Серия манги пятнадцатилетней давности

«Наконец-то я получил этот так называемый "станд"… Он ведь есть не у каждого, ты знал? Заставляет желать более успешной и рисковой жизни, чем у обычных людей, не считаешь?» Будучи точным отражением мыслей своего владельца, Surface сказал Джоске нечто подобное при их первой встрече. Кратко и доходчиво, эта фраза передавала все жизненные принципы Хазамады, которых он придерживался последние три месяца – сразу после того, как обрёл личную сверхспособность. Встать на вершину. Доказать своё превосходство. Зажить так, как никому из сверстников и не снилось. Разобравшись в умениях Surface, Хазамада в полной мере ощутил собственную избранность и горел мечтой её продемонстрировать. Ради этого он без задней мысли согласился на предложение Отоиши устранить Джотаро – хоть его смерть и не несла Хазамаде никакой выгоды, она давала отличный шанс испытать полученную силу на практике. Ранее он уже тестировал Surface на бывшем приятеле, однако то "противостояние" было односторонним и развлекало его относительно недолго. Слухи о парне из старшей школы, выколовшем собственный глаз, активно обсуждались на обеденных переменах только первые два дня после происшествия – а затем Хазамаде снова стало скучно. Неудачное столкновение с Джоске и последующие три недели в больнице сильно поубавили его пыл к поиску "успешной и рисковой жизни", но не сказать, чтобы искоренили его напрочь. Безусловно, теперь Хазамада планировал думать дважды, прежде чем нападать на другого обладателя станда; да и вообще на кого бы то ни было, учитывая то, что в результате причиной всех его переломов оказались самые обычные люди. Тем не менее, интерес к необычным вещам, таившимся в городе Морио, его не покинул. Вероятно, поэтому новость о том, что сидевшая рядом девушка – Сугимото Рэйми – оказалась призраком, не вызвала в Хазамаде панического страха и желания немедленно убежать от неё куда подальше. Конечно, настигни она его в школьных коридорах посреди ночи, он бы именно так и поступил, но в этот раз обстановка сложилась на удивление удачно. Благодаря вмешательству Арнольда Хазамада предполагал призрачную сущность Рэйми ещё до начала её рассказа – а убедившись в своей правоте, уже не видел оснований её бояться. В конце концов, будь эта девушка врагом, она бы не предлагала свою помощь так настойчиво. Пока Рэйми говорила, Хазамада понемногу пришёл в себя и ныне сидел на земле, обхватив колени руками. Говоря по правде, истинная природа его новой знакомой была единственной частью рассказа, которую он принял более-менее спокойно. Всё остальное же было шоком.

