Марионетка.

От стен отбиваются громкие звуки, в комнате они уже пару десятков минут. Тёмные волосы рассыпаны на белоснежной подушке. Парень на ней раскрепощённый, раскрытый, беззащитный. Он длинными пальцами хватается за такие же белоснежные простыни, сжимает их в кулаке, прикусывая губу. Давно не испытывал такого удовольствия. Его бёдра крепко держат, кажется, завтра на них останутся отпечатки. Глаза зажмурены, а изо рта иногда выходят стоны наслаждения. Он чувствует тело, навалившиеся на него и протягивает в пустоту руки, а его принимают и помогают сориентироваться. Тэхён обвивает руками шею мужчины, даря стоны ему на ухо. Но резкий толчок заставляет сжаться и выпустить любимое тело из объятий. — Мне больно, — сквозь стоны. Руки валятся на матрас, через всю боль, которая внезапно начала поступать в тело, раскрывает медленно глаза. Над ним Чонгук весь потный. Отросшие и слегка мокрые прядки волос спадают на лоб, закрывая вид на обнаженного парня. — Не смотри на меня так, — и вновь впивается пальцами в хрупкое тело. Вдалбливается, не жалеет ни сил, ни омегу, что всё сильнее выгибается в спине после каждого толчка. — Как?… — он внимательно смотрит в цветные глаза, заламывая брови и протягивая руку к скуле мужчины. Но оказывается отвергнут. Чон поворачивается в бок, не позволяя себя коснуться, а после шипит, будто бы аспид. — Так словно готов полностью мне подчиниться прямо сейчас, — Чон шипит сквозь зубы, а у самого внутри всё разрывается. Он этого добивался последние три года и всегда получал лишь послушание. Но в сердце что-то трещит. Что-то по швам расходиться. Больно невыносимо. —Я всегда так на тебя смотрел. Он сам делает себе больно. — Мы с тобой, — резкий толчок и громкий крик. — Вместе уже три года, — зажмуренные глаза младшего. — И я научился различать твои поддельные эмоции от настоящих. Я полностью изучил тебя, — звучит как проклятье. Тэхён — проклятье Чон Чонгука. — Помнишь, как тебя выворачивало наизнанку от выпитого виски? Или же как ты выходил голым из душа, чтобы я не смог сосредотачиваться на своей работе. Я видел тебя ненакрашенным, в слезах и во время течки. Видел тебя больным с температурой под сорок, я видел тебя морально разбитым, избитым, радостным, я видел тебя влюблённым, Ким Тэхён, — старший чуть привстаёт, притягивая омегу к себе и хватая его за подбородок. А он закусывает разбитую губу и внимательно смотрит, не решаясь отвести взгляда. — Мы прошли через столько твоих состояний, и после этого ты думаешь, что сможешь избавиться от меня? Не смей даже мечтать об этом, —отпускает парня, закончив свой монолог. Тот падет на постель будто бы тряпичная кукла, а в глазах вновь виднеется влага. Чонгук наваливается над парнем, хватая его запястья в плен и прижимает их к белоснежной поверхности. Двигается быстро, не сбиваясь с ритма. А через пару минут, громких всхлипов и слов о том, что парню больно, выходит из ослабшего тела и кончает ему на внутреннюю часть бёдра. Тэхён дышит часто, в то время пока Чонгук решает удалиться в ванную. Так и лежит, не пытаясь подняться. Смысла в этом нет. Старший был прав, он во многих состояниях видел омегу. И это уже не изменить. Из памяти не вычеркнуть. Но радует одно: спустя почти две недели заточения он вернётся в университет. Вчера мужчина дал своё согласие. Хотя это вроде бы звучало как угрозы, но суть не меняется.

