Лидер монашеского ордена

             Едва Минцзюэ успел зайти в комнаты Сичэня, как цепкие руки сгребли его в объятия, а губы подверглись дерзкому нападению. Выдохнув довольный смешок в рот Первого Нефрита, Чифэн-цзунь прижал возлюбленного к себе ещё крепче, не упустив возможности широко расставленными пальцами стиснуть зад, скрытый под бело-голубыми одеждами. Цзэу-цзюнь шумно втянул носом воздух и прикусил растянувшуюся в самодовольной усмешке губу. Маленькое противостояние на этом закончилось, оставив мужчин просто наслаждаться тесной близостью и чувственным поцелуем после месяца разлуки. — Глава ордена Лань уже успел соскучиться, хотя мы виделись на ужине не более полутора часа назад? — дразняще поинтересовался Минцзюэ, когда пришлось оторваться от желанных губ из-за нехватки воздуха. — Вот так вот с порога накинулся на меня... Что за варварство? — А глава ордена Не, видимо, совсем не соскучился, и поэтому пришёл ко мне в спальню, даже не подождав, когда его волосы после омовения полностью высохнут, — Сичэнь зарылся пальцами в слегка влажные в некоторых местах пряди. — И что за бесстыдство? Ты шёл ко мне по улице без надлежащей причёски. Не боишься слухов? — Если кто-то из твоих адептов нарушает правила и не спит после вечернего отбоя в девять часов, это не моя проблема, — усмехнулся Чифэн-цзунь. — Я хотя бы соблюдаю приличия у всех на глазах, пока Вэй Усянь чуть ли не лезет к Ванцзи на колени. Такими темпами твоего дядюшку скоро хватит отклонение ци. Тем более он, кажется, догадался о нас. Если бы он был главой ордена, он объявил бы мне войну за то, что я охмурил его последнего, подававшего надежды на продолжение рода племянника. Сичэнь засмеялся, уткнувшись лбом в плечо возлюбленного, а затем поцеловал его в уголок губ и чуть сощурил глаза, прожигая Минцзюэ взглядом. — У тебя слишком хитрый вид, Сичэнь. Что у тебя на уме? Губы Первого Нефрита растянулись в лукавой улыбке, и из-за разгоравшегося в глазах огня он стал совсем похож на голодного лиса. Сичэнь помедлил с ответом, разгладив несуществующие складки на одежде Чифэн-цзуня. — Я хочу тебя немного помучить. Удивлённый и заинтригованный Минцзюэ изобразил на лице волнение. — Возможно, мне стоит позвать на помощь. Я попал в лапы к какому-то садисту. — Здесь висят заглушающие талисманы... — беззаботно оповестил Цзэу-цзюнь с невинным выражением лица, как будто разговор шёл о погоде. — Тебя никто не услышит. Конечно, Минцзюэ эти талисманы заметил сразу. Они требовались всегда, когда возлюбленные оставались наедине. — О, значит, я угодил в тщательно подготовленную ловушку, — Чифэн-цзунь продолжал притворяться испуганной жертвой, хотя в его глазах не было ничего, кроме озорства и заинтересованности. — Что безжалостный Цзэу-цзюнь собирается со мной делать? — Я хочу кое-что испытать на тебе. Ты мне доверяешь? — Сичэнь, — Минцзюэ закатил глаза, — я доверил бы тебе свою жизнь. С чего бы мне не доверить тебе свою задницу или на чём ты там собираешься испытывать свою идею? — Хорошо, — Первый Нефрит улыбнулся и снова коротко поцеловал его в губы. — Тогда раздевайся и ложись на спину. Чифэн-цзунь никому бы не признался, как ему понравился этот командный тон, спрятанный под обманчиво мягким голосом. Охотно подчинившись, он на ходу распахнул все слои и снял их уже около кровати, избавившись от оставшейся одежды и ленты в волосах. Мужчина улёгся на спину, и Сичэнь не заставил себя долго ждать, тут же усевшись ему чуть ниже груди и достав из кармана в рукаве верёвки. — Интересно, что ещё порядочный Цзэу-цзюнь хранит в своих рукавах, о чём другие даже не догадываются? — хохотнул Минцзюэ, не выдав своей настоящей реакции. Однако Первый Нефрит заметил, как его возлюбленный вдохнул чуть громче обычного, а глаза заинтересованно и вожделенно блеснули. Сичэнь подавил улыбку, довольный тем, что ещё ничего не началось, но Минцзюэ уже явно нравилось происходящее. Вообще Минцзюэ, вопреки своему непреклонному и горделивому характеру, был удивительно податливым, когда в Цзэу-цзюне просыпалась мягкая властность, и с радостью потакал любым его прихотям. Первый Нефрит был единственным человеком, перед которым Чифэн-цзунь мог добровольно встать на колени...