***

После того, как она закончила, Хазамада ещё какое-то время не мог вымолвить ни слова. Глядя на его сосредоточенное выражение лица, Рэйми горько усмехнулась. – Такое сложно усвоить сразу, верно? – Я… п-подожди. То есть ты хочешь сказать, что в Морио на протяжении пятнадцати лет орудует серийный убийца? И-и его до сих пор не поймали? – Он замахал руками, не желая принимать услышанное. – Нет, быть такого не может. Он же… ну, так много людей прикончил… полиция должна была выйти на след или… – К сожалению, он всё ещё на свободе. – твёрдо ответила Рэйми. – Я уверена. Совершая преступления, этот человек оставляет на каждой из жертв глубокий порез – такой ни с чем не перепутаешь. По сей день я вижу в этом переулке души несчастных, отмеченных подобной раной. Никто другой не может быть в этом повинен. Вновь не найдясь с ответом, Хазамада нахмурился. Знание того, что в твоём родном городе уже столь долго продолжаются зверские расправы над людьми, никого бы не оставило равнодушным. Если ещё утром Хазамада допускал мысль о повторном использовании Surface для причинения вреда неугодным – скажем, для мести тем байкерам – то теперь он однозначно уверился в том, что после возвращения домой запрёт все двери и постарается привлекать к себе как можно меньше внимания. Рисковать не было смысла. Повседневная жизнь Хазамады и так была достаточно успешной. – Погоди, но разве ты не должна была исчезнуть так же, как и души других погибших? Они прячутся в другом месте, или как это у вас, призраков? – Не сомневаюсь, что все, кто умирал в Морио после меня, сейчас уже полностью отошли в мир иной. Я не могу последовать их примеру лишь потому, что не закончила здесь одно дело. – Какое? – Мне нужно поведать как можно большему количеству людей о том, что произошло в этом доме пятнадцать лет назад. Кроме меня, свидетелей не осталось. Отсюда я могу сделать немногое, но даже это способно приблизить наш город к поимке убийцы. – Произнеся это, Рэйми вздохнула. – Впрочем, за всё время, что я здесь нахожусь, никто ни разу не дослушал мою историю до конца. Как только человек понимает, что стоит на границе между мирами, он тут же перестаёт воспринимать мои слова адекватно. Поэтому некоторые отсюда так и не выбрались. Последняя фраза бросила Хазамаду в холодный пот. Он наградил Рэйми оторопелым взглядом, и та неожиданно рассмеялась. – Ой, в смысле, ты не так понял! Это не я их убила, не подумай. Просто в этом переулке есть правило: если ты находишься меньше, чем в двадцати метрах от выхода, то тебе строго-настрого запрещено оборачиваться. Я всем об этом говорила, но некоторые были напуганы настолько, что не обращали на меня внимания. Наверное, думали, что я злой дух, который хочет их запутать, и потому действовали наперекор. – И… что с ними стало..? – Они умерли. – По её лицу пробежала тень сожаления. – Порой задаюсь вопросом – может, в том есть и моя вина? Изо всех сил я старалась преподнести историю как можно мягче, однако люди всё равно паниковали. Успокоить взрослого человека, когда он на грани истерики, на самом деле очень сложно… Я никому из них не желала зла, но, может, им просто было суждено умереть здесь. К счастью, такие исходы случались редко. – Вот как… Похоже, тебе тут было одиноко. Хазамада произнёс это нарочито-небрежным тоном, будто бы подчеркивая, что до судьбы Рэйми ему нет никакого дела. Он никогда не отличался особой чуткостью, а в последнее время, кажется, окончательно утратил эту черту характера – и именно по этой причине ему было так сложно выразить свои настоящие чувства относительно её истории. Слушая рассказ о девушке, погибшей в столь юном возрасте и обречённой на многолетнее существование в стенах безмолвного переулка, он невольно начал сопереживать ей – но ни одна сила на свете не заставила бы Хазамаду сказать об этом вслух. Уж точно не после того, как он послал Рэйми куда подальше из-за своей предвзятости и самоуверенности. – Одиноко, да? Ты даже не представляешь, насколько. Очевидно, что эти слова просто не могли не задеть её. – Честно говоря, иногда я поражаюсь тому, что по сей день не сошла с ума. То есть, я ведь так долго не могла поговорить с кем-то… Порой казалось, что мои же собственные мысли настроились против меня. Я не хотела раз за разом вспоминать тот день, когда маму с папой убили, не хотела думать о том, сколько ещё придётся пробыть в этом месте, не хотела смотреть на души людей, разделивших мою участь… Простой диалог может помочь спрятаться от своих мыслей, а то и разобраться с ними – но мне всегда было не с кем поговорить. Думаю, окажись на моём месте живой человек, он бы давно наложил на себя руки. Рэйми вымученно улыбнулась. – Хотя, может, как раз тут мне повезло? Я уже мертва, поэтому мой разум переносит одиночество легче. – Она посмотрела в сторону приоткрытой калитки. – А ещё рядом всегда есть Арнольд. Пока они общались, солнце уже почти полностью скрылось из виду. Тёплая расцветка окружения сменилась оттенками синего и фиолетового. Сгущались сумерки. – Но, если подумать, я ведь всегда могла покончить со всем этим. Правило, о котором я рассказывала, действует не только на живых людей… Пожелай я исчезнуть по-настоящему, давно обернулась бы перед выходом. Наверное, мне просто было страшно сделать что-то подобное. Загробный мир сам по себе довольно унылый – вдруг за его чертой находится нечто похуже? Это был вопрос, не требующий ответа, но всё же она посмотрела в глаза своему собеседнику, ожидая реакции. Тот замялся. – Извини, много о себе болтаю, да? Тебе, скорее всего, уже хочется поскорей уйти отсюда. – А, да нет, я не тороплюсь… С-скажи, а чем ты обычно занимаешься здесь, когда скучно? Рэйми удивлённо вскинула брови. – Чем занимаюсь? Ну, по утрам мы с Арнольдом идём на прогулку… Есть и спать мне не надо, поэтому все сутки в моём распоряжении. В нашем доме есть обширная библиотека, которая раньше принадлежала папе – книг там настолько много, что я даже не могу сказать с уверенностью, действительно ли он читал их все. Чаще всего я беру что-нибудь оттуда и читаю, пока не надоест. Знаешь, выбор там и правда просто огромный! Классическая литература, фэнтези, детективы… Временами даже манга попадается. Её, правда, не так много, но… – Манга? Услышав это слово, он оживился. Рэйми вопросительно изогнула бровь. – Ну да, а что такого? Родители никогда ей не брезговали. Некоторые сборники папа хранил у себя ещё с самого детства, как память. – В-вот оно что… А какую мангу ты читала? Девушка задумчиво приложила палец к подбородку. – Она довольно старая, как минимум пятнадцатилетней давности. Ты, может, и не слышал о такой. – Не приравнивай меня к придуркам, которые читают только самое свежее! Так что за манга? – О, ну, я не помню точно название… Там было что-то про мальчика, который учился в престижной школе и втайне ото всех развивал навыки колдовства… Он потом присоединился к группе людей, которые разделяли его умения, и они вместе стали готовиться к свержению сильнейшего босса на огромных боевых роботах… Ты чего? Боже, это точно тот же самый парень, который нагрубил ей несколькими часами ранее? Его глаза блестели так, будто он вот-вот заплачет. Даже черты лица, кажется, слегка изменились. – Я-я тоже читал её! Весьма неплохая, скажи? Мои приятели говорили, что попробуют оценить её, но в итоге никто из них не прочёл ни тома – наверное, они просто постыдились нести на кассу мангу для детей, и в результате даже не поняли, что потеряли! Я следил за выпуском глав ещё с начальной школы, так как тогда она уже была достаточно популярной – и могу сказать наверняка, что, несмотря на цензуру кровавых сцен, там есть много моментов, которые явно…

