Марионетка.

Пятнадцать лет спустя. Маленькие кристаллики медленно кружатся в небе. Красивые узоры разбиваются, касаясь асфальта. Где-то видны деревья, на ветках которых такие же кристальные снежинки, где-то скамейки всё белоснежное, а где-то снег ложится на фотографии в рамочках. Мужчина ступает по заснеженному бордюру. Чёрное длинное пальто развивается на ветру. Он всё также в чёрной рубашке и брюках такого же цвета. Себе не изменяет. Лакированные туфли с небольшим каблуком, что ещё утром блестели от чистоты, сейчас немного загрязнились. Всё же не только белоснежный снег на улице, но и влажность с грязью. В руках его букет белых лилий — любимые цветы ангела. Именно белый цвет этих цветов означает чистоту, ту, что всегда описывала бескрылое существо, именуемым Тэхёном. Мужчина останавливается у надгробной плитки маленького мальчика. Очень маленького по сравнению с ним. Чонгук присаживается на корточки, оставляя букет рядом с фотографией Тэхёна. На ней он улыбается, а Чон крошиться. Он никогда не видел эту искреннюю улыбку в жизни, никогда и не увидит больше. Смотрит пару секунд в эти карие глаза, позволяя воспоминаниям заполнить его голову, а после поднимается на ноги и тянется за пачкой сигарет, которые лежат в кармане пальто. Вытаскивает последнюю и выбрасывает саму пачку в мусорное ведро, стоящее чуть дальше от надгробия Тэхёна. Один скрежет зажигалки и сигарета победно воспламеняется, начиная источать терпкий запах. Мужчина обхватывает губами мягкую бумагу и вбирает в себя дым, прикрывая глаза и пытаясь немного расслабиться. Чонгук расфокусированно смотрит на бледный тлеющий скруток, освобождаясь от неприятных мыслей, стоит лишь дыму табака попасть в его лёгкие. — Помнишь как мы поехали в парк аттракционов? Как ты хватался за мою руку, когда мы сидели на колесе обозрения. Как вжимался в моё тело и жмурил глаза, потому что боялся высоты. Тебе тогда было восемнадцать, — он стряхивает пепел с сигареты, делает глубокий и томный вдох, а после вновь вбирает в себя дым, чувствуя, как по горячим щекам постыдно начинают течь слезы. — А сейчас мне сорок три, а тебе, как и в тот чёртов вечер, когда на часах было лишь семь, двадцать три, — запах табака всегда был мужчине приятен и сейчас, когда он не в состоянии совладать с собственными чувствами, он вновь делает затяжку. Ему паршиво, но показывать этого нельзя. Хотя слёзы стереть с лица не в силах. Видимо хочет, чтобы Тэхён их видел. Видел и понял, что мужчина жалеет. — Прости меня, Тэхён. Прости за всё, маленький… — шепчет находясь в бреду, не зная, что омега его простил. Уже давно. Ещё тогда, когда Чонгук говорил о том, что и жизни без него не видит. В тот самый вечер, когда сам Тэхён ответил, что не является аппаратом для искусственного дыхания и Чону нужно от него отключиться, начать дышать самому. Так и не научился. Прошло пятнадцать лет, а Чонгук так и не научился дышать без Тэхёна. — Я без тебя дышать не могу, слышишь? — поворачивается к фотографии своего мальчика и смотрит в карие глаза. Сгибается пополам от разрывающей внутри боли. Горячие слёзы вовсю катятся из цветных глаз. Чон коленями упирается в снег, плюя на то, что брюки мокнут. Переживет. Но не переживет мысль о том, что почти спас омегу, почти получилось, вот если бы только Тэхён раньше ответил на звонок… Один звонок стоил двух жизней. Его собственной и чонгуковой. — Я каждый раз ищу тебя в толпе всякий раз, когда чувствую знакомый запах. И каждый раз я ошибаюсь. Мне мерещится твой аромат. Такой странный, но такой любимый… — Чонгук прикладывает горящий кончик сигареты к своей левой ладони. Прижимает, не жалея сил. Тушит её об свою ладонь, как когда-то делал это с мальчиком, который просто хотел любви. Боли он не чувствует. Как бы не терзал себя. Как бы не делал больно, не чувствует ничего, кроме опустошения. Отбрасывает в сторону потухший окурок, сжимает руками небольшой слой земли со снегом. Он зол. Зол на себя, на то, что был моральным ублюдком рядом с ним. Тэхён всегда творил лишь добро, всегда оставался светлым и пытался подниматься после падений. Он изменил мужчину. До крайностей изменил. После его смерти несколько лет Чонгук не мог прийти в себя. Подсел на наркотики и больше, чем обычно употреблял алкоголь. Пока в одну из ночей Тэхён не явился к нему во сне и попросил отпустить. Он это и сделал. Ещё несколько лет понадобилось, чтобы полностью отказаться от наркотиков и выпивки, а от сигарет избавиться не смог. Но вот курит только тогда, когда ему плохо. Бросил работу и открыл два небольших автосалона. Жил с мыслями о том, что сам погубил своё счастье. —Отец! — громкий крик заставляет выровняться. Не перед семьёй выглядеть разбитым. Не перед сыном. Мальчишка бежит сломя голову, даже под ноги не смотрит. Маленький, пятилетний альфа. Здоровый и крепкий, копия отца. Он запрыгивает в объятия Чонгука, крепко его обнимая. Мужчина укладывает правую руку на спину ребёнка. — Тебя так долго не было, мы с папой переживали! — качает головой мальчишка, а после улыбается улыбкой отца. От этого вида у старшего на лице появляется ухмылка. Он треплет мальчика по голове, пальцами убирает выпавшие из шапки волосы вовнутрь, чтобы не мешали серым глазам смотреть под ноги. Маленький альфа, сидя на коленях отца, переводит взгляд на небольшую картину, а после моргает своими большими глазками-бусинками, за его взглядом следует и старший. Оба уставились на омегу на фотографии. — Отец, он ангел! — вдруг восклицает мальчик. А Чон смотрит на сына. — Да, ангел… — Это значит, что у него есть большие крылья, и что он летит высоко в небе, да? — поднимает руки наверх, интенсивно ими что-то показывая. — А почему он на небе? Я бы хотел с ним поиграть, он такой красивый! — восклицает мальчик, на время смотря на отца и не понимая, как больно он делает ему лишь своими детскими фразами. Ангел, крылья которого сломал сам Чонгук. — У каждого в нашем мире есть своё время, милый. Его время истекло, поэтому он превратился в ангела и упорхнул, — проговаривает данное, а у самого нижняя губа начинает подрагивать. — Время? А у меня тоже? — смотрит на отца, тот кивает. — У папы тоже? — вновь кивок. — Тогда и папа будет ангелом! А…а у тебя? Тоже есть время? Да? — Чонгук кивает, говоря сыну, какой он умный, а маленький ребёнок грустнеет. — Но я не хочу, чтобы вы с папой уходили… — грустно заявляет. —Это случится ещё не скоро, пошли, папа нас заждался, — треплет сына по голове и поднимается на ноги. Стирает с лица капли слёз и разворачивается к выходу. Там стоит омега с тёмными волосами. Обеспокоено смотрит на свою семью. В особенности на мужа. Чонгук ему улыбается и берет сына за руку, никогда не сидят в машине, когда их просят об этом. Небольшими шагами доходят до омеги, ребёнок прыгает к нему на руки, говоря, что видел настоящего ангела. А Чонгук целует супруга в щёку, укладывая руку ему на талию и ведя к машине. Нужно быть благодарным Тэхёну. Он научил альфу этим нежностям. Его муж ещё ни разу за семь лет брака не плакал из-за него, он не поднимал на него руку, пытался не ограничивать во многом, стал настоящим семьянином. Ты поменял меня. Из самовлюбленного, агрессивного и грубого человека сделал романтика, который невыносимо тебя любил. Этот человек раньше никого не любил кроме себя. Никогда не извинялся первым и властвовал над всеми. Кто сейчас во мне, Тэхён? Что ты со мной сделал? Почему я не имею власти над самим собой? Ты никогда меня не слушался, дерзил и возражал мне. Почему такой маленький и беззащитный мальчик захватил мое ледяное сердце и держит до сих пор его в своих тёплых и крохотных ладонях? —Я никогда до этого не любил и я не понимаю как это контролировать, — сказал когда-то Чонгук Тэхёну, сидя рядом с его фотографией. Тогда он только встречался со своим будущим мужем. Лет девять назад, вроде было. Чонгук понял, что потерял и начал это ценить. Начал ценить любимого человека, который подарил ему сына.