и не только в знак уважения или извинения. Когда Цзэу-цзюнь наложил на верёвки заклинание и взял Минцзюэ за запястье, он остановился в нерешительности, вспомнив, что его возлюбленный был когда-то связанным в Безночном Городе. Ради страсти и любопытства он не стал бы заставлять Чифэн-цзуня испытывать дискомфорт от неприятных воспоминаний. За всё время их отношений Сичэнь ещё ни разу не пытался обездвиживать мужчину, поэтому не знал наверняка, вызовут ли верёвки чувство уязвимости от невозможности самовольно двигаться. — Хэй, — привлёк внимание Минцзюэ, то ли догадавшись о его направлении мыслей, то ли просто заметив взволнованность. — Я уже сказал, что доверяю тебе. Если это ты, то всё в порядке. Это успокоило Первого Нефрита, и он благодарно улыбнулся, поцеловав запястье, прежде чем отвести его за голову и связать верёвкой со вторым. — Ты же знаешь, что я могу разрушить заклинание и порвать их? — напомнил Чифэн-цзунь, пока Сичэнь привязывал конец верёвки к кровати. — В этом случае я просто сам прижму твои руки. С этим ты уже ничего не сделаешь, как ты знаешь. Сичэнь не хвастался, а просто констатировал факт. И да, Минцзюэ был прекрасно об этом осведомлён, и его заводила мысль о том, чтобы быть бессильным перед неестественно мощными руками возлюбленного. Первый Нефрит сполз ниже по телу мужчины и втянул его в неторопливый, глубокий поцелуй, в то же время выудив из рукава ещё пару необходимых предметов. Мягко оторвавшись от губ, Сичэнь сполз ещё ниже, немного пососав кадык и пару раз влажно проведя языком по яремной впадине. Тело под ним было восхитительно расслабленным, на деле подтверждая заверения Чифэн-цзуня в доверии. Свободная рука Первого Нефрита, исследовавшая крепкие мышцы груди и рёбра, потянулась назад и легонько хлопнула по основанию бедра. Минцзюэ с готовностью раздвинул ноги, согнув их в коленях. Воспользовавшись маслом из бутылька и немного согрев его в пальцах, Сичэнь расположился между бёдер и дотянулся рукой до ложбинки между упругими ягодицами. Пока его пальцы кружили вокруг отверстия, оглаживая складки и чуть надавливая внутрь, Цзэу-цзюнь осыпал поцелуями живот и дразнил языком соски, чувствуя, как они затвердевали под его ласками. Начавшего проявлять интерес члена он намеренно не касался, хотя иногда кисточки на нефритовых украшениях или волосы задевали его. Месяц они не виделись, а во время последних встреч Минцзюэ не успел побыть принимающим, так что из-за непривычки даже в расслабленном состоянии он обхватывал два пальца довольно туго. Но Сичэню в этот раз большего и не требовалось. Ещё пару раз плавно двинув пальцами вперёд-назад, проворачивая при этом запястье, Цзэу-цзюнь отстранился и уселся в ногах возлюбленного. Он смазал маслом предмет, на котором основывалась идея для сегодняшней ночи. Это был фигурный нефритовый стержень, вырезанный так, чтобы один конец плавно расширялся, а на другом конце было отверстие для пальца, чтобы удобнее было вытаскивать. В общем, это была обычная с виду небольшая пробка, по размеру подходящая для того, чтобы прижиматься к самой чувствительной точке. — Ноги шире, — распорядился Сичэнь всё тем же спокойным голосом. Подавив довольную усмешку, Чифэн-цзунь немного поджал ноги, предоставив лучший доступ. На мгновение он задумался, как повёл бы себя Цзэу-цзюнь, если бы Минцзюэ не послушался. Мысль о том, что Сичэнь сам подхватил бы его ноги и решительно развёл в стороны и назад, возбудила его ещё больше. Хоть тёплые пальцы и смазали наконечник, стержень всё равно не успел согреться, поэтому Минцзюэ непроизвольно вздрогнул и сжался, когда прохладный камень упёрся