Марионетка.

Он всегда носил белую ленту, завязанную в его волосы. Его настолько густые волосы были так аккуратно уложены и всему этому невероятный вид придавала эта лента. Та изящность и милейший вид вызывали самые тёплые чувства по отношению к нему. Он выглядел так невинно и опасно одновременно. С этим больше не получалось совладать и мириться. Взгляд отвести даже не пытался. Чонгук молча сидел на их постели, где прошлой ночью омегу в покое он не оставлял, откинувшись назад и оперевшись на свои руки, он внимательно наблюдал за своим маленьким ребёнком, который уже около семи минут пытался ровно завязать свою ленту. Этого мальчика хотелось осквернить, но почему-то и прижать ближе к себе и обнять, не позволяя кому-либо ему навредить. Порой поведение Чонгука пугало не только Тэхёна, но и его самого. Ещё немного повозившись, Тэхёну удалось ровно, по его мнению, нацепить свой аксессуар. Мальчишка развернулся к своему мужчине с победной улыбкой на губах. — Я готов, можем идти, — и моргает глазками, как ребёнок. Чон ухмыляется себе под нос, но с кровати поднимается. Забирает ключи с небольшого комода и движется на выход. За ним следует Ким, прямо как верная собачка. Они обуваются и выходят. В машине как обычно царит тишина. Тэхён наблюдает за профилем своего парня, а тот молча ведет автомобиль по такому знакомому маршруту. Они направляются в дом Кимов. Обычный семейный ужин, ничего более. Да и мальчишка давно не видел своих родителей. Татуированные руки всё также крепко обхватывают руль и ловко им владеют. Кажется, это то, на что Тэхён не устанет любоваться. И, к счастью, для него поездка завершается успешно. Чон паркуется у здания, где живут родители омеги, вытаскивает ключи, и оба выходят из машины. Тэхён чуть ли не вприпрыжку бежит к двери, а альфа следует за ним, уголком губ ухмыляясь поведению мальчишки. Когда речь заходит о его родителях, то он становиться слишком ванильным. Эти люди воспитали действительно хорошего, но слишком доброго сына. Где-то его доброта доводит до болезненных ситуаций его же самого. Но он не винит тех, кто делает ему больно. Его всегда учили: прощай всех, ведь все способны совершить ошибку. И даже если кто-то совершает сотни ошибок, Тэхён не отворачивается от этого человека. Живой пример медленно шагает за ним. Хотя, возможно, Чонгук просто не собирается отпускать омегу — это тоже весьма интересный вариант. Оба заходят одновременно в подъезд, Ким быстренько нажимает на кнопку лифта, но немного напрягается, это и замечает рядом остановившийся Чонгук. Внимание на поведение младшего он не заостряет, а просто проходит в лифт, двери которого уже открылись. Пару секунд омега стоит и смотрит испуганными глазами на брюнета в лифте, тот выгибает бровь в удивлении, мол спрашивая, почему не заходишь? Но проглотив ком в горле, он ступает во внутрь, и вот долгожданная встреча. Тэхён неуверенно нажимает на звонок, чего-то сам остерегается. Часто оглядывается. Но переводит взор на открывшуюся дверь и омегу в проёме. Аж слёзы на глазах появляются из-за того, что сильно скучал. Тэхён ныряет в объятия папы, крепко его обнимая. Старший омега тоже не отстаёт, всячески прижимая к себе сына. Стоят они так недолго. Старший член семьи зовёт всех к столу, а именно отец Тэхёна. Они быстро обнимаются, здоровается и Чонгук с родителями своего парня и двигается за младшим. Не смотря вперёд, он врезается в спину резко остановившегося омеги в проёме двери в гостиную комнату. Теперь и альфа чувствует этот запах. Коньяк. Он смотрит в глубь комнаты, дабы оправдать свои ожидания, лицо его меняется также быстро, как и у Тэхёна. Вот только на лице младшего страх, а у Чонгука гнев. Там впереди сидит тот, кого меньше всего хотели бы сейчас видеть эти двое. Пак Чимин собственной персоной. Чёрная рубашка облегает бицепсы парня, а верхние расстёгнутые две пуговицы оголяют ключицы с родинкой. Волосы аккуратно уложены в пробор, а остальная часть тела не видна из-за стола, за которым он сидит. Лицо его не выражает ничего, кроме злости. Он не смотрит на Тэхёна. Взгляд его направлен на силуэт сзади омеги. В глазах Чонгука тоже что-то мелькает. Опасный огонёк ревности, обычно это не приводит к чему-то хорошему. — Вы чего столпились у входа? — старший омега подходит к стоящей у входа в гостиную пару, на лице у одного—страх, у другого—гнев. — Тэ? Всё хорошо? Ты бледный какой-то. Я позвал к нам Чимина, думал, ты обрадуешься, вы ведь друзья, — папа Тэхёна становится перед ним, загораживая вид на альфу. Тёплую ладонь укладывает на холодную щёку, вырывая из мыслей сына. — А… да, это здорово, — он быстро моргает, переводя взгляд на сзади стоящего парня. Кажется, ещё секунда и эти двоя испепелят друг друга взглядами. Ким младший хватает парня за руку, ведя его к столу. На удивление Чонгук не сопротивляется, что пугает ещё больше. Но вовремя придя в себя, он останавливает Тэхёна прямо перед столом, не позволяя ему сесть. Татуированные руки отодвигают стул для омеги, Тэхён же осторожно присаживается, после чего и брюнет садится рядом. Вскоре за столом появляется и отец омеги, он сидит во главе, на самой верхушке, а рядом с ним опускается и его муж. Тэхён сидит напротив папы, а Чонгук напротив Чимина. Оба глаз не сводят друг с друга. — Тэхён, а чего ты волосы покрасил, такой красивый же цвет был, — как-то грустно констатирует факт папа Тэхёна. Из оцепенения вырываются и альфы, Пак ожидает ответа, смотря на младшего, а Чон наполняет свой бокал, протянутым отцом своего парня, виски. — Захотелось изменений, — и мило улыбается. Знали бы родители, сколько боли скрывается за этой квадратной улыбкой. Знали бы, что его заставили изменить цвет волос. И этот человек сидит рядом и, как ни в чём не бывало, попивает горький напиток. Этот вечер Тэхён запомнит надолго. То, как сжимал его ладонь Чонгук, когда начинал говорить Чимин. То, как эти двое практически не убили друг друга взглядами, от которых самому омеге становилось плохо. То, как Чонгук прижал его к раковине в ванной комнате и практически душил, говоря, что Пак здесь находиться не должен. И то, как их чуть не спалил сам Чимин. Тэхён тогда вышел из ванной с красными глазами, свою левую руку он держал в правой и растирал её. Так же как и горло. В последнее время пришлось всё чаще носить закрытые вещи, и не потому что на улице холодало, а потому что Тэхён боялся, что кто-то увидит его синяки. Родителей вообще в это вмешивать нельзя было. Вечер подходил к концу. Мужчины сидели в гостиной, Чонгук курил, отец Тэхёна выпивал, а Чимин просто наблюдал за бегающим вокруг омегой, который помогал своему папе с уборкой стола. И заметил кое-что интересное. Поднимая руку, его кофточка опустилась вниз, оголяя запястье, на котором был синяк. Также от глаз альфы не ушло поведение младшего, когда его папа поднял руку. Омега вздрогнул и практически отпрыгнул в сторону. Или же когда старший омега начал повышать голос, чтобы его муж перестал пить, ведь ночью ему вновь будет плохо. Тогда Тэхён тоже вздрогнул, будто бы кричали на него. А дальше только подрагивающие руки, не удержавшие пустую тарелку. Ну и возможно запутавшиеся ноги. И Ким падает прямо на пол. Тарелка, что разбилась вдребезги, соприкоснувшись с полом была отличным местом, куда приземлился омега. Рукава его белой кофты разорвались от осколков и воткнулись в нежную кожу. На глазах появились слёзы. Пак подорвался вперёд, но сразу же сел обратно в кресло, когда рядом с Тэхёном оказался Чон. —Покажи руки, — он присел на корточки, сажая рядом младшего. Поднять рукава не решился, сам знает какие там гематомы. Но вот рядом усевшийся омега хотел это сделать, на что Чонгук ответил очень грубо, что удивились все находящиеся в помещении люди. Этого было достаточно для Чимина, чтобы понять, что происходит в отношениях этих двух людей. Тэхён быстро плетётся за Чонгуком, обувается и следует на выход. А на вопрос главы семейства Чон отвечает короткое «Я обработаю ему раны дома», и выходят из квартиры родителей Тэхёна. День заканчивается тем, что омега сам обрабатывает свои раны, но уже раны не от осколков, а от гнева мужчины. Завтрашний день будет легче. Чонгук уедет на работу, а Ким сможет, наконец, немного отдохнуть. Когда он ложится в постель рядом с уже спящим мужчиной, в голове появляется план, осуществление которого может стоить жизни омеге. Он решается не думать об этом сейчас, пора спать. Раны ноют, но нужно спать.

