Марионетка.

В светлом помещении стоит запах медикаментов. Яркие лучи солнца заполняют помещение собой, иногда попадают в глаза мальчишки, мешая ему прятаться от жестокого мира в другом, более спокойном месте. Аромат омеги повсюду. В этом помещении, в их совместной комнате, на подушке, на одежде. В голове Чонгука. Повсюду. Кардиомонитор пищит, напоминая, что омега ещё жив. Он просто уже спит. Руки вновь перевязаны бинтами, шея тоже, на бёдрах такие же белые полосы. В руке игла, соединённая с капельницей. А рядом, небольшой диванчик, на котором уложив ногу на ногу сидит Чонгук. На нём сегодня чёрно-белая рубашка с раскрытыми пуговицами наверху и тёмные брюки, а также чёрные туфли с небольшим каблуком. Волосы его небрежно лежат, творческий беспорядок, так это называл Тэхён. На кисти левой руки блистают дорогие часы, пара колец и задумчивое лицо. Честно, этого человека редко можно было бы увидеть в чём-то белом. Сегодняшний день стоит занести в календарь. Но скорее всего из-за того, что жизнь Тэхёна перевернётся с ног на голову. Сколько же таких переворотов уже было. В кармане брюк вибрирует телефон и Чон поднимается с места. Не принять звонок не может, поэтому выходит из больничной палаты. Стоит там около трёх минут, закончив диалог он сбрасывает звонок. Прикрывает глаза, томно выдыхая и откидывает голову назад. Нельзя поддаваться соблазну. Нет. Не позволяй этой улыбке обмануть себя. Не позволяй его глазам сбить себя с толку, Чонгук. Его кровавые губы всегда лгут. Потому что за эти губы… придётся заплатить отвратительную цену. Но тебе не нужно ничего платить, милый. Просто создавай мой рай. Сам себе противоречит. Держится из последних сил, чтобы не задушить парня. Гневом переполнен. Он сделает больно, в этом пусть никто не сомневается. Но физическую боль Тэхён терпеть научился. Стоит надавить на больное, на то, что он любит. Он хватается за ручку двери и входит в помещение, которое успел изучить за одну ночь. Тэхён очнулся. Он сидит на кровати, рассматривая свои пальцы и перебинтованные руки. Но как только слышит звуки со стороны, то поднимает взгляд. Они сталкиваются глазами. Увидев его, я забыл, как дышать. — Чонгук… — шепчет в надежде быть услышанным. Тэхён проглатывает ком в горле, наблюдая за тем, как его мужчина садиться на кресло рядом с койкой. Глаз не сводит. Так боялся вновь оказаться рядом с ним. Так боялся вновь увидеть гнев в этих чертовски красивых и опасных глазах. — Что ты устроил, Тэхён? Ты же прекрасно знаешь, тебе не сбежать от меня, — не смягчается, пугает. Он делать это любит. Тэхён голову в сторону поворачивает. Не может терпеть на себе эти изучающие глаза. — Я…— его максимум. — Почему ты не поймёшь? Ты мой. — Ты растоптал меня… Разбил, заставил как тоненькое стёклышко разламываться, крошиться на неимоверно маленькие и красивые кристаллики… Я больше не боюсь потерять себя. Не боюсь потерять контроль над своим телом. Я могу убить себя, я не боюсь этого и именно это меня больше всего пугает, — не смотря на всю дрожь в голосе, Тэхён не останавливается. Продолжает говорить. Любовь не причиняет боль. Чувства не причиняют боль. Причиняют боль люди, которым ты доверился, и которые тебя отвергают. Боль причиняет одиночество, которое иногда может остаться от любви. Никогда не говорите, что любовь причиняет боль. Нет. Любовь — единственное, что заставляет ценить, видеть красоту в людях, искусстве, и в мире в целом. Она не причиняет боль. Боль причиняют люди. Боль причиняет