в его разгорячённое из-за движения пальцев отверстие. Сичэнь поцеловал его колено в качестве извинения и медленно втолкнул пробку внутрь, наблюдая, как кольцо мышц само втянуло в себя инородный предмет, когда самое широкое место уже оказалось внутри. Первый Нефрит как будто в качестве похвалы огладил ладонями внутреннюю сторону бёдер от ягодиц до ямки под коленом, а затем пальцами ласкающе прошёлся по голеням. Когда он достал из рукава ещё пару верёвок, Минцзюэ весело рассмеялся и упёрся пальцами левой ноги в живот Сичэня, дразняще двигаясь вверх. — Вот это я понимаю — истинный лидер монашеского ордена. Я не удивлюсь, если у тебя там обнаружатся кляпы и хлысты. — Я посмотрю, как ты будешь смеяться минут через десять, — ответил Цзэу-цзюнь с миловидной и одновременно угрожающей улыбкой и схватил ногу, обмотав щиколотку верёвкой. Минцзюэ угрозой не впечатлился, но довольно усмехнулся такому поведению и приподнял брови, будто говоря: «Ну давай, удиви меня». Пока Первый Нефрит занимался привязыванием ног к кровати, Чифэн-цзунь пытался предположить, что такого задумал его возлюбленный, чтобы его пришлось обездвиживать. Пробка по ощущениям была самой обыкновенной: похожей они когда-то уже пользовались. Да, наконечник прижимался к чувствительному бугорку, но если лежать неподвижно, то не будет и трения, которое при определённых обстоятельствах заставило бы мужчину «помучиться». Когда Сичэнь закончил, он слез с кровати и встал у её изножья, осматривая свою работу. — Тебе комфортно? Положение сведённых рук над головой никогда не было удобным, особенно на протяжении долгого времени, но верёвки были натянуты не настолько сильно, чтобы вызывать боль от вытягивания рук из плечевых суставов. Ноги тоже двигались довольно свободно — их можно было и выпрямить, и согнуть, и свести немного у́же или развести немного шире. Ни щиколотки, ни запястья не были передавлены, но и выскользнуть просто так не имели возможности. Минцзюэ попытался развести руки, чтобы порвать верхнюю верёвку, и она засветилась голубым цветом — укрепляющее заклинание работало. — Всё в порядке, — ответил Минцзюэ. — И с этим тоже всё в порядке, — повторил он, когда в глазах Сичэня снова мелькнуло беспокойство. Первый Нефрит спрашивал не только о физическом комфорте, и Чифэн-цзунь понял это. Будучи полностью голым, с обездвиженными руками и разведёнными ногами перед полностью одетым и вольным в действиях Сичэнем, Минцзюэ действительно испытывал некоторую уязвимость. Но это была не та уязвимость перед безжалостным врагом, которая внушала ледяной страх и опасение за свою жизнь и заставляла чувствовать себя загнанным зверем. Это была уязвимость перед любимым мужчиной, которая вызывала толику смущения, сладкую дрожь и приятное тянущее ощущение внизу живота. Минцзюэ доверял Сичэню, поэтому факт того, что он был беспомощен в его руках, под его полным контролем, не пугал его, а наоборот дико возбуждал. Особенно кровь приливала к его члену и щекам из-за пристального, пожирающего взгляда. Множество раз возлюбленные обнажались друг перед другом и стояли в позах разной степени откровенности, но это был новый, немного иной опыт. Безупречно собранного вида Сичэнь, запахнутый во все слои одежды, кроме верхнего, который оценивал и поедал глазами его абсолютную наготу, вызывал у Минцзюэ и неожиданное желание свести ноги, будто он был стеснительным подростком, и желание наоборот выглядеть как можно развратней, чтобы заставить возлюбленного не просто любоваться, но и накинуться на него. Цзэу-цзюню нравилась такая добровольно и доверчиво предоставленная власть не меньше, чем самому её отдавать. Ещё ничего не началось, а ему уже хотелось зацеловать, облапать, искусать его обездвиженного и едва заметно покрасневшего возлюбленного, вытащить пробку и самому погрузиться в жаркую тесноту. Но у Первого Нефрита был другой план, ради которого он должен был сдержаться. — Ты