В конце они трое умрут.

Меган проснулась спустя два дня в больнице. Перед глазами открылся белый потолок, как и для всех пациентов лечебницы. Головная боль пробила сознание женщины жуткими воспоминаниями два дня назад. Фары. Машина уехала. Все в тумане. Открыв вновь глаза она осмотрелась. Две пары ламп светили в голубые очи, заставляя жмуриться. Посмотрев налево, небесные глаза заметили девушку, перебентовонную по обе руки и ноги. — «Бедняжка.» – подумала Меган, посочувствовав буквально сломанной девушке. Направо – пустая койка. Все ясно, тут они одни. Меган облизнула своипересохшие от жажды губы и хотелось бы встать, но ноги жаждущей не слушались. Она вновь попыталась, – провал. У нее началась паника, растущая с каждой секундой, как и сомнения, таившееся глубоко в сердце. — Нет, нет, нет, нет, нет. – отрицательно, словно сумасшедшая, лепетала шепотом она. Упав с койки, в попытках подняться, женщина разбила вазу с цветами. Она взвизгнула, когда осколки от разбившееся вазы разлетелись по полу. Меган не оставляла попытки встать, считая, что только сил не хватает и все. Слезы лились, словно поток дождя, появившийся среди солнечной погоды. Ее сердце разбилось, как эта хрустальная ваза, но хрусталь разбилась один раз, а сердце – тысячу. В палату зашла в медсестра, услышав звук чего-то разбившегося. — О Господи, женщина, вставайте! – медсестра попыталась поднять Меган, но та отбивалась от ее рук и только кричала. — Нет, нет, нет, нет, нет! — Оля, тащи сюда успокоительное! – обернувшись, крикнула медсестра. Оля, так звали вторую медсестру, вбежавшую на помощь первой, уже приготовила шприц с чем-то содержимым. — Что вы хотите сделать? Не смейте! – истошный крик разлетелся по стенам палаты и за ее пределами. Но спустя минуту Меган затихла, а две девушки подняли ее и положили на кровать. — Белла, может сообщим глав-врачу? – тяжело дыша, спросила Оля. — Нет. Не нужно. Она уже засыпает. Как вновь проснется, так и позовём. Пошли уже.

♡♡♡

В то время, пока матери было плохо, Адам пришел домой. Он решил немного поспать дома, чем сидя на стуле в больнице. Рыжий паренёк зашел на кухню и осмотрелся. — «Ты всегда хотела такую кухню. Светлую и уютную. Но какой уют без тебя?» Кухня была обустроена в светлые пастельные тона. Слева от входа висела картина изображенная с со свечой, чуть опустив взгляд, Адам прочитал «от твоего сына». Его сердце забилось быстрее, появился ком в горле от воспоминании, как матушка улыбалась ему, когда тот подарил ей эту картину, как глаза, цвета небес смотрели на того с любовью…ее нежные материнские объятья…Глаза Адама залились слезами. Тот пытался сдержать свои искренние эмоции, но мало как получилось. Он посмотрел дальше: посередине стоял стол, постеленный белоснежной скатертью, как деревянные стулья с белым подушками на сидении были задвинуты за стол. Адам подошел к столу, отодвинул стул и сел. Глянул направо, а там, в прозрачных стеклах отражались все любимые сервизы Меган. Тут и эмоции Адам не выдержал. Он разрыдался, словно маленький ребенок. Положил логти на стол, а пальцами зарылся в рыжие волосы, опустив голову. Его переполняли эмоции не только за мать, но и за то, как тот ужасно поступал с ней, обижал, оскорблял за спиной. Адам понял, как дорога ему мать, и если случится что-то страшное, то он вряд ли переживёт. Однако даже и этот момент понимания и принятия свои ошибок был прерван. Адам надеялся, что это будет отчим с хорошими новостями, но на экране высветилось «Сэм». Теперь у Адама перехватило дыхание от страха. — «Нужно взять, но я не хочу, чтобы тот услышал мой плаксивый голос, чертов урод». Рыжий сбросил звонок и написал парню, чтобы тот перезвонил через 30 минут. Но брюнет настойчиво трезвонил. Сэм названивал рыжему раз за разом, пока тот пытался быстрее умыться. — «Упертый баран». – цокнув, рыжий взял телефон и ответила на звонок громким «Блять! Че надо?»

