Они смотрят и наблюдают (по завету Шерлока Холмса)

Теплый, насыщенный аромат свежемолотого кофе и только что испеченных круассанов витал в воздухе кафе «Уютный уголок», как незримая аура этого заведения, описывающая его лучше всяческих рекламных вывесок и стоек.   За старинной деревянной стойкой, отполированной до медового блеска годами и локтями посетителей, стояла Дорис Лэнгстон. Основательница и душа кафе, она, как всегда, была в гуще событий. Ее руки двигались привычно и уверенно: вот она ловко ставит под носик эспрессо-машины чашку для мистера Кирби, его «обычный, Дорис, только покрепче»; вот заказ болтливых школьниц-подружек — две глазури, одна булочка с корицей, салат и «что-нибудь без кофеина» — уже уходит на кухню; а вот она одним взглядом напоминает официантке прибрать столики после шумной ватаги младшеклассников.    Кафе было ее детищем, от фундамента до последней гирлянды, свисавшей с потолочных балок. Она могла бы делегировать некоторые дела, доверив стойку старшей официантке Лене — своей «правой руке», работавший здесь с самого открытия кафе. Но Дорис была плоть от плоти Бэйкон-Хиллс, трудоголик по натуре и дотошная хозяйка по призванию. Стоять здесь, чувствовать ритм своего заведения, слышать городские новости в обрывках разговоров за столиками — это было для нее не работой, а настоящей необходимостью. Контроль качества для нее начинался не с проверки счетов, а со взгляда на пенку на капучино и улыбки для первого за день гостя. Дорис вкладывала душу в свое дело и требовала безупречности, доверяя, но лично проверяя каждый аспект работы, несмотря на то, что знала своих работников от «А» до «Я».   Тук-тук-тук.  Она постучала костяшками пальцев по стойке, привлекая внимание Карен. Младшая официантка и по совместительству бариста, с добрым, слегка рассеянным лицом, оторвалась от разговора с постоянной клиенткой.   — Карен, милая, не забудь про мистера Кирби — его вторая порция почти готова. И проверь, пожалуйста, запасы сиропа в кладовке, карамель на исходе!   — Конечно, миссис Лэнгстон! Сейчас все сделаю! — Карен одарила ее беззаботной улыбкой, мгновенно переключившись.    Дорис смотрела на нее с теплой, чуть грустной улыбкой.  Карен, работавшая в первую смену ради очных занятий вечернего колледжа, напоминала ей о дочери — такой же светлой, но давно улетевшей из родительского гнезда и забывавшей порой даже о дежурном рождественском звонке матери.  Лена — старшая официантка, надежная и эффективная как швейцарские часы, — была постарше Карен, и трудилась вместе с Дорис уже давно. Так долго, что стала практически незаменимой, и получила право закрывать кафе и управлять стойкой в час пик, когда Дорис сама выходила в зал.    На кухне царил Гектор, муж Лены. Молчаливый, с достоинством и навыками шеф-повара уровня Мишлен, он превращал простые продукты в маленькие шедевры. Его царство — кухня — было святилищем, откуда доносились лишь приглушенный стук ножей и шипение сковород. Он редко показывался в зале, и его профессионализм внушал Дорис глубокое уважение.   «Уютный уголок» жил своей привычной, слегка суетливой жизнью. Дверь периодически распахивалась, звенел латунный колокольчик, и Дорис отвечала на каждый звон приветливой улыбкой — она знала поименно почти всех, кто заходил. Под потолком мерно гудели вентиляторы, перемешивая запахи жареного лука с кухни Гектора, ванильной пудры с только что испеченных булочек и вечной, укоренившейся нотки свежемолотого кофе. Стены кафе, выкрашенные в теплый терракотовый цвет, хранили память в виде выцветших фотографий в разномастных рамках: первый выпуск старшей школы Бэйкон-Хиллс с серьезными юными лицами; главная площадь, утонувшая в аномальных сугробах зимы 56-го; она сама и Лена, молодые, с сияющими глазами и широкими улыбками, держащие табличку «Мы открыты!» в день рождения кафе. Сквозь кружевные занавески на окнах пробивались лучи утреннего солнца, отбрасывая на пол причудливые тени.   — Спасибо, Дорис! — к стойке, опираясь на трость, подошел мистер Кирби. Его добрые глаза под мохнатыми бровями поискали стаканчик. — Кофе для моей супруги готов?   — Конечно, Артур, — Дорис ласково улыбнулась, ставя пластиковый стакан с крышкой на стойку. — Все по-прежнему, верно? Американо, две ложки сахара?   Старик усмехнулся, и его косматые усы потешно шевельнулись.   — Боюсь, любое новшество в этом священнодействии моя Эдна воспримет как личное оскорбление. Мы с ней консерваторы старой закалки, революции нам ни к чему.    — Тогда обойдемся без них, — подмигнула ему Дорис и аккуратно подтолкнула стаканчик поближе. — Как колени миссис Кирби? Все так же не дают покоя?   — Ноют на дождь, эх-х, — мистер Кирби вздохнул, бережно принимая кофе. — Но ваш волшебный эликсир, — он чуть приподнял стакан, — улучшит ее настроение и спасет меня от утренней порции ворчания. Так что вы моя спасительница!   — Рада быть полезной, — Дорис искренне улыбнулась вслед постоянному клиенту, который вот уже семь лет ровно в девять утра брал простой американо для себя и сладкий — для жены, прикованной к дому артритом. — До завтра!    Пенсионер с достоинством приподнял свою шляпу, пошевелил усами и вышел. Колокольчик мягко звякнул на прощание.    Дорис кивнула Карен на сплетничающих подружек — Гектор как раз закончил с их заказом, — а сама ловко подхватила поднос с завтраком для миссис Уитмор, совладелицы их единственной в городе адвокатской конторы.  Холодная, всегда безупречно одетая женщина казалась существом с другой планеты, где не существует понятия «домашняя кухня». Дорис с трудом представляла её разогревающей суп, не то что готовящей. Но кто она такая, чтобы судить? Эта «ледяная королева» исправно делала кафе хорошую выручку, заказывая завтраки, обеды и ужины на всю свою маленькую, но требовательную семью.   — Ваш салат «Цезарь» с курицей на гриле, вода со льдом и комплексный обед с собой, как обычно, — поставила Дорис поднос на стол перед миссис Уитмор.   — Благодарю, — последовал лаконичный ответ. Бизнес-леди даже не взглянула вверх, на хозяйку, доставая из кошелька деньги.   Именно в этот момент колокольчик над дверью снова мягко прозвенел. Дорис, принимая деньги, заметила краем глаза их… своих самых загадочных, самых необычных постоянных клиентов.    Она полностью переключила внимание с миссис Уитмор на новоприбывших. Сердце Дорис, как ни странно, всегда замирало на мгновение, когда появлялись эти ребята. Скотт МакКолл, Стайлз Стилински, Лидия Мартин, Джексон Уиттмор, Эллисон Арджент и Айзек Лейхи. Не так давно к ним присоединились большой молчаливый бугай с сексапильной красоткой, которую владелица кафе отчего-то не видела раньше, и диковатая девица, явно опекаемая Стайлзом. Сегодня в их компании не хватало нескольких участников, но это все равно не влияло на то, что Дорис снова невольно мысленно назвала их «Командой». С большой буквы «К», потому что никакое другое слово не охватывало силу той невидимой, причудливо сплетенной нити, что связывала их. Нити, сотканной из общих секретов, слишком взрослых для их лет, и пережитых вместе бурь, оставивших шрамы не на коже, а где-то глубже.   Дорис так-то повидала многое за годы в своем кафе. Видела и шумные компании друзей, и угрюмые сборища подростков из неблагополучных уголков города — тех, чьи глаза слишком рано потускнели от знания изнанки жизни, а разговоры крутились вокруг сомнительных дел и «волшебных таблеток», ведущих прямиком к тюрьме.   Но Команда…  Команда была иной. В них не было тусклости, отчаяния или цинизма мелких преступников. Гиперактивный сын их нынешнего шерифа, королева старшей школы Бэйкон-Хиллс, высокомерный сын той самой адвокатши Уиттмор, про которого можно было сказать, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Наследник семьи Хейл, тот, что из семьи основателей города, подозревавшийся в поджоге собственного дома. Тихий парень, переживший домашнее насилие и неожиданно ставший только сильнее. Золотой сын, неистово обожающий свою мать-одиночку, прекрасную медсестру…  Казалось бы, какие у них могут быть точки пересечения? До недавнего времени они вращались на разных орбитах, едва замечая друг друга, а то и открыто конфликтуя по пустякам школьной иерархии. Но в какой-то момент что-то произошло, что-то серьезное, что стянуло их вместе.  И теперь «Уютный уголок» стал их постоянным местом встречи, вызывая у Дорис искреннее любопытство, смешанное с материнской тревогой.    Она переглянулась с понимающе сощурившейся Карен и подошла к «Команде», держа блокнот наготове.    Сегодня они выглядели относительно спокойно.  