***

Никогда в таких местах не бывает тепло. Никогда в таких местах не бывает уюта. Такое мог бы создать только любимый омега. Мужчина начал понимать ценности жизни лишь за решёткой. Пожизненное. До конца жизни. Есть много времени для размышления над своей бессмысленной жизнью. Ему сорок четыре. Вот уже пятнадцать лет заключён в тюрьму. Не было ни дня где он не жалел бы о совершённом. И нет, дело не в убийствах, дело в последнем человеке, которого он лишил жизни. Сейчас Пак понимает, лучше бы Тэхён жил с Чонгуком, но главное что жил бы. Не лежал бы в сырой земле, а дышал. Дарил радость окружающим и пытался бы жить спокойной жизнью. Чимин жалеет, это так. Он собственными руками убил свою любовь. Сам виноват в том, что папа Тэхёна на всю тюрьму кричал, как ненавидит его и что он убийца. Омега был весь в слезах, так и не принял реальность, в которой сын был мёртв. Только потом Чимин узнал, что сердце папы Тэхёна не выдержало и он погиб, а отец спился. Что с ним стало Пак не знает. Но за его грехи ответили. И сделали это его же родители. Разбились на машине в страшном дтп. Чимин унёс не только жизнь Тэхёна, но и десятки других, это были люди, которые отдыхали в своих квартирах в тот вечер. Также родителей Тэхёна не стало из-за него, да и своих он погубил сам. Не хотелось ничего. Ни жить, ни есть не хотел. Он просто существовал. Сейчас ему сорок четыре, а Тэхёну двадцать три. Всё тот же ребёнок. В конце не каждой истории должен быть хеппи энд. В любой истории есть свои испытания и трудности. И есть те, кто пройдя всё это—остаётся несчастным. Это не честно, по отношению к ним. Они готовы вынести все козни этой жизни, но пожалуйста, можно их истории закончатся хеппи эндом? Хотя бы раз. Это случиться, несомненно. Но не сегодня, не здесь и не сейчас. Не в этой истории. — Какой твой любимый цвет, Чимин? — вновь слышит он голоса в пустой камере. Это стало привычным. —Цвет его глаз. Тихо ответил он. Никто не будет зависим тобой, как Чонгук из «Вопля». Никто не будет ждать тебя, как Чонгук из «Кьюриосити». Никто не будет защищать тебя, как Чонгук из «Эвила». Никто не будет любить тебя вечность, как Чонгук из «Гукюна». И никто не простит тебе столько, сколько прощал Тэхён Чонгуку из «Марионетки».