато, мягко массируя, поглаживает место будущего прокола, пытаясь хотя бы немного успокоить нервозность юноши. – Не беспокойся. Боль будет мимолётна, ты ничего не почувствуешь, – всё равно настаивает на своём голубоглазый, в следующее мгновение уже обрабатывая кожу и иглу. Тома рот ладонью закрывает, кусает её с внутренней стороны, но и вправду ничего, кроме привычно холодных касаний не чувствует. Зато прекрасно слышит тихий грудной смех голубоглазого. Фисташковые глаза, успевшие заплыть слезами, поднимаются на господина, ловя его улыбающийся взгляд в ответ. – Ну же, взгляни на себя, я закончил. Драгоценный камень в подаренной Аято серьге переливается огненно-алыми оттенками, что сменяются янтарными вкраплениями, – кажется, что вот-вот, и это разнообразие цветов обожжёт парнишке ухо. Огненный опал в золотой серьге-гвоздике прекрасно контрастирует с жемчужной кожей обладателя, что Тома подмечает, когда со всхлипом смотрит на себя в зеркало, пока Камисато опускается перед ним на корточки, осторожно беря чужие руки в свои. – Ты такой бледный. Что случилось? Было больно? – заботливо вопрошает голубоглазый, коротко оглядывая лицо, что второй юноша тщетно старается скрыть под чёлкой. – Тома, не молчи. Только сейчас, пробежав по чужому телу вниз, озорные васильковые глаза замечают интересную складку на чужой одежде, что конечно же не остаётся без пристального внимания. Дабы удостовериться, Камисато специально, но как бы невзначай, тянет край подола чужой накидки, – «складка» становится в разы отчётливей, и по-прежнему молчащему, нервно кусающему губу Томе уже не скрыть этот факт. – Господин, по..подождите! Что Вы делаете? – пискнув, юноша неуверенно, даже как-то неохотно, пытается убрать чужую руку, что через ткань уже легла на полустоящий член, но вскоре Тома сдаётся, позволяя Аято поцеловать его, а потом и вовсе поднять на руки, неся в спальню на втором этаже поместья. – То есть, у тебя такие чувствительные уши? – Да, – коротко отвечает Тома, одну руку на щеке господина устраивая и притягивая к себе для долгого поцелуя, что нетерпеливый Аято прерывает, жадно припадая устами к шее парня, не забывая и про ушки, от поцелуев в которые Тома тихонько стонет, смущённо стараясь увернуться от прикосновений и упираясь руками в чужую грудь. – Тише, мой сладкий. Мы ведь только начали, – хитрый взор блестящих очей предвещает долгие сладкие пытки и поиск других сверхчувствительных мест на стройном теле Томы. Нужная точка сама находит себя, стоит Аято снять с парня одежду, оставив мокрую дорожку поцелуев на его груди, опускаясь прямиком к солнечному сплетению, попутно сжимая меж пальцев чужой твердый сосок, – именно это действие снова срывает крышу, заставляя зеленоглазого, в ровной дуге выгнувшись в спине, чуть ли не взвыть, умоляя Камисато уделить немного больше внимания груди. И Аято с удовольствием уделяет, смачно вылизывая каждый сосочек, посасывая их, и блаженно мыча с занятым ртом, пуская вибрацию по нежной коже, от чего блондин, зарываясь в его волосы, сжимает их на затылке, пристально смотря на движения чужого языка. А ещё Томе нравится, когда господин, беря его сзади, сжимает в руках талию, после, надавливая на маленькие ямочки на пояснице, заставляет блондина выгнуться в спине до хруста позвонков, вскрикивая от глубокого проникновения и стискивая в кулаках грязное постельное белье. Аято с нескрываемым удовольствием наблюдает за попытками юноши сделать себе приятно. Тома то повторяет игры господина с сосками, которыми потом усердно трётся о складки постели, то тянется рукой к истекающему остатками спермы члену, надрачивая себе. Тома чувствителен абсолютно везде, – куда бы Камисато не прикоснулся, зеленоглазый с наслаждением просит больше ласк. Больше господина. Протяжно простонав, юноша вновь пачкает светлое бельё под собой, а попавшее на руку по-блядски слизывает, не переставая умолять господина потрогать его горячее, заведённое тело. – Хороший мальчик, – жарко шепчет на чужое ушко Аято, после громко выдыхая в плечо юноши и оставляя на нем укус. – Сколько раз ты уже кончил? – Два раза, – уверенно чеканит в ответ блондин, почти повисая на чужих руках, что придерживали за бёдра, иногда ласково поглаживая трясущиеся во множественных экстазах ножки. В очередной раз похвалив парнишку, Камисато укладывает его на спину, спасая от необходимости стоять на четвереньках и закидывая его ноги себе на плечи, начинает ритмично двигаться в постепенно сужающемся проходе, что