Не было видимых синяков, рваной одежды или той особой, лихорадочной энергии, которая часто окутывала их, как грозовое облако. Просто смертельно уставшие. Скотт казался тенью себя самого и светил темными кругами под глазами. Стайлз же, напротив, излучал тревожную гиперактивную энергию. Его нога дергалась с такой частотой, а пальцы барабанили по колену с такой яростью, что Дорис мысленно прикинула: подключи его к городской сети — и Бэйкон-Хиллс мог бы забыть о счетах за электричество. Лидия, обычно безупречная, сегодня предстала в неожиданном амплуа: без малейшего намека на макияж, с прозрачной бледностью кожи, контрастирующей с ее огненными волосами. В руках она бережно несла массивный том в потертом кожаном переплете. Дорис мельком взглянула на обложку — причудливые готические буквы, явно латынь или что-то столь же древнее и непонятное. Мисс Мартин никогда не переставала её удивлять — подобные книжные интересы могли дать фору мастистым академикам и профессорам.  Джексон Уиттмор мало того, что не заметил собственную мать, но и в целом выглядел лунатиком средь бела дня. А юный Лейхи, мальчишка, настрадавшийся от собственного отца, даже не смотрел в сторону Стайлза, с которым частенько препирался — и явно наслаждался этим — в любом своём состоянии.    Когда группа проследовала мимо самого укромного и темного угла кафе и выбрала столик поближе к центру, Дорис внутренне выдохнула. Это был важный знак. Знак того, что сегодняшний кризис не требовал от них инстинктивной обороны — тесного круга спинами к стене, с постоянным контролем входов и окон. Ее по-прежнему грызла тревога: насколько же неправильно всё это было! Сущие дети вели себя как ветераны в момент затишья перед новым штурмом, изможденные, но не сломленные неведомой никому войной.    Но… это было не её дело.   Дорис мягко встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и натянула привычную приветливую маску хозяйки: — Доброе утро, Команда! — голос ее звучал ровно и нейтрально, без намека на ту заглавную букву, что мысленно ставила она сама. — Чем порадовать вас на завтрак? Похоже, сегодня кофе будет обязателен, не так ли?   Взгляды пятерых подростков встретились в немом совещании. Дорис ждала, готовая записать их необычные, но ставшие уже привычными заказы, типа трёх порций стейка слабой прожарки для Скотта и «а повторите ещё четвертую, пожалуйста?».    — Кофе, — хором выдохнули Скотт, Айзек и Стайлз. Лидия лишь подняла покрасневшие глаза от древнего фолианта и кивнула; ее пальцы уже нервно перебирали пожелтевшие страницы с загадочными схемами, которые напомнили Дорис магические пентаграммы из дешевых ужастиков.   — Самый крепкий, пожалуйста, — пробормотал Джексон, очнувшись от ступора явно благодаря чьему-то «тактичному» пинку под столом. Его голос был глухим, лишенным обычной громогласной самоуверенности.   — Да-да-да! — болванчиком закивал Стайлз. — Много кофе! Много черного кофе, такого же черного, как моя душа после этой адской ночки!   Он попытался привычно хихикнуть, но его голос сорвался и захрипел, словно он долго и громко говорил — Дорис знала эти симптомы, сама страдая ими после особенно напряженных смен.   — Птенчик, может тебе чая с медом? — участливо спросила она, постукивая кончиком ручки по блокноту. — Горлу станет полегче, обещаю.   — Не-а, спасибо, миссис Лэнгстон! — Стайлз энергично замотал головой, чуть не задев локтем Скотта. — Только кофеин, иначе я усну прям здесь и прям щас беспробудным летаргическим сном, как самая настоящая Спящая красавица! А вам ведь не нужны проблемы в виде поисков моей истинной любви, которая должна чмокнуть бедного сонного меня, правда?   — Как скажешь, милый, — сдалась болтовне ребенка Дорис, делая пометку в блокноте «кофе x4».   — А мне воду с лимоном, пожалуйста, — тихо добавила Лидия, подождав окончания словесного поноса своего одноклассника.   — Может, хотите подкрепиться? Что-нибудь существенное? — поинтересовалась Дорис, прекрасно зная их аппетит. Обычно эти ребята наперебой заказывали что-то мясное и углеводное. Тот же Айзек не отставал от Скотта, поглощая все, что не приколочено, и каждый раз как в последний вел борьбу со Стайлзом за последние колечки жареной картошки.   Сегодня была совсем другая картина, и эта картина… угнетала. Дорис перевела взгляд юного Уиттмора, отрешенно сканирующего взглядом пространство кафе — и при этом до сих пор не заметившего свою мать.   — Джексон? Может, хочешь чего-то сладкого к завтраку? — осторожно обратилась она к подростку, не слишком старательно скрывающему свою любовь к десертам. — Айзек?..   Лейхи вздрогнул и поёжился, снова превращаясь в того самого нерешительного и забитого ребенка, каким был до вступления в «Команду».   — Н-нет, спасибо, миссис Лэнгстон, — пробормотал он, избегая прямого взгляда. — Я не голоден.   