***

И всякий раз останавливаясь около мутного зеркала на несколько секунд, он всё меньше узнаёт свои черты. Он похож на израненного зверя, весь побитый. На волосах всё та же любимая белоснежная ленточка. На губах сияет блеск для губ, тёмные волосы уложены в творческом беспорядке. На теле бежевый брючный костюм, а в руках маленький беленький шоппер. На лице тональный крем сотню слоями скрывает побои, на спине бинты, закрывают незажившие раны от внешнего мира. Обувь с платформой, чтобы казаться немного выше. И длинная водолазка под пиджаком, чтобы не были видны кисти рук с синяками и шея, на которой также выцветает большая гематома от затянутого ремня. С лёгкой улыбкой на губах проходит мимо студентов, как же он по этому скучал. Все быстро бегут в стороны своих аудиторий, ведь первая пара начинается через одну минуту. Звонок звенит, а Ким всё также гуляет спокойным шагом, будто бы на прогулку вышел. Но вот и его аудитория, он медленно стучит, приоткрывает дверь, сразу же ловя на себе удивлённые взгляды одногруппников. Смотрит в глаза пожилой омеге и просит прощение за опоздание. Тот ему кивает, рукой приглашая в аудиторию. Ким следует внутрь, но далеко не уходит. Не дойдя до своего места, присаживается в середине ряда. Чувствует на себе взгляд любимых глаз сзади, и сотни раз просит прощение, но вернулся он в этот университет с обещанием, что закончит дружбу с Паком. Время длиться долго. Но, как и всё на свете, эта пара тоже заканчивается. Ким соскакивает с места, быстро собирая свои вещи. На него направлены взгляды половины студентов, остальные же смотрят на решительного Чимина, который как и Тэхён подрывается с места. — Тэхён! — зовёт он омегу и этого вполне достаточно, чтобы Тэхён выбежал из аудитории. Альфа следует за ним и перехватывает младшего в пустом коридоре. Тянет за предплечье, разворачивая хрупкое тело и припечатывая его в себя. Руками обвивает худенькое тело, вдыхает любимый запах. — Я так переживал… Шёпот лишь в ухо Тэхёна, а он брыкается, не может позволить этому вновь случиться. И когда Чимин его отпускает, он отходит назад. Делает то, чего сам от себя не ожидает. Ударяет. Звонкая пощёчина бьётся об пустые стены учебного заведения и возвращается обратно. Пак стоит, свесив голову в сторону, прокручивает в голове этот момент. До этого Тэхён не только разрешал к себе прикасаться, но и порой целовать в щеку было дозволено, а сейчас Чимин получил пощёчину, потому что обнял? Что происходит? — Не смей подходить ко мне, Чимин. Наша дружба закончена, я не хочу видеть тебя рядом со мной, — голос чертовски уверен, из-за чего становиться ещё более непонятно. Появляется больше вопросом, ответов на которые нет. Карие глаза впиваются в такие же напротив. — Что?…— такой взрослый, но такой потерянный в этой ситуации. Что-то ломается внутри. Слышится треск, но он исходит от омеги. У него что-то внутри рушиться. Он не хотел, сам Бог свидетель, не хотел этого. Надеялся всегда быть рядом с этим человеком, который только и мог делать того счастливым. Но на кону жизнь самого Чимина. Рисковать он не может. Не тогда, когда находиться на волоске. Не тогда, когда Чонгук установил за ним слежку. Узнать бы только как, а с остальным можно будет разобраться позже. Чимин делает шаг вперёд, Тэхён назад. Он выставляет правую руку вперёд, не разрешая больше к себе приближаться. — Я повторять не собираюсь. Ненавижу тебя, Чимин. Ты мне противен! Никогда! Слышишь?! Никогда больше не находись рядом со мной, — он разворачивается. Держит путь в сторону аудитории. — Меня тошнит от тебя, — кидает напоследок, крепко сжимая рукоять шоппера на плече. В глазах уже влага, поэтому омега решает поскорее удалиться. Чимину нельзя знать правду. «Я убью его на твоих глазах, если увижу его рядом с тобой.» «Почему ты так жесток? Он ведь мой друг.» «Мне плевать. Ты только мой. Твоё тело, твоя душа — это всё моё.» «Ты болен, Чонгук…» «Это ты моя болезнь, Тэхён.» Сам себя подписал на вечные муки. Осталось лишь отгородить от себя бывшего друга и всё будет замечательно. Как не болели бы крылья, он всё равно взлетал ввысь. Как бы они не кровоточили, он не хотел оставаться взаперти. — Тэхён. Клеймо виновника чужих слёз стало привычным. Он думал, что избавился, как снова укор — это твоя вина. Хорошо иль плохо, что он уже чертовски устал тащить всю вину? Забавно, что он всегда жалел других, мол, человек устал, много дел и забот. Но никогда такого не было с его омегой. Он вечный виновник его слёз. — Чонгук. И как бы не пытался спасти, сам погряз в грязи. Он хочет лишь касаться нежной кожи и притягивать его за рукав белой рубашки, а после шептать что-то о любви на итальянском. Нежно сминать в пальцах эти тёмные волосы, при виде которых стало страшно. А ведь такой красивый природный цвет волос был. — Чимин.