помнишь, какое слово нужно сказать, если захочешь прекратить? — уточнил Сичэнь, обойдя кровать и наклонившись, чтобы погладить Чифэн-цзуня по щеке. Они ни разу не воспользовались этим словом, но это было важно. — Помню. Но я сомневаюсь, что ты способен сделать что-то, что я захочу прекратить, — усмехнулся Минцзюэ и повернул лицо, чтобы поцеловать ладонь. — Давай уже. А то столько интриги и угроз напустил, а когда делом займёшься? Цзэу-цзюнь подавил ответную ухмылку и молча отошёл от кровати, подойдя к расположенному недалеко столику. Чифэн-цзунь проводил его удивлённым взглядом, но предположил, что мужчина хотел что-то забрать со стола. Однако Сичэнь чинно уселся и развернул в руках какой-то свиток, с умным видом принявшись его читать. Живое воплощение деловитости и приличия, если не обращать внимания на кровать... — В этом и заключается твоя «пытка»? Ты решил оставить меня здесь на ночь замерзать с затычкой в заднице? Первый Нефрит сумел подавить смех и сохранить спокойное выражение лица. Он действительно просматривал глазами текст, но не вчитывался в него. Сичэнь решил выждать около пары минут, чтобы заставить Минцзюэ находиться в постоянном напряжении и ожидании какого-то действия. Это действительно работало, но бездействие и тишина начинали истощать терпение Чифэн-цзуня, и он не прекращал эту невнятную игру, лишь потому что был уверен — это временно. Мужчина повёл плечами и опустил затёкшую ногу на кровать. Ответ на вопрос, в чём же заключалась идея Сичэня, проявил себя неожиданно — настолько неожиданно, что Минцзюэ дёрнулся и шумно втянул воздух через зубы. Он почувствовал, как по всему его телу пробежалась чужая, но знакомая энергия, эпицентром которой была слабо вибрирующая пробка. Так же внезапно, как стимуляция началась, она и закончилась. Затем Первый Нефрит снова привёл пробку в действие, на этот раз задержав воздействие немного подольше. Чифэн-цзунь сумел подавить дрожащий вдох, но не смог сдержать дрожь от немного волнительного, но сладкого предвкушения. Теперь он был готов признать, что угрозы Сичэня были оправданы. Впереди была целая ночь, и у Цзэу-цзюня была конкретная цель — «помучить» своего возлюбленного. С такой интересной и приятной вещицей эта цель была очень даже достигаема. Минцзюэ был уверен, что Сичэнь не упустит возможности довести его до грани. Чифэн-цзунь повернул голову и встретился с возлюбленным взглядом. Если на лице Первого Нефрита и не отразилось почти садистское удовольствие, то в смеющихся глазах оно было очевидным. Это было затишье перед бурей — Цзэу-цзюнь лишь проверял, работала ли пробка вообще. Минцзюэ невольно сглотнул в предвкушении новых импульсов, но возлюбленный опять испытывал его терпение. В момент, когда стимуляция снова началась, Чифэн-цзунь опять вздрогнул от неожиданности. Сичэнь начал со слабой вибрации и довольно долго удерживал её на таком уровне, чтобы не довести Минцзюэ до конца слишком быстро, но и подразнить, заставить желать большего. Так и произошло. Чифэн-цзунь задышал быстрее и вскоре начал ёрзать в попытке усилить давление на комок нервов. Слабая вибрация ощущалась скорее как зуд, которого было недостаточно, которого хотелось больше, сильнее. Как только Минцзюэ начинал шевелить бёдрами, Сичэнь останавливал импульсы совсем. Проследив закономерность, Чифэн-цзунь усмехнулся правилам игры и постарался не двигаться, но Первый Нефрит стёр его весёлую ухмылку резко возобновлённой и более сильной вибрацией. Лежать неподвижно было тем сложнее, чем интенсивней становилась вибрация, но уже по причине того, что Сичэнь периодически распространял свою энергию по всему телу, заставляя возлюбленного дрожать и вздрагивать. Тягучее удовольствие Минцзюэ нарастало с каждой минутой, он старался ограничиваться тяжёлым дыханием и сдерживал стоны, чтобы не позволить Цзэу-цзюню выиграть так быстро. Первый Нефрит всё ещё поддерживал деловой и непричастный ни к