Джексон лишь отрицательно качнул головой, сохраняя молчание. Не сдаваясь, она перевела взгляд на Стайлза — последнюю надежду на нормальный завтрак.   — Может, булочек? Или шоколадных маффинов? Только-только испекли, совсем свежие!   Стилински встрепенулся, его глаза загорелись знакомым, хоть и явно усталым, огоньком.   — Да, булочку с корицей! Нет, лучше две булочки!.. И три круассана с шоколадом и ванильной посыпкой! Сахар нужен мозгу для генерации гениальных идей, — постучал он по виску, попытавшись лучезарно улыбнуться и с треском провалившись в своей попытке.   — Мозгу нужен сон, Стайлз, — вяло пробормотал Скотт, поморщившись и потерев переносицу, словно стараясь избавиться от головной боли. — Но булочек мы возьмём, э-э. Две с шоколадом и одну с маком, — продиктовал МакКол практически без запинки, вспомнив предпочтения Уиттмора. —  И… может, овсянку для Айзека?.. — он вопросительно покосился на друга, привалившегося к необычно безучастному к этому факту Джексона. Лейхи снова неуверенно кивнул. — Да, давайте овсянку.   — И салат «Цезарь», будьте добры, — Лидия слегка кивнула в сторону Уиттмора, своего то ли парня, то ли нет, и Дорис понятливо улыбнулась, дописывая в блокнот пожелание.   Уже уходя передавать заказ Гектору, она кинула последний взгляд на столик.  Над «Командой» витало ощутимое облако изнеможения, причем совершенно не похожего на то, что бывает после полуночных тусовок, с сопутствующими симптомами в виде похмелья и светобоязни. Это была смесь бессилия, разочарования и физического истощения от ночных бдений. Над чем они сидели?.. Явно не над школьными учебниками. Дорис мысленно усмехнулась, подходя к перегородке между кухней и залом, где Гектор непрофессионально удивился необычно обычному заказу.   — Да, сегодня без стейков с кровью, — прошептала она повару, пожимая плечами, и обернулась. — Зато много кофе, салат «Цезарь» и горы выпечки для нашего юного гения.   Зрелище за столиком «Команды» было знакомым: Лидия оторвалась от книги, и её зеленые глаза требовательно впились в Джексона в безмолвном вопросе. Тот ответил едва заметным покачиванием головы — «все в порядке». Айзек откинулся на спинку сиденья и вытянул длинные ноги под столом, однако, несмотря на расслабленность позы, его плечи были напряженно приподняты. Стайлз уже воткнулся в телефон, яростно что-то печатая и временами переговариваясь с Лидией, а Скотт, их негласный лидер, закрыл лицо руками, растирая лоб; его обычно смуглая кожа отливала неприятной зеленоватой бледностью.   Дорис направилась к столику старшеклассниц, уже закончившим свой завтрак. Их возбужденный разговор громким шепотом донесся до нее раньше, чем она подошла.   — Бетс, да перестань ты пялиться на них! — прошипела одна из них, темноволосая. — Это неприлично, как минимум, а как максимум… выглядит странно!   — А я тебе говорю, что это ненормально! — вторая угрожающе поставила на стол допитую чашку. — Видела, как они вчера сорвались с истории?.. Невероятно… Как их ещё не выгнали за систематические прогулы? Свалили все вместе, как всегда, а потом миссис Лоуренс мне рассказала, что видела их у кромки заповедника! Ночью!   — А что миссис Лоуренс там делала? — скептически поинтересовалась… вроде бы Джейн?.. Джоанна?  Дорис незаметно замедлила шаг.   — У неё бессонница, — отмахнулась Бетси. — И она с моей бабушкой общается, поэтому я знаю. Так вот, Джо!..   — Боже, только не начинай снова свои теории заговора про секту… — застонала Джо, опуская голову на стол.   Дорис вежливо кашлянула, прерывая их в высшей степени интересный разговор.    — ...Могу я предложить вам что-нибудь на десерт, юные леди? — ее голос был теплым, но профессионально прохладным. Девушки вздрогнули, словно их поймали на месте преступления.   — Нет-нет, спасибо! — прощебетала Джо, а Бетси украдкой бросила еще один быстрый взгляд на «Команду», за что немедленно получила очередной «незаметный» щипок за руку. — Принесите счет, пожалуйста!   — Минутку, — улыбнулась Дорис и развернулась к стойке. По пути она понимающе переглянулась с Карен, которая как раз несла к столику «Команды» поднос с кофе и водой для Лидии.   