Чонгук, не умеющий любить. — Я сам лично нанесу тебе увечья, Тэхён. — Ты меня ненавидишь? — сам подумать не успевает, а вопрос вылетает изо рта. Тэхён давно думал об этом. Разве любящий человек будет сажать в клетку свою пару? Разве будет калечить его? Тэхён любовь не такую представлял… Он смотрит в цветные глаза, сжимая пальцами тёплое одеяльце, что укрывает его нижнюю часть тела пока он сидит. Даже на некоторых пальчиках пластыри. Весь изранен. — Ненавижу, — лжёт и сам это понимает, но Тэхёну знать всю правду необязательно. Чонгук любит, вот только по-своему. Любит, но физически. Сильнее всего мы ненавидим тех, кого любим. — Я буду любить тебя, даже если ты меня ненавидишь… Тэхён горько усмехается, опуская глаза на свои подрагивающие пальцы. Прячет взгляд от мужчины, ведь не хочет, чтобы тот вновь видел его слёзы. Его слабость, которая только увеличивается рядом с ним. Дрожит полностью. А Чонгук его изучает. Так спокойно, будто бы они сидят у себя в гостиной комнате и смотрят фильм, а он случайно заострил внимание на омеге. Но всё вовсе не так. Далеко не так. Чонгук взглядом скользит по испорченным волосам, он обязательно исправит это. Вернёт прежний цвет волос. Открытая шея и ключицы, на которых есть засосы. А после и подрагивающие плечи. И ладошки. Такие маленькие, нежные. Хочется переплести свои грязные руки с этими изящными. Вот только это слабость для Чонгука. Он не будет его успокаивать, нет. Это не его забота. Дверь в палату слишком резко открывается, пугая омегу. Чонгук же с места не сдвигается. Всё также изучает тело перед собой, будто бы видит в первый раз. В палату заходят родители Тэхёна. Точнее спокойно заходит отец, чуть хмурясь, а вот старший омега в слезах подлатает к койке сына, заключая его в объятиях. Подрагивающая рука ложиться на спину папы. Тэхён аккуратно ею водит, пытаясь успокоить родителя, этим он и вызывает усмешку у Чона. Лучше бы себя для начала успокоил. — Где ты был, Тэхён? Почему ты сейчас в таком состоянии, маленький мой? — ясно. Ясно откуда у Тэхёна этот заплаканный взгляд. Эта дрожь в голосе и теле. Он копия своего папы. — Господи, надо было за тобой следить, тогда ты не оказался бы тут. Я такой плохой родитель… — омега опускает голову, будто бы провинившийся ребёнок. Его муж пытается привести его в себя и оттянуть подальше от сына. Оба не в себе, и обоим нужно для начала успокоиться. — Это не твоя вина, пап… Ты вырастил действительно хорошего сына, просто мир сломал его к чертям, превращая в бесчувственного слабака, — ладошка омеги ложится на щёку папы, слегка оглаживает. Этого Чонгуку достаточно, он поднимается с кресла и движется вон из палаты. У него много дел. А из больницы Тэхён не сбежит, особенно если рядом находятся его родители. Чонгук сильно зависим от омеги. Это не есть хорошо. Он не чувствует воздуха без него, не чувствовал эти полтора дня, его обязанностью было как можно быстрее найти Тэхёна и доставить его домой. Он не может уснуть или заняться любимым делом, если рядом нет Тэхёна. Чонгук везде хочет видеть и чувствовать его, а в голове вечно мысль: «Как он там?». Зачем так связывать себя друг с другом? В процессе всего тяжело бывает обоим. Оба страдают. Тэхён из-за боли в сердце. Чонгук из-за непонимания себя. Чон обязательно разберётся с тем, чтобы его омега долго не задержался в больнице. Он сам будет обрабатывать ему раны, если будет нужно, но мальчишке там быть не позволит. И конечно же ни о какой заботе речи идти не может. Обработку ран