Оковы

Полуденное солнце проникало сквозь большие окна, мягким светом облачая комнату в свои теплые, очаровательные оттенки, окутывая летними чарами. — Ну вот, мы собрались здесь все вместе, чтобы дружно выпить чай, — обреченно вздохнул Эд, поправляя джоггеры, которые все это время норовили сползти ниже. — Выше нос, — похлопал его по плечу Марк, улыбаясь. — Но чай… — еще громче вздохнул парень, поднимая вверх руку с чашкой. — Да, он вкусный, — вздернул бровь Ник. Эд махнул на него рукой. — Ты попробуй сначала, — настаивал Марк, игриво строя глазки. Он кружился, размахивая руками, и бахрома на рукавах нежно-розовой рубашки кружилась в воздухе, плавно очерчивая каждое движение парня. Эд смерил их всех суровым взглядом, но все-таки коснулся губами чашки и громко отхлебнул. — Ну? — выжидающе смотрел на него Ник, проводя рукой по заколотым и убранным назад волосам, создававшим небольшой объем. Кажется, нет ничего, что способно было бы испортить его смазливое лицо. — Там ликер? — вскинул брови Эд. — Бинго! — захлопал в ладоши Марк. — Что ж, он не так плох, — ухмыльнулся Эд. Ник прочистил горло, расправляя рукава широкого изумрудного джемпера крупной вязки, прежде чем сказать: — Я рад, что все это закончилось, — тепло улыбаясь, он оглядел каждого. — Правда, бесконечно рад, что все завершилось, — он собирается с мыслями, несколько нервничая, что не похоже на него. — Рад, что все мы в полном составе. Но ничего этого бы никогда не произошло, если бы вас не было рядом. Должен сказать вам спасибо за поддержку, друзья, — и он протягивает руку, грациозно держа фарфоровую позолоченную чашку перед собой, и все восторженно галдят, ударяясь друг с другом. Затем наступила тишина, такая спокойная, но несколько загадочная. Макс смотрел на Ника и Яра, что занимали все его внимание, и он ощущал в воздухе ту недосказанность, что была между ними, чувствовал вязкость засевших глубоко внутри слов, что до сих пор не были озвучены. Между ними была заметная дистанция, точно порожденная неловкостью, что была присуща когда-то ему и Томе. Они сидели, молча разглядывая пол, сжимая губы и не решались коснуться друг друга. И Макс не понимал почему, раньше им не мешали окружающие их парни и смотрящие на них пары глаз… Окей, он берет право голоса в свои руки и начинает: — У вас тут такие грандиозные речи, а вы даже не можете снять оковы с собственных сердец? — О чем ты? — недоумевающе смотрит на него Яр. — Макс прав, Яр, — сразу отзывается Ник, точно только и ждавший этого момента. — Мы все люди, все живые, и каждого из нас одолевает страх. Порой, он бывает такой силы, что мешает дышать, — поддерживает Тома, вдыхающий горячие пары чая. — Яр, я должен был сказать раньше… — ломким голосом начинает Ник. — Ты мне давно не безразличен, — он слабо усмехается, опуская глаза. — Мне так смешно от того, что я был все это время таким трусом, что не смог тебе сказать этого раньше. — Ник, я... — вставляет Яр, сжимающий ткань узких темных брюк. — Ничего не говори, — перебивает его Ник, крутивший пальцами пуговицы на джемпере. — Я знаю, что ты до сих пор тоскуешь по своему парню. Знаю, но… Не могу больше молчать. Возможно это эгоистично с моей стороны говорить о своих чувствах, вешать на тебя такой груз. Прости, — мнется он. — Я лишь хочу, чтобы ты знал. Я боялся раньше, что если скажу это, то потеряю дружбу с тобой. А я правда этого не хочу, — и было видно, с каким трудом даются ему слова, застревавшие в горле, словно рыбные кости. — Больше всего на свете. Что бы ты не сказал мне сейчас, мы все равно останемся друзьями. Правда ведь? — он поднимает глаза на парня, смотря на него с такой надеждой в них. — Воу, Ник, и почему ты всегда умудряешься устроить такие представления из обычного признания? Неужели не мог уединиться для этого? — вставил Эд. — Ник прав, Яр. Хватит уже тащить на себе оковы прошлого. Пора сбросить их и впустить в себя новую жизнь. — Тома, это точно ты? Что вообще происходит? — ошалело крутит головой Эд, переводя взгляд с одного парня на другого. — Эд, просто замолчи. Такой момент рушишь, — обхватив лицо ладонями и приоткрыв рот, наблюдает за происходящим Марк. — Да я ни черта не понимаю. Когда все так успели измениться? — Никто и не менялся. Они всегда были такими. Но пришло время изгнать призраков прошлого и скинуть оковы, — улыбается Макс. — Это какой-то обряд что ли? — все еще недоумевает Эд, откинувшийся на спинку дивана. Макс смеётся. — Думаю, нужно оставить их наедине, — с этими словами парень вытолкал всех за дверь, оставляя в гостиной