Пока Дорис выписывала счет старшеклассницам, её мысли невольно обратились к ещё одному Стилински, отцу Стайлза Джону — шерифу их небольшого городка. Она застала те времена, когда он только вступал в должность, видела его успехи и неудачи, знала о трагедии в его семье и наблюдала за их отношениями с сыном. Дорис была уверена, что Джон был посвящен в тайну — или по крайней мере знал о происходящем больше неё. Необязательно, чтобы он имел те же самые подозрения, что и Дорис, особенно учитывая, что та ими ни с кем не делилась и делиться не собиралась, предпочитая держать всё на уровне тревожных размышлений, не требующих подтверждения. Но Стилински-старший точно знал, что его сын и его друзья вовлечены во что-то явно выходящее за рамки обычных подростковых проблем. Она видела это в его усталых и напряженных глазах, когда тот заходил к ней в конце своей смены и мгновенно сканировал взглядом зал, выискивая знакомые силуэты. Если «Команда» еще не разбегалась по своим тайным делам, он отмечал каждый новый синяк и очередную будущую заплатку на порванной одежде. Она видела, как его челюсть сжималась, когда он замечал их стол, буквально превратившийся в настоящий штаб: заставленный не только полупустыми тарелками, но и старыми книгами в потрепанных переплетах, раскрытыми и тихо гудящими ноутбуками, тетрадями с заметками сумасшедшего. Иногда он уводил Стайлза к стойке, и Дорис, делая вид, что полирует блестящую поверхность, ловила обрывки их сдавленно-напряженных разговоров: отчаянную жестикуляцию сына, сжатые кулаки отца, его холодное: «Ничего не хочешь мне сказать?» и жесткое «Чтоб больше никаких ночных вылазок!». А однажды… однажды она и вовсе уловила нечто, заставившее ее усомниться в степени его неведения: «…и перенеси свои… эксперименты с серебром из спальни в подвал! Не оставляй это на виду, Стайлз! Оно светится, как чертов маяк, для… для всех, кто может быть заинтересован!» — прошептал тогда Джон сыну, и в его голосе была не только отцовская строгость, но и знание, слишком конкретное для простых подозрений. Да… шериф нес свой груз молча, никому не жалуясь, но тяжесть его была заметна невооруженным взглядом. Причем тяжесть двойная: для Дорис было очевидно, насколько трудно ему быть законопослушным полицейским и одновременно отцом подростка, по уши вляпавшегося во что-то невообразимое.    Хозяйка «Уютного уголка» никогда не лезла в их дела и не задавала лишних вопросов, но… она сочувствовала. Сочувствовала отцовской тревоге Джона, его бессилию полностью оградить сына от опасности. И если шериф сегодня заглянет за очередной коробкой пончиков… она, пожалуй, невзначай упомянет, как «Команда» выглядела утром. Про усталость, про то, что Айзек и Джексон почти ничего не ели. Про сорванный голос Стайлза и странную книгу Лидии. Не как донос, совсем нет, просто как... информация для союзника. Для другого взрослого, который тоже видит абсурд происходящего с детьми со стороны и тоже не в силах его остановить.   Мелодичный звонок колокольчика над дверью вырвал Дорис из размышлений. Она подняла глаза, и ее лицо автоматически расплылось в теплой улыбке.   — Луиза! Доброе утро! — она подождала, пока бойкая старушка, слегка запыхавшись, подойдет поближе к стойке. — Тебе как обычно, чай с мелиссой и пирожок с вишней?   Дорис протянула счет взволнованным школьницам, которые поспешно расплатились и почти выбежали, украдкой бросив последние взгляды на «Команду».   — Доброе, дорогуша. Конечно, мне все то же, что и всегда, — глаза пожилой дамы сразу же нашли один из самых тихих, но самых заполненных сегодня столиков — не угловой. — О, наши герои на месте? Хм, цвет лица у них что-то не воскресный... Бледноваты, как поганки после дождя.   — Бессонная ночка, видимо, — вздохнула Дорис, поворачиваясь к чайнику. Ее взгляд встретился с Карен, ловко балансировавшей с подносом; та улыбнулась и миссис Дрю, и хозяйке, прежде чем скользнуть дальше между столиками.   — В их возрасте это не удивительно, — миссис Дрю укоризненно покачала головой, вполоборота разглядывая поникшие фигуры за тем столиком. Джексон почти сполз с сиденья, а Лидия подперла голову рукой, уткнувшись в книгу. Пожилая дама машинально помахала рукой в ответ на приветствие каких-то своих знакомых.   — Луиза, скажи… — не выдержала Дорис вернувшихся при взгляде на Стайлза мыслей о шерифе, стараясь звучать непринужденно. — Ты Джона Стилински в последнее время не встречала?.. Кажется, мужчины в этом роду совсем забыли, что о себе нужно заботиться.    Кипяток заструился в фарфоровую чашку с веселыми пёселями во фраках, лихо отплясывающими с гусями в цилиндрах. Пар поднялся живописными клубами, неся одуряющий, пряный аромат мелиссы и чего-то неуловимо горьковатого. Миссис Дрю оживилась, ее глаза за очками блеснули азартом хранительницы и собирательницы городских сплетен и тайн.   — Видела, дорогуша, видела! Как раз вчера, под вечер, у больницы стоял! — она наклонилась через стойку, понизив голос до конспиративного шепота, едва слышного под гул голосов и шипение кофемашины. — Вид у него, Дорис... Бледный, что твои занавески! А глаза... такие усталые, словно из него все соки высосали. Он до-о-олго в трубку говорил, да так грозно! Миссис Крейг, та, что из 13-той палаты на первом этаже, стояла рядом с окном и потому услышала немного… — миссис Дрю оглянулась и еще больше понизила голос. — Как шериф рявкал в трубку про какой-то «незаконный ордер без печати»! И про «волчьи прогулки» что-то... А потом, — ее шепот стал почти неслышным, — про исчезновения. Домра Крейг так-то глуховата, но расслышала: две девушки пропали! Молодые! Аж мурашки по коже... Страшное дело, Дорис, ей-богу! Как будто нам прошлых приключений было мало…   Дорис кивнула, губы ее плотно сжались в тонкую ниточку. Словно стая испуганных птиц, мысли взметнулись в голове: пропажи девушек... магические схемы в книге Лидии… Незаконные ордера... «Волчьи прогулки»… Домра Крейг, конечно, почти не слышит, но в сплетнях ей равных нет. Холодная дрожь пробежала по спине. Ее рука невольно дрогнула, и ложка, размешивающая сахар в чае для Луизы, плеснула жидкость через стенку чашки.    — Да уж, — Дорис достала тряпку, протерла небольшую лужицу и подвинула чашку ближе к краю. — Жить порой страшновато становится, правда?.. А я про исчезновения и не слышала.    — Спасибо, дорогуша, — миссис Дрю взяла чашку, вдыхая успокаивающий аромат. — Думаю, наш Джон просто не хочет паники. Народ у нас мнительный, ох, какой мнительный! Ты же знаешь, заслышат такое — и понеслась: крики, сплетни, скандалы...   — Но как же хотя бы предупредить девушек, чтобы не гуляли по ночам? — вырвалось у Дорис, и ее профессиональная маска на мгновение сползла, обнажив искреннюю тревогу. Она тут же поймала себя на этом, и теплая улыбка, лишь чуть напряженная в уголках губ, вернулась на её лицо. — Впрочем, не буду тебя отвлекать от чаепития, Луиза. Наслаждайся! Приятного аппетита!    Она легким движением поправила салфетку рядом с пирожком, завершая разговор и давая подруге знак погрузиться в привычный утренний ритуал.   Много позже, через несколько часов, когда и Луиза Дрю, и мистер Шелтон, забежавший на чашечку кофе перед своей второй работой, и Лестер Норд со своей девушкой, и прочие знакомые постольку-поскольку лица ушли, «Команда» засобиралась тоже. Надо отдать им должное — они никогда не оставляли после себя мусор, и даже, понукаемые мисс Мартин или мисс Арджент, всегда относили испачканную посуду на стойку.  Однако сегодня атмосфера в их группе, которую Дорис надеялась улучшить парой дополнительных круассанов для Джексона и кусочками фруктов в овсянке Айзека, все еще была вопиюще похоронной. Они казались даже более поникшими, чем когда пришли сюда в числе самых ранних пташек; видимо, перевод с готического древнегреческого или латинского в исполнении Лидии им пришелся не по душе и только расстроил. Дорис ласково улыбнулась помахавшему ей на прощание Стайлзу и пожелала хорошего дня Скотту, что, по всей видимости, все еще мучился от головной боли.    Что ж. Она сделала все, что могла.    Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к крышам, в «Уютном уголке» случился предсказуемый, но от этого не менее суматошный вечерний наплыв. Дорис, чувствуя нарастающую боль в пояснице, отдающую в ноги, но не позволяя ей повлиять на профессиональную улыбку на лице, ловко управляла хаосом за стойкой.  Первыми во второй волне стали двое знакомых лиц — Элинор Прайс, недавно вернувшаяся в родной Бэйкон-Хиллс после университета и с энтузиазмом (и легкой растерянностью) взявшая бразды правления над английской литературой и языком у старшеклассников, и мистер Райт, школьный психолог, чьи дополнительные уроки французского в последний год пользовались неожиданной популярностью. Дорис давно ловила себя на мысли: что их связывает? Слишком уж часто они появлялись вместе — то ли близость простых коллег, то ли нечто большее? Их динамика была загадкой не хуже отношений в «Команде».   — Что будете заказывать? — донеслось до ушей Дорис добродушное Ленино, пока она сама в спешке фасовала по крафтовым пакетам гору разнообразных круассанов и маффинов с собой вечному мистеру «Побыстрее, я спешу» Хэдли.  