тоже можно превратить в небольшую пытку. А Чонгук этот шанс не упустит. Вечер. — Куда направляешься? — мимо гостиной, где сидит Чонгук с бокалом виски в руках, пробегает Тэхён, но резко останавливается, когда слышит голос мужчины. Он слишком спокоен. Это заставляет напрячься. — Я… хотел искупаться, — Тэхён сжимает пальцами большое полотенце в руках, голова его опущена. Чем быстрее диалог закончиться, тем меньше шансов оказаться искалеченным. Но все надежды рушатся, когда старший просит подойти к нему. Тэхён делает мелкие шаги. — Тебе нельзя купаться, раны ведь ещё не затянулись, — мужчина делает глоток янтарной жидкости, и наконец решает одарить парня своим взглядом. — Присядь, Тэхён, — указывает взглядом на свои ноги. Мальчишка не спорит, откладывает полотенце на диванчик и присаживает на пол, к ногам Чонгука. Тот откладывает бокал на маленький столик рядом, рука его останавливается на рукояти небольшого ножика. Обычно это нож Чонгук использовал во время расследований, для разрезания одежды, либо же каких-то узлов. — Знаешь насколько острый этот нож, Тэхён? — не знает. И знать не желает. Чонгук откидывается на спинку дивана, прокручивая в руке острое лезвие. Опасно находится рядом с психопатом, особенно когда у него в руках холодное оружие, которым он же и поддевает подбородок омеги, заставляя смотреть на себя. — Очень острый. Не хочешь проверить? — губы растягиваются в хищном оскале, когда напротив мотают из стороны в сторону головой. Чонгук приподнимает левую руку Тэхёна и кладёт её себе на колено. В карих глазах страх и непонимание. Мужчина просовывает лезвие под бинты, слыша шёпот снизу. Он молит не делать больно, как жаль, что его не слышат. Брюнет приподнимает лезвие, разрезая белую медицинскую вещь. Разорванные куски падают к коленам Тэхёна, открывая вид на его раны от осколков стекла. — Пожалуйста, Чонгук… — Я обработаю раны, я ведь заботливый, верно, Тэхён? — откладывает нож, чем радует омегу. Он кивает в знак согласия. Глаза его блестят, о слёзах и речи быть не может. Давно уже на впалых щеках. — Твой отец всегда говорил, что ты очень нежен и тебе нужен особый уход. Особый подход к тебе, будто бы ты щенок, — брюнет берет в руку бокал с недопитым напитком и смотрит в карие глаза. — Не смей, —предупреждает, выливая жидкость на открытую рану. Тэхён жмуриться, другой рукой хватаясь за ногу мужчины, лицом утыкаясь ему в колено. Невыносимо больно, но руку убрать не может. Омега знает, что крепкий алкоголь может подойти лишь для крайнего случая и только для обработки краёв ран. Виски может только усугубить ситуацию, особенно если лить его в таких количествах на саму рану. Как в следствии обожгутся ткани и вместо небольшого шрама на месте раны может появиться огромный рубец. Тэхён это всё знает, но сопротивляться права не имеет. Алкоголь льётся тоненькой струйкой, что длиться гораздо дольше, чем если бы Чонгук вылил содержимое одним разом. Пальцы мужчины крепко обхватывают стеклянный стакан, глаза на мальчишке, что прижался к его ногам. Виски пачкает пол, а отлетающие капли попадают на чёрные брюки Чонгука, но сейчас это не столь важно. Последняя капля попадает на рану, бокал откладывают. — Как ты посмел, милый? Как посмел подумать, что сможешь обхитрить меня, — татуированные пальцы сжимают красные волосы, оттягивая их назад. Тэхён отлипает от Чонгука, смотря куда угодно, только бы не ему в глаза. — На меня смотри, шлюха! — кажется сердце на мгновенье останавливается. Крик оглушает, а