чему вид, но Чифэн-цзунь отчётливо ощущал на себе тяжёлый, голодный и довольный взгляд. К этому моменту Минцзюэ уже, скорее всего, давно бы кончил, но он, как и его возлюбленный, перед встречей в спальне разок самоудовлетворился, чтобы потом выдержать дольше. Сичэнь начал баловаться резкими переменами силы вибрации и добавил ещё одно воздействие — иногда заставлял пробку немного подрагивать, из-за чего она создавала незначительное трение о комок нервов. Тем не менее таких манипуляций было достаточно, чтобы Минцзюэ ёрзал всё интенсивнее и иногда не успевал сдержать постанывания и при усилении стимуляции, — от удовольствия, — и при ослаблении — от изнывания. Наслаждение разливалось приятными покалываниями и горячими волнами по всему его телу, полный страсти и голода взгляд возлюбленного обжигал не хуже пламени. Однако к головокружительному удовольствию со временем присоединилась и отчаянная нужда в прикосновении к члену, который нетерпеливо подрагивал и истекал, пачкая живот. Сичэнь ещё немного усилил вибрацию и оставил её на таком уровне, жадно наблюдая за реакцией обнажённого тела на кровати. Он смотрел, как рельефно выделились линии мыщц, когда сильные руки дёрнули верёвку в невольной попытке дотянуться до изнывавшего органа. Он смотрел на красивые, литые бёдра и голени, когда ноги хаотично сгибались и елозили по простыням. Снова послав мощный импульс энергии сквозь всё могучее тело, он смотрел, как резко втянулся поджарый живот и выгнулась спина. Он смотрел на вздымавшуюся от тяжёлого и быстрого дыхания грудь и наслаждался протяжным стоном, в котором отразились одновременно и удовольствие, и отчаяние от невозможности прикоснуться к нуждавшемуся в ласке члену или перевернуться на живот, чтобы потереться им о кровать. Минцзюэ был великолепен и услаждал не только глаза Первого Нефрита, но и уши. Сичэнь был так возбуждён, что его штаны безнадёжно промокли и, казалось, могли от натяжения вот-вот порваться. Он мысленно усмехнулся от осознания, что устроил пытку не только возлюбленному, но и самому себе. Ему было всё сложнее не прикасаться к себе и сидеть на месте, пока Минцзюэ извивался всё сильнее и был уже не в состоянии сдерживать стоны. Первый Нефрит послал ещё два мощных импульса подряд, заставив возлюбленного натянуть верёвки и поджать пальцы на ногах, а член — сильно дёрнуться, а затем остановил всю стимуляцию разом. Чифэн-цзунь откинул голову назад и шумно выдохнул через рот. Затем резкая секундная вибрация заставила его дёрнуться и снова затихла. Ноющая, мучительная нужда в продолжении и прикосновении вынудила его сдаться. Он догадывался, чего от него ждал Цзэу-цзюнь, чего он добивался, и уже был готов это предоставить. — Сичэнь, — выдохнул он, не сдержав просящей интонации. — Пожалуйста, прикоснись ко мне. Член Первого Нефрита подпрыгнул бы, если б у него было место для этого. У него впервые получилось довести Минцзюэ до такого состояния, чтобы он начал просить, и от этого Сичэню почти снесло крышу от желания немедленно выполнить просьбу. Но это было бы слишком легко. Поэтому Первый Нефрит собрал в кулак все свои сдержанность и терпение и поднялся из-за стола, принявшись не спеша раздеваться. — Прикоснуться к тебе? Он медленно вышагивал вокруг кровати, на ходу распахивая и сбрасывая одежду слой за слоем и периодически заставляя пробку дёргаться, довольно наблюдая за ответной дрожью изнывавшего тела. Раздевшись полностью, он остановился сбоку от кровати. — Где? Здесь? — почти ласково уточнил он, сначала проведя пальцами по рёбрам, а затем щёлкнув по левому соску и сжав его. Минцзюэ сжал пальцы на руках и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он усмехнулся своей наивности. Он ожидал, что планы Сичэня заканчивались на первой жалобной просьбе, но явно недооценил фантазию своего возлюбленного. — Ладно-ладно, так уж и быть, — смилостивился Цзэу-цзюнь и забрался на кровать, сев в ногах