Серия манги пятнадцатилетней давности

– Кто из вас Хазамада-сан? Негромким, но вместе с тем отчётливым голосом вошедшая в комнату медсестра обратила на себя внимание пациентов. Ширма перед одной из коек резко отодвинулась, и находившийся за ней парень вопросительно уставился ей в глаза. – Звонил Ваш отец. Просил передать, что из-за проблем на работе не сможет подъехать лично, а потому надеется, что Вы доберётесь до дома самостоятельно. Сегодня Вас выписывают, так что, если чувствуете себя достаточно здоровым, можете собираться. – А, спасибо. Женщина скрылась за дверью, а сидевший на койке Хазамада перевёл взгляд на стоявшую в углу переносную сумку. Напоминание не имело смысла: за последние три недели больничная рутина осточертела ему настолько, что время до наступления сегодняшнего дня он отсчитывал чуть ли не по минутам. По этой же причине он упаковал вещи ещё за час до прихода медсестры – далось ему это, правда, с трудом, так как одежды и контейнеров из-под еды обнаружилось гораздо больше, чем казалось прежде. Заполняло сумку и множество приспособлений для убивания времени – вроде приставки, картриджей с играми или томиков манги, неаккуратно сваленных друг на друга. Когда при очередном звонке отцу Хазамада требовал привезти все эти вещи в палату, он не думал о том, сколько они будут весить в итоге; сейчас же, болезненно сморщившись при попытке поднять груз ещё не выздоровевшей до конца рукой, у него мелькнула мысль, что пару объёмных книжек можно было оставить дома. Кое-как перекинув лямку переносной сумки через плечо на манер почтальона, Хазамада направился в сторону выхода. Тяжесть со временем перестала докучать: наверное, кладь казалась увесистой от того, что за дни лечения он отвык от каких-либо нагрузок. На деле же вес багажа был вполне терпимым, и к тому моменту, как Хазамада покинул стены здания, его голова была полностью занята планами на оставшийся день. Пускай календари единогласно указывали на конец мая, Морио уже сдался под натиском приближающегося лета. Всё большее число людей предпочитало закрытым нарядам футболки и шорты, не прячась от свежего ветерка и палящих лучей солнца, а на улицах всё чаще попадались ларьки с мороженым и холодными напитками. Раскинувшаяся перед глазами идиллия совершенно не располагала к тому, чтобы праздновать завершение ненавистной изоляции у себя в комнате; наоборот, хотелось немного погулять перед тем, как возвращаться домой и приступать к навёрстыванию учебного материала. Проживая в этом городе с рождения, Хазамада неоднократно прочёсывал его переулки от скуки или из чистого любопытства; так и сейчас у него возникло желание пройтись до ближайшей остановки кружным путём. Своеобразной традицией каждой такой прогулки было посещение «Owson» – продуктового магазина на перекрёстке, где Хазамада покупал мангу и журналы-еженедельники. Здание находилось довольно далеко от школы, так что он ездил туда ближе к вечеру по собственной инициативе – как правило, это окупалось, ведь каждый такой визит неизменно завершался выносом целой стопки разноцветных томиков. «За те дни, что я поправлялся, новый выпуск Джампа уже должен был выйти.» Сопровождаемый такими мыслями, Хазамада в очередной раз завернул за угол. От больницы до гастронома было недалеко, поэтому он сам не заметил, как оказался в паре метров от «Owson’а». Осталось только перейти дорогу, и… «Хм? Кажется, раньше это место выглядело иначе.» …В глаза бросилось несоответствие. За годы, проведённые в границах Морио, Хазамада исходил его вдоль и поперёк. Если и остались в городе места, которые он не исследовал, в их число точно не мог входить магазин, посещаемый им регулярно. Тем не менее, что-то было не так. «Наверное, улица другая?» Он завертел головой – нет, всё та же. Крупная табличка с изображением карты города. Лавка с лапшой. Аптека. «Owson», ради которого он сюда и пришёл. Даже трещина на витрине нисколько не изменилась. А вот переулка между аптекой и продуктовым магазином здесь точно не было.