Ника и Яра. Он склонился над замочной скважиной, наблюдая за двумя влюбленными. — Ник, можно я тебя обниму? — немного нерешительно спрашивает Яр. — Конечно, мог бы и не спрашивать, — улыбается парень, раскрывая руки для крепких и теплых объятий. Яр утыкается носом в его грудь и тихо говорит: — Прости, что заставлял тебя все это время страдать. Я знал, как тебе важна репутация, и не хотел своими чувствами ничего рушить в твоей жизни. Если бы не ты, — Яр смотрит на дверь, за которой находятся парни, и Макс невольно отстраняется, сглатывая, — никого из нас бы здесь не было. Вообще ничего этого бы не было, если бы не ты. Но затем снова прислоняется к замочной скважине. — Но это ведь была не моя идея. — Но именно ты помог воплотить её. — Значит ли это то, что я подумал? Яр кивает, улыбаясь. — Это да? — Да. Парни стояли у двери, ожидая, когда Макс освободит место у маленькой замочной скважины, ведь всем хотелось посмотреть, и парень был там уже неприлично долго, оккупировав собой столь блатное место. — Макс, ты здесь не один, — шепот Томы обжег ухо. — Тебе пора подвинуться, — он нежно прикусил мочку парня, вынудив того издать тихий стон. — Избавьте меня от своих брачных игр, — вздохнул Эд, скрещивая руки на груди. Макс почувствовал лёгкий удар по лбу от приоткрывающейся двери и поднял голову, выпрямляясь, ощутив обвивающие талию руки Томы, отстраняющего его от двери. — Вы хоть понимаете, что вас вообще-то слышно? — усмехнулся Ник. — Так вы теперь встречаетесь? — играл бровями Марк. Ник облизнул губы, опустив взгляд, и едва заметно кивнул головой. — Господи, я на седьмом небе от счастья, — утирает слезы с глаз Марк, сияя. — Окей, если это день признаний… Я би, блять! — кричит Эд. Парни смеются, хлопая в ладоши. — Боже, нет! Я же ставил на то, что ты натурал! — разочарованно воскликнул Макс. — Иди лесом. — Но, надеюсь, ты узнал об этом не только что? — Макс, ты все ещё идёшь лесом, — фыркает Эд. — Но я хочу немного тебя расстроить, — все еще подтрунивая над парнем, протянул Макс. — Ты раскрыл нам всем свою ориентацию, еще когда мы отдыхали в доме. — Макс, лес большой, а мой посыл глубокий, — шипит Эд, тут же поворачиваясь к Марку. — Ну что, Марк, похоже мы остались с тобой вдвоём, — он толкает его плечом. — Э, нет. У меня уже есть один паренёк на примете, — переминаясь с ноги на ногу, проговорил Марк, накручивая прядь на длинный палец. — Ну и кидала же ты, — фыркнул Эд, скрещивая руки на груди. — Эд, мы можем организовать миссию по поиску парня для тебя. — Макс, иди в задницу, — уже рычит он. — Да ладно, подыщу тебе кого-нибудь, — хохочет он. — Иди. В. Задницу, — цедит Эд сквозь зубы. — Эд, твоё к тебе всегда придёт, — вставил Тома. Возможно, люди в этом городе ещё не скоро уйдут от консерватизма, продолжая прятаться от самих себя, не слыша собственного голоса внутри. Однако первые шаги толерантности уже были сделаны. Многолетние оковы, наконец, треснули. И хочется верить, что не так далёк тот день, когда люди пустят в свои сердца настоящую любовь, какой бы она не была. И над маленьким портовым городком впервые засияет радуга. Но все начинается с нас самих. Это была поистине увлекательная история моего знакомства с этим местом, с этими людьми. Я благодарен каждому за то, что он появился в моей жизни. Но ещё больше я благодарен, наверное, небесам, что подарили мне настоящую любовь. — Макс? Прекращай писать свои мемуары, — окликает его Тома, заглядывая в комнату. — Я не могу растрачивать впустую этот прекрасный почерк. — Пока молод нужно жить, наслаждаясь каждым ее мгновением, ведь оно так скоротечно и неповторимо. Время для творчества и в старости будет вагон. Лови моменты, пока юн, чтобы написать о своей жизни и лучших ее моментах в преклонном возрасте. — Можно я процитирую это? — Для тебя все, что угодно, — он обвивает руками его шею, спускаясь губами к шее и нежно вбирая кожу. — Парни нас уже заждались, — напоминает он, шепча. — Если ты продолжишь, то я так никогда не закончу, — стонет Макс, который, видимо, никогда не сможет унять дрожь, что появляется каждый раз, стоит Томе коснуться его. Тома томно усмехается, напоследок оставляя горячий поцелуй в уголке его рта и отстраняется. — Бегу, — быстрее строчит Макс, уже отодвигая стул. «Пока молод нужно жить, наслаждаясь каждым ее мгновением, ведь оно так скоротечно и неповторимо. Время для творчества и в старости будет вагон. Лови моменты, пока юн, чтобы написать о своей жизни и лучших ее моментах в преклонном возрасте». © Тома-кома — моя любовная аксиома

КОНЕЦ