Makeup and Vanity – The Box
Оглушающий звон в ушах заполняет всё пространство вокруг и дело, кажется, совсем не в ушибленной голове или предсмертном состоянии. Каждый вдох, наполненный зловонным ароматом крови, резонирует в теле, заставляет сердце делать очередной болезненный толчок в рёбра и отступать назад. Ноющее тело в эту же секунду готово заскрипеть всеми суставами, оповещая обладателя о том, что скелет не намерен держать весь вес потрепанного куска мяса. Когда тело еле-еле приподнимается на локтях, подключается желудок, кричащий, что сейчас покинет своё место обитания и обязательно задушит хозяина рвотными массами. Собственно, реальность к этому близка.
Пару раз содрогаясь и придерживая рот шершавой ладонью, недобитый человек складывается почти пополам и позволяет своему организму очиститься от всего, что ещё было внутри. Рвота теперь похожа не на смесь пива с пиццей или снеками, а на свои же, перекрученные в мясорубке, внутренности.
- Блядство, - первое слово, произнесенное на выдохе, но с горем или облегчением? Говорящему сейчас не до этого вопроса, он чувствует себя так, будто вылез из чрева матери: дыхание также сильно режет лёгкие, тело в крови и вязкой слизи, первое слово и.. он так же, как и при рождении, одинок. Вся эта аналогия могла бы быть столь романтичной, если бы не очередной приступ рвотного рефлекса, до конца опорожнивший едва живое тело.
Будучи честным перед собой, наш герой не чувствует себя супер человеком, восставшим из мертвых. Он и
не умирал вовсе, просто, пожалуй, отлучился на некоторое время, ведь это в его стиле. Возможно, эта маленькая
смерть была его новым рождением, которое обещает ту самую, новую, беззаботную жизнь? Настала пора возвращаться, а беготню туда и обратно мир не терпит, награждая бессовестных нарушителей границ бесчисленными муками, мол, чем тебе не угодило лежать в двух метрах под землёй и стать не потребителем, а потребляемым? Но есть ли у целого мира причины считать этого человека тем самым бессовестным беглецом, который заглядывает за ширму бытия с детским любопытством и желанием утолить нравственный голод, чтобы казаться умнее?
Отнюдь, все приобретенные знания за столь короткий срок не сделали восставшего ни популярным, ни более умным, ни сдержанным. Он остался тем же самым мальчишкой, ждущим своего выпуска и свободной жизни, но теперь мальчишка истерзан и единственные игральные кости, которые он способен бросить – его собственные.
Отрывая взгляд от блевотины и крови вокруг себя, да и на самом себе, юноша предпринимает попытки встать, и у него даже получается, хотя приходится опираться и без того грязными руками на мелкие тела гадких летучих мышей, которыми усыпано всё пространство вокруг, словно поле самых прекрасных маков. Беря одного почившего жителя Изнанки в левую руку и наконец становясь на обе ноги, хоть и пошатываясь из стороны в сторону, парень подносит серое, блеклое, склизкое тельце к лицу и, пусть это выглядит глупо и пафосно, плюет в зубастую морду, после чего швыряет мертвеца в сторону.
- И это так, - с усердием стоя на ногах, человек слегка наклоняется, терпя нарастающий звон в ушах, а после разводит руками в стороны, указывая одним движением на всех ненавистных ему созданий, - ты пытался.. уничтожить меня, да? - вопрос, заданный в пустоту, не облегчает состояние парня, но относительно приводит его в чувства. Если в эти чувства еще можно прийти после анализа последних событий. Но заниматься он этим будет точно не сейчас, не завтра, не в ближайшую жизнь.
Первый шаг отдает резкой болью в левом боку. Второй - в правом. Выход из этой воронки тел выглядит так, будто у парня сломаны обе ноги, и он всю жизнь будет хромать, превращая свою жизнь в видеоряд, снятое без штатива. Но, превозмогая боль во всём теле и отвращение к окружающим запахам, источником которых, от части, был он сам, молодой человек двигается в направлении своего дома, вспоминая, как решил выиграть время для своих друзей, говорил с Дастином, лёжа у него на ногах и из последних сил прося позаботиться об “Адском клубе”. Всё же, в глубине души, тот надеялся, что обстоятельства к этому не приведут.
- Да, вот тебе и восемьдесят шестой, - глава клуба, или, как уже многие считают, бывший глава, почивший глава, сбежавший глава, глава-убийца, сплевывает возле самого входа в трейлер, который, кажется, не так уж и давно они с Дастином укрепляли от вездесущих тварей, но был ли в этом смысл? Был ли смысл в том, чтобы тратить время на эту конструкцию, если сам хозяин трейлера так глупо оставил без внимания несколько отверстий? Может - смысл был, а может - нет, но теперь это всё не имеет смысла. Этот человек для всех мёртв и ему вряд ли удастся что-либо исправить.
Из-за помутнения разума ли, или из-за собственной неотесанности, предводитель “Адского клуба” не сразу замечает, что трейлер его порубило пополам и теперь он смахивает на реальный портал в ад. Ручка двери, или же того, что от неё осталось, обжигает руку парня. Кое как перебирая ногами, израненный отходит от двери трейлера, чтобы оценить масштабы бедствия и, преисполняясь искренним удивлением и восхищением от того, что всё увиденное совпадает со словами Нэнси, длинноволосый падает на задницу и несколько раз чертыхается, отползая назад. Он мельком видит родной Хоукинс,
каждый житель которого готов обвинить подростка во всём этом, даже отдаленно слышит сирены спасательных служб и только после того, как в полной мере осознает происходящее, поднимается обратно и подходит к зияющей расщелине в земле.
- Чёрт, в этот раз без мягкого приземления, - парень набирает полные легкие воздуха и, стараясь не смотреть вниз, просто прыгает, разрывая тонкую слизистую пленку меж лоз Изнанки, чем-то напоминающую плаценту, обволакивающую младенца. И вот, парень будто бы действительно рождается, но оказывается не в теплом одеяльце, а прямиком в мусорном баке, что стоял неподалеку от трейлера. Сначала он хочет, что есть сил, выругаться, но разве будет парню еще хуже, чем сейчас?
Вместо пафосного подъёма и растирания ушибленной шеи, Эдди Мансон вываливается из мусорного бака вместе со всем содержимым, в собственной крови и рвоте. Кажется, теперь его вид дополняют погоны в виде банановых кожурок, которые парень смахивает двумя, нарочито наигранными, движениями.
Вот он, собственной персоной -
Эдди-Герой-Мансон - повелитель “Адского клуба”, настоящий друг и.. мертвец.