— Ой-ой, как же громко. Чего разорался?

— А тебе какое дело? Говори, что хотел.

— Как грубо. Хотел у тебя спросить: ты гей?

Адам подавился от такого прямолинейного вопроса.

— Раз такая реакция, значит ответ положи…

— Нет! Я не гей, баран!

— Да что ты, лисенок мой?

— Либо ты говоришь по делу, либо я бросаю трубку насчет 5.

— Что?

— 1.

— Эй-эй-эй! Подожди!

— 2.

— Я должен тебе…

— 3.

— Выслушай меня!

— 4.

— Если не выполнишь мое первое поручение, я тебя сдам Аклиму.

Адам замолчал, его сердце пропустил удар, после упоминания лучшего друга. Рыжий знал, что брюнет что-то придумает, поэтому он даже не удивлен, что Сэм так быстро придумал поручение. — Решил сказать перед тем, когда я почти бросил трубку? Ты еблан? Но брюнет проигнорировал Адама, а на фоне со стороны Сэма раздался шлепок и тихий стон.

— Ты достанешь мне одну вещь, лисенок.

— Во-первых, без лисенка обойдемся. Во-вторых. Что за вещица? И в-третьих «пищалку» убери от моих ушей подальше.

— Какие мы грозные. Вещица Алекса, того толстяка. Хочу немного пошутить над ним.

— Перехочешь. Он мой друг. Есть другой вариант? – в надежде выдал Адам, чувствуя, что слишком близко, как мотылёк подлетает к языкам пламени. Сэм промолчал к трубку, а после выдал.

— Нет, нет другого варианта. Мне нужна эта вещь. Не буду ходить вокруг до около и скажу: его камера в шкафчике.

— «Камера? Нахуй тебе камера понадобилась, урод?» — Ладно, я достану его.

— Вот и прекрасно, лисенок. Встретимся у твоего дома в поне…

Адам не дал договорить брюнету, как тот сбросил трубку.

♡♡♡

Сэм не успел договорить о месте встречи, как рыжий бросил трубку. — Вот гаденыш. – сквозь зубы пробурчал брюнет, сжимая в руке телефон. Сэм находился в странном помещении: деревянная кровать, укутанная в разных размерах и формах подушек красного цвета, стоящая по середине комнаты. Слева же от нее стоял туалетный столик, на котором было разложено в хаотичном порядке помада, тушь, мыло и много чего не понятного. Справа стена с разными БДСМ-игрушками, висевшие на крючке. Окна были увешены красными шторами, плотно закрывавшие двух людей от всего мира. Всю комнату же освещал красный свет, предавая безумные идеи, которые могли случится в этой комнате. Сэм делает тягу дыма, а после выдыхает его, который оседает на чей-то спине. — Хозяин, о чем вы? – тоненький голосок отвлек его от мыслей о «гаденыше» и обращает внимание на парня, лежавшего под ним в позе рака. — Вы такой горячий внутри меня, хозя..а-а-а-а-а! – крик паренька раздается на все помещение, а тоненькие фаланги пальцев сжимаются между собой от сладкой боли на спине. — Кто дал тебе право говорить, Риф? – Сэм вдавливает окурок в нежную плоть Рифа, чуть поворачивая из стороны в сторону, пытаясь причинить еще больше боли. — Ты прервал мои мысли, Риф. Ты должен получить свое наказание. – Сэм с большой неохотой выходит из узкой попки Рифа и сильно шлепает того по ягодицам. — «Когда-нибудь я тебя так же уложу, Адам Грей.»

♡♡♡