Чифэн-цзуня. Когда тёплая рука слегка сжала его член и большой палец провёл по уздечке, Минцзюэ прикрыл глаза и не сдержал облегчённого стона. Его сладкая пытка наконец-то закончилась? Но затем... — Блять, Сичэнь, не вздумай!.. Он почти вскрикнул, когда тонкий кожаный ремешок довольно туго затянулся на его и так настрадавшемся члене. — Ну, я прикоснулся к нему, как ты и просил. Минцзюэ кинул на мило улыбавшегося Сичэня очень говорящий взгляд, с которого тот лишь хихикнул в кулак. В его голове мелькнула мысль, насколько Первый Нефрит был терпеливым, если всё ещё не прикоснулся к себе, тоже каменному и истекавшему. Затем Чифэн-цзунь вспомнил, что сейчас лучше бы побеспокоился о себе, ведь не просто же так на него был надет ремешок. Никакой стимуляции всё ещё не было, и он едва смог удержать себя от нетерпеливого и в то же время чуть взволнованного ёрзанья. Сейчас начнётся самое худшее...или лучшее, смотря с какой стороны оценивать. Минцзюэ вскинулся вверх, выгнув спину и натянув верёвки до свечения наложенного заклинания, когда вибрация возобновилась и стала ещё интенсивнее, чем прежде. Сичэнь начал неторопливо поглаживать себя, наблюдая за извивающимся телом и слушая отчаянные, громкие стоны. Чифэн-цзунь изнывал от наслаждения, чувствовал, что приближался к грани, и в таком состоянии стягивающий ремешок был поистине изощрённой пыткой. Он не знал, сколько времени Первый Нефрит его терзал, прежде чем внезапно вытащил пробку, вызвав этим бессильное и жалобное хныканье. Фигурный стержень немного светился и подрагивал от заключённой внутри энергии. Сичэнь посмотрел на задыхавшегося возлюбленного, измотанного, покрасневшего, находившегося почти на грани. Он выглядел уже готовым на что угодно, лишь бы достигнуть так сильно необходимого пика. Цзэу-цзюнь усилил воздействие, из-за чего свечение стало ещё ярче и нефритовая пробка начала почти подскакивать на его ладони. — Хочешь это внутрь? Минцзюэ явно понял взаимосвязь между свечением и силой стимуляции, потому что в его глазах мелькнуло и нестерпимое желание прочувствовать такое, и опаска, потому что чувствовать такое с перетянутым членом... Сичэнь заметил противоречивые эмоции, но Чифэн-цзунь всё ещё не сказал стоп-слова, так что он принял молчание за согласие и погрузил пробку обратно. После этого Цзэу-цзюнь едва не кончил первый из-за раздавшегося громкого полустона-полувскрика. Минцзюэ пронзило ощущениями невероятной силы: по телу непрерывно распространялись импульсы, вибрация была очень интенсивной, и пробка дёргалась так активно, что постоянно нажимала на сверхчувствительный сейчас бугорок. Первый Нефрит чуть не получил коленом по голове, когда его возлюбленный дёрнулся всем телом, натянув верёвки. Чифэн-цзунь мельком вспомнил, как в начале говорил о том, что сможет разрушить заклинание на них. Сейчас он не мог даже сосредоточиться на том, чтобы направить куда-то собственную энергию или хотя бы «ухватиться» за неё. Удовольствие стремительно нарастало вместе с почти болезненной пульсацией в члене, заставляя мужчину сжимать кулаки до побеления и выкрикивать ругательства между отчаянными стонами. Жадный, восторженный и удовлетворённый взгляд его «мучителя», который ещё и ласкал себя, глядя на чужие метания, только подливал масла в огонь, и смущая, и быстрее приближая к краю. Вскоре Минцзюэ стало совсем невыносимо. — Чёрт, Сичэнь... — взмолил он, задыхаясь. Реакции не последовало. Чифэн-цзунь снова содрогнулся от ощущений на самой грани. — Сичэнь!.. Блять, Сичэнь, пожалуйста! — почти проныл он в отчаянии. Как только ремешок исчез, Минцзюэ выгнулся до хруста в спине и почти закричал от нахлынувшего оргазма. Семя обильно извергалось на его живот и грудь. Однако и на этом пытка не закончилась — Первый Нефрит ни на секунду не остановил и даже не ослабил стимуляцию. Его возлюбленный извивался не только от посторгазменных конвульсий, но и переизбытка