***

Вообще-то, в его планы вовсе не входило детальное изучение новой территории. Поначалу он немного прошёлся вперёд, потом пару раз свернул – и пускай Хазамада готов был поклясться, что запомнил всю траекторию своих передвижений, вернуться обратно оказалось не так-то просто. Часов с собой не было, поэтому он не мог сказать, сколько уже проблуждал, но даже если в действительности времени прошло немного – однообразный пейзаж уже успел ему надоесть. По привычке засунув руки в карманы и ссутулившись, Хазамада быстрым шагом пересекал изогнутые дороги лабиринта. Пару раз показалось, что откуда-то издалека его пытался окликнуть незнакомый женский голос; впрочем, сама возможность подобного отметалась на подсознательном уровне, поэтому он продолжал идти. Бесконечность маршрута начинала раздражать, но Хазамада упрямо повторял себе, что выход вот-вот окажется у него перед носом. – Знаешь, когда тебя кто-то зовёт, мог бы и остановиться ненадолго. От неожиданности он вздрогнул. На этот раз голос был совсем близко, практически за спиной. Интерес ко внешности его обладательницы мгновенно переборол стремление поскорее выбраться из переулка, и Хазамада невольно встретился взглядом с незнакомкой. «Черт, она… выглядит как последняя дура.» Перед ним стояла молоденькая девушка лет шестнадцати, наряженная в нежно-розовое летнее платье. Строго говоря, таким было не одно лишь платье – всё её одеяние пестрило оттенками розового с головы до пят, создавая впечатление куколки «Барби» или чего-то подобного. Подобные ей девушки у Хазамады всегда ассоциировались только с невинностью, легкомысленностью и непроходимой тупостью: весь её образ будто бы кричал о том, что интеллектуально она ни капли не изменилась со времён детского садика и способна только на опустошение кошелька своего бойфренда посредством псевдо-милых жестов и глупого хихиканья. Придирчиво разглядывая её фигуру, он в привычной для себя манере скривился. Незнакомка, кажется, не придала значения его неприветливости. – Потерялся, верно? Всё в порядке, ты здесь такой не первый и вряд ли будешь последним. Могу провести тебя до выхода, хочешь? – Больно ты мне нужна. – Хазамада демонстративно фыркнул и развернулся. – Я здесь часто бываю, и в окрестностях разбираюсь явно получше тебя. – «Здесь»? Это где же именно? «Её голос только что прозвучал насмешливо?» Хазамада взглянул на неё из-за плеча; так и есть, казавшаяся недалекой девка с тонкой улыбкой посматривала в его сторону. От такой резкой перемены он стушевался, не зная, как реагировать на её уточнение. – Н-на этой самой улице! Чего к словам придираешься, заняться больше нечем? Будто я стану выслушивать утешения от какой-то малолетней идиотки вроде те… – Ладно, как скажешь. – перебила его девушка, моментально потеряв желание продолжать беседу. – Удачи в поисках выхода. Подол короткого платья колыхнулся, и приторно-розовый силуэт начал постепенно удаляться в противоположном направлении. Какая-то часть Хазамады втайне надеялась, что в ответ на грубость незнакомка разозлится, обидится или закатит истерику; как ни странно, вместо этого она просто ушла – да ещё и выглядя при этом на редкость самоуверенно, будто бы знала что-то, о чём он и не догадывался. Такой эгоизм изрядно действовал на нервы, но момент в любом случае был упущен: её фигура полностью исчезла, а ему следовало продолжить поиски.