***

С последнего разговора бывших лучших друзей прошло два часа. Закончилась третья пара и Тэхён вновь собирается, но уже домой. Почему-то он пришёл на вторую пару спустя десять минут после её начала. Да и вид у него был слегка помятый?… Глаза опухли, были красные, нежный блеск с губ совсем стёрся, что позволило увидеть разбитую губу. Омега тянется к ручке, дабы убрать её в сумочку, но рука подрагивает в конце и пишущий предмет падает на пол. Пак Чимин внимательно следит за каждым движением, не собираясь подниматься с места, но в одно мгновенье… …ужасается. Мальчишка нагибается в сторону, чтобы поднять свою ручку, а чёрная водолазка слегка приподнимает. Огромная гематома на запястье. Глаза Пака расширяются от ужаса, ему не показалось? На руке у парнишки был синяк. Большой синяк. Ким закидывает ручку в сумку и хватает свой пиджак со спинки стула, движется на выход. Пак следует за ним. По дороге Тэхён накидывает на плечи пиджак. В кармане брюк звенит телефон и он принимает вызов. Чимин узнаёт дрожь в руках омеги. Он прикусывает губу и принимает звонок. Качает быстро головой, что-то прошептав, и бежит на выход. Студенты бегут в разные стороны, радуясь концу учебного дня. Тэхён же бежит без единой положительной эмоции на лице. Недалеко от выхода из университета стоит чёрная машина, облокотившись на капот которой стоит брюнет и курит очередную сигарету. Взгляд его падает на выбежавшего мальчишку, что сжимает пальцами ручки своей сумки и осторожно спускается по ступенькам. А после вновь срывается на бег и останавливается только тогда, когда оказывается в чужих объятиях. Татуированные руки собственнические притягивают младшего за талию. Сигаретный дым выпускают прямо в лицо мальчишки, из-за чего он начинает громко кашлять. Чонгук замечает выбежавшего за его омегой Пака, смотрит не сводя глаз с альфы за спиной своей пары. В один момент оставляет руку, в пальцах которой тлеет не докуренная сигарета, на теле младшего, а второй обхватывает его подбородок. Показательно тянет мальчишку на себя и впивается в сухие и разбитые губы, глаз с Чимина не сводит. Эти глаза пугают. Это действительно так. Пак стоит на лестнице, убрав руки в карманы брюк и наблюдает за картиной, хмуря брови. Он единственный, кто замечает сжавшиеся пальцы Тэхёна на кожаной куртке Чонгука. Целуются те недолго, Чон сажает омегу в машину, любезно придерживая для него дверь, бросает окурок на асфальт и занимает своё место в машине. После чего чёрная BMW M4 трогается с места. В машине царит тишина, Тэхён её нарушать не хочет. Поцелуй на улице был для него неожиданным, нежности в нём не было, от Чонгука нежностей не получить ни при каких обстоятельствах. Такой уж человек, не знающий такого слова. Нежность — это форма привязанности, отличающаяся чувствительностью и благожелательным вниманием в отношении другого человека, вызываемая любовью в его отношении. Сумочка лежит на подрагивающих коленках, голова младшего направлена в сторону окна, внимательно наблюдает за местностью. Чон же ведёт спокойно, иногда цокая себе под нос из-за красного света на светофоре. Тогда омега кидает взгляд на его руки, что крепко сжимают руль. Какие же они любимые, но сколько боли причиняют. Хотелось бы потянуться, обхватить эту большую ладонь и прижать к себе, не отпуская. Красный горит, а мужчина лезет в карман джинс и вытаскивает оттуда телефон, старательно там что-то ища, Тэхён же на это внимания не обращает. До того момента пока в салоне не звучат до боли знакомые слова. «Не смей подходить ко мне, Чимин. Наша дружба закончена, я не хочу видеть тебя рядом с собой.» «Что?» «Я повторять не собираюсь. Ненавижу тебя, Чимин. Ты мне противен, никогда, слышишь? Никогда больше не находись рядом со мной. Меня тошнит от тебя.» — Чонгук… — в глазах непонимание. Тэхён смотрит внимательно в цветные глаза и не понимает. Как. Как у него получилось это сделать. Ким ведь был осторожен, специально ушёл в место, где не было людей. Глаза расширяются от ужаса, не может быть… — Это, чтобы ты не думал, что мои слова лишь обычное предупреждение, — запись заканчивается, а Чон откидывает телефон в сторону, давя на газ и выруливая в строну дома. Младший глаз отвести не может. Удивлён, это так. Удивлён наглостью этого человека. Но сказать об этом не решиться. Он лишь опускает голову, внимательно изучая свои пальцы, вновь слёзы по щекам, виновник которых сидит рядом. Злит ситуация, в которую он попал. А ведь не выйдет уже. Клетка то закрылась давно…