ощущений, пытаясь уйти от чрезмерной стимуляции. Он продолжал издавать стоны, всё больше похожие на хныканье, беспомощно поджимал пальцы на ногах и руках, натягивал верёвки, невольно ёрзал бёдрами, но куда ему было деться, если источник удовольствия и му́ки находился внутри? — Сичэнь, я не могу больше, — почти проскулил Минцзюэ, зажмурившись. Но всё ещё не стоп-слово. С каждой секундой судороги из-за гиперстимуляции становились сильнее, а ощущения в сверхчувствительной точке — неприятнее. Сичэнь мучил извивавшегося возлюбленного до последнего и остановил стимуляцию за несколько секунд до того, как чрезмерное удовольствие превратилось бы в болезненные ощущения. В тот же момент он достиг собственного оргазма, излившись на грудь облегчённо всхлипнувшего Чифэн-цзуня. Первый Нефрит быстро пришёл в себя, в отличие от Минцзюэ, который, обмякнув всем телом, всё ещё восстанавливал дыхание. Цзэу-цзюнь не мог не насладиться зрелищем: его возлюбленный выглядел полностью разбитым от приятной пытки, через приоткрытые и чуть искусанные губы слышались тихие вдохи-выдохи, грудь вздымалась, испачканная их смешавшимся семенем, и капля скатилась в ямку между ключицами. Сичэнь в первую очередь пошёл за полотенцем, смочил его в тёплой воде и принялся мягко вытирать устроенный беспорядок на груди и животе Чифэн-цзуня. Потом он подполз ближе к изголовью кровати и начал отвязывать от него верёвку, а затем выпутывать из неё запястья. Минцзюэ повёл плечами и удобно расположил освобождённые руки: одну вытянул на кровати, вторую устроил на животе. Цзэу-цзюнь сполз ниже и медленно потянул за кольцо, чувствуя сопротивление всё ещё иногда сокращавшихся после оргазма мышц. Его возлюбленный помог ему, постаравшись расслабиться, и вздрогнул, издав короткое и тихое хныканье, когда стержень во время вытаскивания задел всё ещё чувствительный комок нервов. Сичэнь успокаивающе поцеловал его во внутреннюю сторону бедра и затем поочерёдно освободил от верёвок ноги. Первый Нефрит навис на согнутой руке над всё ещё не реагировавшим Минцзюэ, второй рукой стерев с его виска слезу от чрезмерных ощущений. — Я не перестарался? — начал беспокоиться Цзэу-цзюнь. — Я ведь не остановил тебя, — ответил Чифэн-цзунь, наконец-то открыв глаза. — Так что всё в порядке. Ты доволен своей затеей? — Только если доволен ты, — улыбнулся Сичэнь, поцеловав возлюбленного в нос и щёку. — А по мне не было видно, что мне понравилось? — фыркнул Минцзюэ, чуть покраснев. Ответом ему был лишь наполовину согласный взгляд. — Ты так стонал и извивался, что нельзя было не заметить. Но не было ли это слишком? — Как я уже сказал, я не остановил тебя. Это были очень приятные ощущения, доводящие до головокружительного удовольствия, которые в то же время заставляли изнывать на грани. Но ведь в этом и был смысл, верно? Ты в полной мере осуществил свою идею «помучить» меня. Первый Нефрит довольно усмехнулся, успокоенный словами возлюбленного, и прижался к его губам. Чифэн-цзунь лениво поднял руки и надавил мужчине на поясницу, заставив лечь на его грудь приятным весом. Сичэнь охотно распластался по мускулистому телу, наслаждаясь лёгкими, скользящими по коже спины поглаживаниями тёплых ладоней. В неторопливом поцелуе была взаимная благодарность за доставленное удовольствие. — И всё-таки... Где ты взял эту штуку? — полюбопытствовал Чифэн-цзунь, массируя кончиками чуть шершавых пальцев заднюю часть шеи возлюбленного. Млеющий от поглаживаний, как довольный кот, Сичэнь коротко рассмеялся. — Это изобретение Вэй Усяня, любезно отданное мне вчерашним утром. Он создал два одинаковых стержня для них с Ванцзи, но вспомнил о том, что в его нынешнем теле было слишком слабое Золотое Ядро, так что он не смог бы влить в предмет много своей энергии и долго воздействовать на неё. — Я смотрю, у тебя очень хорошие отношения с Вэй Усянем, раз он может просто прибежать к главе ордена и старшему брату мужа и всучить ему магическую затычку для задницы. Очень надеюсь, что он не успел использовать её, — скривился Чифэн-цзунь. Затем он усмехнулся. — Вот почему во время ужина этот засранец странно глазел то на меня, то на тебя, пока Ванцзи с красными ушами не одёрнул его. — Скорее всего. Так что не удивляйся, если весь следующий день он будет провожать нас очень хитрым взглядом или спросит что-то вроде: «Как спалось?»