***

С каждым шагом напряжение, накапливающееся внутри, нарастало. Издевательская улыбка незнакомки продолжала маячить перед глазами, но сильнее всего сейчас злила не она, а чувство собственной беспомощности. Хазамада был уверен в том, что эта территория довольно мала, и в какую бы сторону он не направился – должен был давно её покинуть. В реальности же её исследование напоминало хождение кругами: вне зависимости от того, отмечал ли он свои передвижения в мыслях или шёл по наитию, результат оставался неизменным. В поле зрения вновь попал красный почтовый ящик. Наверное, уже двадцатый раз за день. Или двадцать восьмой? – А-АЙ! Металл, оказывается, довольно крепкая штука – от удара на нём не появилось ни царапинки, а вот сам Хазамада чуть не отбил себе ногу. Сконцентрировавшись на неприятном ощущении, он чудом не наступил на лежавшие рядом отходы жизнедеятельности. «Местным хозяевам стоило бы внимательнее следить за своими питомцами…» – Точно помощь не нужна? Непонятно как возникшая сзади девушка, сложив руки за спиной, с неподдельным интересом наблюдала за попытками своего нового знакомого повоевать с почтовым ящиком. На этот раз Хазамада даже не удостоил её ответа – скрипнув зубами, он торопливо зашагал прочь. Не сдвигаясь с места, девушка устало вздохнула. Поначалу она не вмешивалась в его злоключение, считая это заслуженной платой за необоснованную агрессию; как бы то ни было, спустя пару часов её начала одолевать совесть. Из-за своего упрямства этот парень мог проблуждать здесь ещё невесть сколько, но вдруг на сегодня у него было запланировано что-то важное? Его могли ждать другие люди, да и потом – свой урок он, кажется, уже усвоил.