Карен выглянула из подсобки, уже переодетая в уличную одежду, виновато махнула хозяйке и, лавируя между нахлынувшей толпой, выскользнула за дверь. Колокольчик прощально звякнул ей вслед.   Дорис, передав объемный пакет мистеру Хэдли и получив в ответ только кривую улыбку, переключила внимание на учителей. Они расположились недалеко от стойки, но шум зала — гул голосов, звон посуды, шипение кофе-машины — надежно скрывал их разговор от посторонних ушей. Лена, поймав ее взгляд в паузе между заказами, лишь пожала плечами, что явно означало: никаких пикантных тем и ноль намёков на флирт. Обычный рабочий ужин коллег.   Заметив грязную посуду на освободившемся соседнем столике, Дорис жестом попросила Лену подменить ее у стойки и поспешила навести порядок.   — ...Ты говорил, что видел вчера вечером молодежь под предводительством МакКола, Маркус? — уточнила Элинор и огорченно покачала головой. — Я надеюсь, что они успеют выспаться до завтрашнего дня. Со следующей недели у них начинается пора контрольных…    Мистер Райт вздохнул, поправляя очки. Дорис, делая вид, что тщательно протирает столешницу, замерла. Она ждала нежных признаний, а наткнулась на кое-что куда более тревожное. Вспомнились рассказы Луизы, отсутствие шерифа (наверняка задержался на работе) и общую усталость «Команды» …   — МакКол?.. — эхом отозвался психолог. — Сомневаюсь, что он или его компания спали этой ночью. Знаешь, иногда мне кажется, что они работают на каком-то альтернативном топливе.    Элинор фыркнула. Дорис, собрав тарелки, двинулась дальше, балансируя подносом.   — Действительно, — услышала она уже у следующего столика. — Откуда у него столько сил? После лакросса — который он явно не пропускает, в отличие от моего предмета, — он еще носится по городу и лесу, а на уроках… ну, присутствует. Физически. Иногда. — Присутствует — это громко сказано, — парировал мистер Райт, заметив Дорис и вежливо улыбнувшись. Она ответила легкой улыбкой и направилась к кухне сдать посуду.   Спустя пару минут Дорис вернулась с заказом к столику, на время ставшему свидетелем разговоров, которые обычно происходят в учительской. Уж кому-кому, а миссис Лэнгстон, отработавшей почти девять лет в здешней школе, этого не знать!   — …просто поразительно, как они держатся, — почти прошептала Элинор, наклоняясь к мистеру Райту. — Ты не замечал? Такая... спаянность, слаженность. Без слов! Мне рассказывала Агата Пирс, как они постоянно синхронно что-то делают, находясь при этом в разных классах! И от них исходит… вот это постоянное напряжение. Это странно, ты так не думаешь, Маркус?    Она умолкла, сделав глоток чая. Мистер Райт дождался, пока Дорис поставит его стакан.   — Да… у них специфическая групповая динамика, это я тебе как психолог скажу, — произнес он с профессиональной сдержанностью, благодарно кивнув Дорис. Та, улыбнувшись, отошла к пенсионерам Лоуренс, чей заказ знала наизусть. — Высокий уровень тревожности у всех… гипербдительность. Синдром выжившего, хоть и неясно, от чего именно, они никогда не общаются со мной сверх необходимых ежегодных тестов. И эта их… изоляция от остального школьного социума! Буквально своя вселенная со своими правилами.   Дорис кивнула в такт монолога психолога, соглашаясь с его мыслями, приветливо улыбнулась Амелии и её мужу, и отошла к перегородке между кухней и залом — передать заказ.  Она поспешила скорее вернуться, мысленно виновато пожимая плечами. Не то чтобы она была жалкой сплетницей на постоянной основе… видимо, «Команда» делала ее такой, будучи исключением из правил даже в этом.    — …Стилински — к его диагностированному СДВГ я бы добавил… мм… классический случай тревожного расстройства с элементами паранойи, но очень хорошо адаптированный. И так далее. Они друг друга поддерживают, это видно. Но цена этой поддержки… — мистер Райт приподнял бровь, отпивая от своего лимонада и приступая к лимонному пирогу. Дорис отвернулась и передернула плечами: этот парень иногда перебарщивал со своей любовью ко всему кислому и горькому.    И все же… его слова ложились точно в цель.   — Ты думаешь, они в чем-то замешаны? — спросила Элинор, понизив голос еще больше. Дорис небрежно засунула в карман фартука скомканные салфетки с соседнего столика. — В чем-то опасном или… незаконном?..   Мистер Райт покачал головой, но в его глазах не было отрицания, скорее осторожность: — Без доказательств я могу только передать тебе спекуляции в учительской, которые ты и сама прекрасно знаешь. Но их поведение, их состояние… Оно не вписывается в стандартные подростковые проблемы. И ты видела?.. У них слишком много… плохо скрываемых травм.    