... Если спросит, я честно отвечу, что спалось плохо, а вот в остальном... — он не успел договорить, засмеявшись, когда Минцзюэ звонко шлёпнул его. — Мы хорошо будем спать, если ляжем сейчас, — проворчал он. — Как же я могу спать, если меня посетила мысль о том, что, если на эту пробку можно воздействовать на расстоянии, то её можно использовать...на конференциях? — его глаза хитро блеснули. — О, спасибо за идею, — усмехнулся Чифэн-цзунь. — Теперь я знаю, как тебе отомстить. — А ещё я подумал о том, что, возможно, одновременно с нами эту игрушку испытывает мой младший брат и... — раздался ещё один шлепок, чуть сильнее предыдущего. — Мне продолжить, чтоб ты прекратил говорить то, о чём я бы не хотел думать? — Оставь это на следующий раз, дорогой, — улыбнулся Первый Нефрит, тем не менее игриво шевельнув задом под тёплой ладонью. — Сейчас у нас есть дела поинтереснее. Надеюсь, ты немного отдохнул. Цзэу-цзюнь резво поднялся на ноги, просунул руки под спину не успевшего ничего понять Чифэн-цзюня, с лёгкостью поднял его, перевернув на живот, и дёрнул наверх, заставив встать на четвереньки. Затем он надавил рукой между лопаток, вынудив возлюбленного встать в коленно-локтевое положение. — Сичэнь, — фыркнул Минцзюэ от ненасытности возлюбленного. — Не надо больше, ты и так меня измотал. — Ночь только началась, я ещё не закончил с тобой, — возразил Первый Нефрит, вставая на колени за Чифэн-цзунем. Он несильно шлёпнул мужчину по внутренней стороне бедра, и Минцзюэ, несмотря на протест ранее, расставил ноги шире и выгнулся в спине. — Сичэнь, я не выдержу подобного второй раз подряд. — Тем не менее ты послушно продолжаешь стоять задом кверху, — хмыкнул Цзэу-цзюнь, огладив ладонями заднюю сторону бёдер и красиво выпяченные ягодицы. С этим Минцзюэ поспорить не мог, к тому же он соврал бы сам себе, если бы продолжил настаивать, что не хочет продолжения. Как минимум, он обманул бы свой организм, который снова успел заинтересоваться происходящим и погнал потоки крови вниз. Сичэнь тоже заметил это, но всё же немного посерьёзнел и на всякий случай уточнил. — Стоп-слово?.. — Давай уже, — Чифэн-цзунь цыкнул языком и двинул ногой, пяткой ударив Первого Нефрита по бедру, словно погнав коня. — Ты сам согласился, — усмехнулся Цзэу-цзюнь и потянулся к разбросанным по кровати предметам. Он огладил мошонку, провёл пару раз вверх-вниз по начавшему твердеть члену, а затем осуществил задуманное — приложил нефритовую пробку широкой частью к уздечке и закрепил, затянув тот злосчастный ремешок. Минцзюэ пробило дрожью от сладкого и волнительного предвкушения. Теперь он знал, что его ожидало, но вибрация на головке вполне могла принести немного иные ощущения, чем вибрация внутри, к тому же после предыдущего оргазма Сичэнь сможет мучить его ещё дольше. — Чёрт бы тебя побрал, Сичэнь, — усмехнулся Чифэн-цзунь, одновременно нетерпеливый от желания испытать новые ощущения, и боявшийся даже представить, насколько интенсивными будут ощущения в этот раз. Когда в него плавно погрузились сразу два смазанных в масле пальца и начали растягивать для третьего и ещё шире, Минцзюэ осознал, что конкретно хотел сделать его возлюбленный, и невольно вдохнул резче обычного, поджав живот и сжав в пальцах простыни в ожидании новой пытки наслаждением. Слабая вибрация началась в тот момент, когда в кольцо мышц упёрся кончик члена. Впереди была целая ночь с ненасытным Сичэнем, видимо, поставившим себе цель замучить Минцзюэ удовольствием до потери сознания.