боль в голове от пережитого бьет сильнее, чем Чонгук. Что? Кто? Это оказалось в первый раз. Чонгук являлся первым мужчиной Тэхёна, и слышать такое от человека, которого любишь и которому ты верен, невыносимо. Карие глаза расширились от обиды, теперь они смотрят на цветные напротив. Боли омега уже не ощущает. Только одна есть. В сердце. Там болит сильнее всего. Это не сравниться с паническими атаками и истериками, которые часто настигали парня. Слова всегда били сильнее, чем эти руки. Чонгук знал куда надавить, очень хорошо знал и ловко этим пользовался. Трещины внутри уже не затягиваются. Там не раны, не шрамы, там даже не рубцы. Там всё кровоточит. Не заживает, сердце восстановлению уже не подлежит. — Я никогда… не любил никого, кроме тебя… — вновь шёпот. Давно перестал повышать свой голос. Давно перестал чувствовать себя любимым, в защите. Давно борется с собой, с чудовищем, который в обличии его любимого. — Что с тобой стало, Чонгук? Куда ты делся?… — Я всегда был таким, просто ты смотрел на мир через розовые очки. Боль — это хорошо, Тэхён. Очень хорошо. Она заставляет чувствовать себя живым в моменты, когда ты казалось бы мёртв, — боль — это хорошо. Именно поэтому он вновь наносит удары. Прикладывает личико об своё колено. Тэхён хнычет, хватаясь правой рукой за нос, он не разбит, в этом уверены оба. Но боль ужасно сильная. Чонгук отталкивает от себя омегу, кидает его на пол, а после поднимается следом. Заворачивает рукава белоснежной рубашки до локтей. Это для того, чтобы не испачкалась одежда. Вены на руках вздутые, чёрная краска только ухудшает всё. Выглядит это вдвойне страшнее. Тэхёну тяжело дышать, он валяется на полу, грудь его вздымается слишком часто. Глаза закрыты, чертовски устал. Брюнет касается ремня на брюках, не медлит и вытаскивает его из петель. Складывает вдвое и присаживается рядом со слабым существом. Всегда делал больно, когда Тэхён был слаб. Тэхён всегда был слаб. Поэтому получает жгучий удар, который разрывает воздух, а после и плоть. Кричит, это ему позволено. Его крики — услада для ушей мужчины. Чарующая музыка. Любимая музыка. А у омеги все болит. Душевная боль давно позади, терпеть это силы были, с физической болью намного сложнее. Слёзы градом льются из потухших глаз. Тэхён никогда не думал, что его любовь обернётся таким кошмаром. Чонгук замахивается, совершая очередной удар по открытым ногам парня. Крики, вопли, мольба — всё это исходило от младшего. Чон отбрасывает ремень в сторону, тяжело дыша. Не сдерживает зверя внутри и ударяет ногой в живот. Мальчишка больше не кричит. До крови искусал губы и свернулся в комочек, обхватывая руками свой живот. Его тяжелые вздохи сменились громким плачем и Чонгук понял, что совершил самую огромную ошибку в своей жизни. Он снова привязался. Он снова мучает себя. Живого места не оставит На юном теле после острого ножа. Наступает всё на те же грабли. Осознавая суть чёртовой игры, Он по-прежнему продолжает Плевать на свои мечты создать уютный дом. В том сердце только боль. Оно быстро колотилось, Грудные боли, боли в животе. А ведь это всё его рук дело. Он снова на тех же граблях стоит. Слышит шёпот, видит маленькие руки, утирающие слёзы. Он их виновник. «Всё пройдёт, не в первый раз.» Шептал тот голос ночью. Но разве выдержит? Тут важно помнить, что он человек, а не игрушка. И прежде чем давать себе с ним играть, Пусть вспомнит как заканчивались прошлые разы. Раз на себя ему уже плевать, Пусть не разрушает чужую страсть.