так потрясающе сжимает член, не позволяя оставить юношу без внимания. – Тома-а, – сладко тянет, будто смакуя каждую ноту чужого имени, Аято, запрокидывая голову и снова глубоко входя, изливаясь внутри блондина, а после хаотично целуя его голени, пока зеленоглазый пытается выровнять дыхание, что окончательно сбилось. С усмешкой Аято кладёт кисть на чужой орган, что от ловких пальчиков, поглаживающих по всей длине ствола встаёт, позволяя Камисато снова насладиться звонкими стонами его подчинённого. Тома извивается, стараясь избежать касаний, ведь думает, что это предел его выдержки, а скопившиеся в уголках изумрудных очей слёзы вот-вот норовят потечь по вискам. Ложась на бок, голубоглазый разворачивает к себе лицом и юношу, – не переставая помогать ему рукой, Аято ловит некоторые его стоны поцелуями. Чужие губы до безумия мягкие, слегка солоноватые из-за маленьких капель спермы на них. Манящие. У блондина уже охрип голос, и господин не может скрыть своего восхищения, то и дело шепча разные комплименты на покрасневшее от стыда ушко, в котором красовалась новая серьга. Парнишка охотно верит Аято, слушает, снова и снова перебивая его, кажется, бесконечные сладкие речи стонами и громким скулежом, что так и вымаливает у юного господина ускорить движения. Зеленоглазый, повинуясь внутреннему порыву, толкается в чужую ладонь, изливаясь после в неё, и, боязливо открыв глаза, тонет в бесконечно красивых иссиня-голубых омутах напротив, что смотрят по-домашнему уютно. – Знаешь, я уже придумал свой следующий подарок. Ты будешь сверху, – Аято вовсе не таит своего желания почувствовать Тому в себе, открыто заявляет об этом и даже не краснеет, оставляя на чужой щеке лёгкий чмок и засыпая, – делает всё с некой детской непосредственностью, чем вгоняет блондина в краску и неуверенность. Утро наступает слишком скоро. Блондин сквозь медленно уходящий сон чувствует осторожные, явно не желающие будить, прикосновения и с усилием старается не поддаваться, оставаясь в своём изначальном положении, не двигаясь. Двинуться в такой ситуации, – значит потерять ощущение того, как вдоль расслабленных мышц рельефного пресса скользят чужие, на удивление тёплые, пальцы. Нижнего белья на юноше нет, что облегчает доступ шаловливых рук к своей цели, что вскоре берутся за дело, принимаясь возбуждать чересчур чувствительного с утра парня. Аято – хитрый лис, который ни за что не упустит из виду то, как хмурится якобы спящий Тома. Стоит языку коснуться головки члена и вот уже слышен приглушённый стон, на который Камисато отвечает неразборчивым мычанием. – Доброе утро, соня, – с улыбкой голубоглазый поднимается, нависая над светловолосым и нежно целуя его и попутно усаживаясь на чужой торс. – А ты молодец.. быстро освоился, – слегка нервно прикусив губу, Аято с жадностью смотрит на то, как ладони Томы, такие до одури горячие, размещаются на бедрах вчерашнего господина, слабо, но так нетерпеливо их сжимая. – Я просто хочу Вас, – глухо отвечает Тома, пока наблюдает как Камисато послушно облизывает свои пальцы, специально показательно проводя по изящным фалангам длинным язычком, после ловя им нить слюны. Голубоглазый слишком смущён своим положением, но старается скрыть это как может, – даже с подготовкой справляется быстро, уже принимая розовую головку, как слышит замечание блондина. – Почему Вы так торопитесь? Я не собираюсь гнаться только за своим удовольствием. Тома меняет их позу, беря полный контроль над ситуацией и укладывает парня под собой, пока сам Аято беспомощно хватается за край подушки, сжимая крепко в кулаке. – Пожалуйста, быстрее. Ты, вообще-то, не один этого хотел, – негодует голубоглазый, тихо простонав, когда блондин заносит обе руки Камисато над его головой и начинает двигаться в нём. Тома чертовски нежен, чем сводит с ума, заставляя Аято надрывать голос, прося «хозяина» быть чуточку грубее. И блондин послушно становится, начиная более резко двигать бедрами, – звуки мокрых, пошлых шлепков вскоре заполняют комнату, смешиваясь с довольными стонами Камисато и рваными выдохами Томы. – Я кончаю, – со стоном сообщает зеленоглазый, не успевая выйти из тела Аято и изливаясь внутри. А юный господин и не против, учитывая то, что он кончает следом, густо краснея и пряча румяное лицо в ладонях, чуть ли не хныча. – Сможешь сделать это со мной ещё раз? – А ты хочешь? – переспрашивает Тома с ласковой улыбкой зализывая свежий укус на чужой ключице. – Очень хочу. П..пожалуйста, хозяин?