***

Чего ты боишься больше всего на свете? Больше всего ты боишься боли. Боль страшна? А ты не думал, что гораздо страшнее стать человеком, который не в состоянии сделать что-то сам? Принять решение выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, вот что по-настоящему страшно. Страшно выходить куда-то без разрешения одного человека, это и есть беспомощность. В этой яме настолько глубоко зарыт, что даже шансов выбраться нет. Страшно, что наверху будет ждать кошмар и он вновь столкнёт тебя в пропасть. Очень жаль, что в жизни этого морально уставшего омеги нету человека, который подал бы руку. Нет человека, который упал бы за него в эту пропасть. «Если будешь падать, то хватай меня за руку. Вылезай из пропасти цепляясь за мою одежду и тело, только не оборачивайся, просто не смотри как в пропасть улетаю я.» — это то, что хотел бы услышать Тэхён. Оттягивать смысла больше нет. Он трясёт головой и поднимается с постели. Пора. Пора менять свою жизнь в другое русло. Да, я знаю: мне нельзя тебя любить. Понимаю, но я не могу забыть твои руки, под одеждой. Мы не увидимся ещё две недели. Счёт пошёл… Две недели. Почему две? Потому что преступников Чонгук ловил за две недели. Он ведь профессиональный детектив. Найти свою омегу не составит никакого труда. У этого мужчины есть деньги, власть и умения. А ещё и чувство собственничества. Тэхён движется в сторону двери. Одежда на нём тёмного цвета. Новая, Чонгук её ещё не видел. Чёрные длинные штаны, такие же кроссовки на платформе, чёрная футболка, поверх которой такого же цвета кофта на молнии, и кепка, закрывающая глаза. Он полностью выключает телефон, убирая его в новую небольшую сумку. Там запасная одежда и зарядка с аккумулятором. Также немного таблеток на разные случаи. И аптечка, как же без неё. Дверь осторожно раскрывается, и, кажется, сердце сейчас остановиться. От страха подкашиваются ноги, либо сейчас, либо никогда. Он движется вперёд, выходит на лестничную площадку. А после бежит сломя голову вниз, на первый этаж, во двор где его ожидает белая машина такси. А оттуда и в аэропорт. Далеко, лишь бы больше не видеть эти цветные глаза, способные сделать невыносимо больно.