Он снова поправил очки, взгляд его скользнул к Дорис, поправлявшей салфетницы на соседнем столе.   — Спасибо за пирог, миссис Лэнгстон. Как всегда просто чудесен! — его вежливая улыбка легла на лицо маской, заставляя Дорис принужденно кивнуть и окончательно отойти, отпуская из-за стойки взмыленную Лену.    Мистер Райт, как психолог, видел следствие, но не мог — или не хотел — назвать причину трещин на фасаде подростков. Однако же его наблюдения били прямо в точку, насколько Дорис могла понять. Он не наблюдал заживающие за считаные часы синяки на Айзеке и Скотте, не видел постоянную замотанность «Команды», их вечную напряженность, не слышал странных разговоров о стрелах, охотниках и заклятиях, после которых Дорис хотелось встряхнуть головой и поинтересоваться, в какой такой сказке они живут. Маркус Райт не замечал непонятных красноватых отблесков на фарфоровом боку кружки Дерека Хейла, изредка присоединявшегося к собраниям, и не помогал Стайлзу с поисками рецепта для выведения крови с одежды без каких-либо вопросов и уточнений.  Но его профессиональный взгляд зафиксировал главное: группу детей, живущих в состоянии перманентной осады, платящих за свою сплоченность непонятную, но явно высокую цену.   Вечер тянулся медленно, но толпа постепенно редела. Лена с Дорис перестали сбиваться с ног, пытаясь обслужить всех и убрать мусор со столов до того, как за них кто-то сядет. Усталость накатывала волнами, тяжелая и сладкая, как гуща от эспрессо. В тишине опустевшего кафе отчетливее звучали обрывки дня, проносящиеся перед глазами в попытке все осознать и переосмыслить уже не на бегу.  Привычная суматоха клиентов прерывалась яркими всплесками интереса к тем самым необычным посетителям — к «Команде», свидетелями и наблюдателями за которыми сегодняшний день был невероятно богат. Миссис Дрю, старшеклассницы со своими теориями о сектах, недо-парочка учителей… Не хватало только шерифа, но он иногда приезжал перед самым закрытием, едва успевая забрать свой законный бургер, так неодобряемый сыном.    Дорис посмотрела на дверь, на улицу, где темнело буквально на глазах. Где-то там были они сейчас — Скотт, Стайлз, Лидия, Дерек... Все они. Сражались со своими невидимыми демонами. Рисковали. Получали синяки всевозможных цветов и раны, которые не покажешь школьному психологу. И приходили сюда.  В ее кафе. В уютный уголок, который привлекал не только крепчайшим кофе, стейками с кровью, картошкой спиралькой и зеленым чаем, но и возможностью передохнуть. Дать себе минуту, час, два передышки между беготней, в месте, где их странности если и не понимали, то хотя бы не тыкали пальцем. Где Дорис молча подкладывала лишнюю котлету, приносила нитки для порванной куртки Дерека или просто не задавала лишних вопросов, когда Стайлз засыпал лицом в блинчиках.   «Уютный Уголок» был их невольным убежищем. Перевалочным пунктом.  И Дорис, хоть и не знала… и в принципе не хотела знать правду, чувствовала странную, почти материнскую ответственность за это пространство тихой поддержки.    Она протянула руку и щелкнула выключателем. Теплый свет вывески погас, словно занавес мягко опустился после окончания спектакля. Дверь закрылась на ключ с мягким щелчком, и кафе погрузилось в полумрак, освещенное лишь призрачным светом дежурной лампы над стойкой. Гектор и Лена, устало прильнув друг к другу плечами, махнули рукой на прощание и растворились в сизых сумерках вечернего Бэйкон-Хиллс.   Оставшись одна на крошечном освещенном пятачке перед входом, Дорис посмотрела им вслед. Глубокая усталость продолжала гудеть в костях, но странное чувство тепла разливалось внутри.  Никогда не жалела она о том дне, когда променяла школьные коридоры на аромат кофейных зерен и звон колокольчика над дверью. Пока здесь, в её «Уютном уголке» был свет, пока она могла накормить, обогреть и дать передышку... Любая усталость того стоила. Особенно для тех, кто приходил сюда с ранами, видимыми лишь ей, и уходил, чуть расправив плечи.   Взгляд Дорис упал на темное стекло двери кафе.    Для них — для этой странной, изнуренной «Команды» — огоньки ее кафе были крошечным маяком в бурном море их безумной жизни. Она это знала. И пока они платили наличными и не оставляли кровавых пятен на льняных скатертях... пока нуждались в этой передышке... она молча будет стоять на страже своего «Уютного Уголка».   Ведь кто-то же должен.