***

Солнце медленно закатывалось за горизонт, окрашивая крыши домов в жёлтый и оранжевый. Близился вечер. Хазамада тяжело дышал, еле переставляя ноги. Выматывающая дневная жара наконец пошла на спад, но легче от этого стало ненамного: и без того увесистая переносная сумка теперь казалась заполненной камнями, а плечи отзывались ноющей болью, так как время от времени ему приходилось останавливаться и перевешивать груз с одного плеча на другое. Лицо неприятно стянуло от слёз – в какой-то момент он просто не выдержал и разрыдался, одновременно с этим молясь, чтобы его завываний не услышала вездесущая розовая кукла. Теперь же это чувство прошло, как и кипевшая внутри ярость; сложно было признаться в подобном самому себе, но сейчас Хазамада украдкой надеялся на то, что снова её увидит. Необязательно даже её. Хоть кого-нибудь. Кого угодно, кто смог бы дать ему ориентир. Бездумно плетясь по разветвлениям дорог, Хазамада в очередной раз обнаружил себя возле калитки, ведущей к трёхэтажному дому внушительных размеров. Само строение выглядело мрачным, возможно, даже напоминало дом с приведениями или призраками – однако на данный момент Хазамаде до этого не было никакого дела. Он обессиленно съехал на землю, прислонившись спиной к железным прутьям входа. Полубессознательным взглядом провожая тянущиеся по небу облака, Хазамада думал о том, что всё в этом переулке чувствовалось каким-то неправильным. Дело было даже не столько в запутанности местных направлений, заставивших его проделать длинный и на сто процентов бессмысленный путь (который ещё даже не закончился). Нет, большее волнение вызывало то, что за всё своё путешествие Хазамада не увидел ни одного прохожего. В прогулках ему чаще приносил удовольствие сам факт ходьбы, а не созерцание окружения, поэтому существование людей вокруг себя Хазамада привык игнорировать. Возможно, по этой причине в первые несколько часов передвижений по переулку он не замечал отсутствия других жителей, списывая всё на их домоседство, однако сейчас тишина была чересчур угнетающей. Ни одна женщина не вышла на балкон развесить вещи, ни одно окно не давало увидеть сквозь него чью-то тень: переулок был будто мёртв, несмотря на обилие строений вокруг. Единственным живым существом, что встретилось ему в этом месте, была та незнакомка. Хазамада не мог ручаться даже за наличие каких-либо животных неподалёку. «…Нет, погоди-ка. Возле почтового ящика лежало чьё-то дерьмо.» Он чуть не поскользнулся на нём, в конце концов. Вспомнив об этом, Хазамада на всякий случай поочерёдно приподнял обе ноги, проверяя подошвы. Вдруг петли калитки заскрипели. Едва успев осознать звук открываемой двери, Хазамада почувствовал сильный толчок в спину; инстинктивно зажмурившись, он повалился вниз – падение на бок тут же отозвалось болью во всём теле. Когда же ему хватило смелости открыть глаза, он понял, что прижат к земле грозно выглядящим псом, приблизившим свою морду вровень к его носу и скалящим зубы с тихим рычанием. Не имея ни шанса на то, чтобы подняться, Хазамада взвизгнул и, дрожа, потянулся к карману брюк. В нём он всегда носил канцелярский ножик, но, как назло, именно сегодня его там не оказалось. Наверное, выронил ещё в тот день, когда бегал по городу вместе с Surface. – С-с-слезь с меня! С-СЛЕЗЬ С МЕНЯ, МАТЬ ТВОЮ!!! Он попытался отпихнуть пса руками – не вышло. Тогда-то Хазамада и увидел на шее пса огромную рваную рану. Из зияющей дыры в глотке животного капала кровь, пачкая одежду лежащей под ним жертвы; по идее, с такой глубокой раной пёс должен был лежать на полу и скулить, дожидаясь мучительной смерти от кровопотери. Тем не менее, этот кобель выглядел так, будто бы едва ли не отлетевшая от шеи голова его совершенно не заботила: не то что больной пёс – любая здоровая скотина позавидовала бы той агрессии и силе, с которой он придавливал нежеланного гостя к земле. – Арнольд, стой! Не трогай его! Со стороны дома раздались звуки спешки; через пару секунд в поле зрения Хазамады попала уже известная ему девушка, торопливо оттаскивающая пса в сторону. – Он тебя напугал, да? Прости, обычно Арнольд никогда себя так не вёл… Не знаю, что на него нашло сегодня. – Девушка укоризненно зыркнула на пса; тот продолжал скалить зубы на лежащее тело. – Ты как, в порядке? Хазамада мелко трясся, не в силах подняться с земли. Изнурительная прогулка и так выжала из него все соки, а этот инцидент добил окончательно. Не найдя сил даже на пререкания, он молча закрыл лицо руками. Девушка подошла ближе и присела на корточки. В воздухе повисла тишина; Арнольд, потеряв интерес к происходящему, скрылся за створками калитки. Неожиданно она заговорила. – Тебе когда-нибудь приходилось слышать о том, что животные чувствуют личность гораздо лучше, чем люди? Сдвинув ладони на переносицу, Хазамада кинул на неё недоумённый взгляд. – Собаки, например. Говорят, что любой пёс может с первого взгляда определить, какой человек перед ним находится – хороший или плохой. И если этот человек привык обижать животных, то как бы он ни вёл себя рядом с собакой, та всё равно поймёт его настоящую сущность и разозлится. – Ну и бред. У животных нет разума, чтобы делать такие выводы. – Не думаю, что дело в этом. Скорее, они лишь считывают человеческие ауры. Я не так много знаю, чтобы объяснить подробнее, но за то время, что мне довелось провести с Арнольдом, я неоднократно убеждалась в правдивости этих слов. Девушка умолкла, будто бы собираясь с мыслями. – Хотя, может быть, в его случае это просто опыт? Знаешь, мы с Арнольдом… уже встречали плохих людей. – По нему видно. Он не удержался от издёвки. Сначала Хазамада собирался сказать, что трёп про бешеного кобеля – последнее, что ему хотелось сейчас выслушивать, но постепенно любопытство взяло верх. Такая кошмарная травма определённо не стыковалась с бодрым поведением животного, и Хазамада начал подозревать, что здесь могло быть замешано что-то сверхъестественное. С тех пор, как в его жизни появился Surface, он стал гораздо внимательнее относиться к таким вещам. Услышав его ответ, незнакомка помрачнела. – Уже заметил, да? – Страннее было бы, если бы не заметил. – Что ж… Тогда ты, наверное, не возражаешь, если я расскажу тебе одну небольшую историю?