***

Таким образом, весь последующий час знакомства был полностью потрачен на праздную болтовню. Диалогом её было не назвать: говорил в основном Хазамада, тогда как его собеседница лишь изредка задавала вопросы, большую часть времени ограничиваясь участливыми кивками. Впрочем, роль слушательницы её не тяготила. Пускай тема разговора не всегда была ей понятна, саму Рэйми это мало заботило – в тот момент она просто была рада услышать рядом чей-то голос, кроме собственного. Хазамада же, впервые за долгое время получивший возможность поделиться своими впечатлениями, не обращал внимания на молчаливость сидевшей рядом девушки; он с самого начала не надеялся на отклик, равный своему по эмоциональности, а потому полностью сконцентрировался на перехваченной в разговоре инициативе. В результате Хазамада увлёкся настолько, что даже когда Рэйми поднялась на ноги и предложила двигаться к выходу, он беспрекословно встал и пошёл следом, не умолкая ни на мгновение. Остановившись перед углом, скрывавшим за собой прямую дорогу в мир живых, Рэйми подняла взгляд в небо. На его потемневшем полотне не было ни облачка; ни единой преграды, способной помешать яркой луне освещать закоулки Морио и укрывшейся в нём призрачной территории. Поравнявшись с ней, Хазамада также задрал голову вверх. – Эх, и всё-таки я тебе завидую, – заявил он, не скрывая некоторой досады в голосе. – Столько свободного времени. Не нужно готовиться к экзаменам, собирать документы для поступления, на теннисный корт бегать после уроков… Хотел бы я тоже так. Последние три недели, которые я провёл в больнице, были довольно скучными из-за необходимости постоянно лежать в палате, но зато я наконец смог прочесть всё, что давно откладывал. А в этом переулке есть место и прогулкам, и спокойному отдыху. К тому же, тебя ещё и никто не отвлекает! Знаю, ты говорила, что тебе здесь не нравится, но… может, в одиночестве есть и плюсы? Невооружённым глазом было видно, что он всё ещё находился в приподнятом настроении, из-за чего особо не задумывался о произносимом вслух. Сложно было сказать, что именно подтолкнуло Хазамаду к откровенности: то ли он забыл обо всём, что рассказала ему Рэйми после стычки с Арнольдом, то ли просто так неумело пытался её подбодрить. Как бы то ни было, девушка не пропустила его слова мимо ушей. – Послушай… эм… кстати, ты ведь так и не представился. – А-а! Я Хазамада. Хазамада Тошиказу. «Уточнять написание, наверное, нет смысла?» – подумал он про себя. Рэйми кивнула, собираясь с силами перед тем, как продолжить. – Так вот, Хазамада-кун… У тебя совсем нет друзей, верно? – Что? Внезапный вопрос сбил его с толку. – Е-е-есть, конечно! Например, те парни из параллельного, с которыми я на обеденных переменах рядом сижу… – Хазамада начал загибать пальцы. – Шимовада, мы с ним однажды вместе дежурили... Кто там ещё, ну, Хара из дома напротив… Сакай… а, то есть, уже нет… Девушка молча наблюдала за тем, как он нервно трясся, перечисляя фамилии. – Но это же не друзья, да? Это просто знакомые. Люди, с которыми ты находишься в приятельских отношениях, но исчезни они из твоей жизни – и ты не заметишь разницы. Я права? Он перестал дрожать и уставился на неё исподлобья. Былое дружелюбие как ветром сдуло. – Какого хрена ты в мою личную жизнь лезешь? Есть у меня друзья. – А вот и нет. Я точно знаю. Знала с того момента, как увидела тебя впервые, ещё до того, как заговорила с тобой. – Тон её голоса стал холодным. – Это видно по твоей походке. Ты ходишь слишком быстро, будто бы до этого всегда гулял в одиночку. Будь у тебя друзья, ты бы привык ходить размеренным шагом, чтобы не перегонять остальных. А ты почти что бегаешь. Ответ Хазамады прозвучал так, будто он поперхнулся заготовленными аргументами. – Это ничего не значит! А если и значит, тебя это всё равно не касается! – И правда, не касается. По крайней мере, я бы точно не стала задумываться о подобном, если бы сейчас видела тебя впервые. Однако, так уж вышло, что мы провели вместе несколько часов. За это время я сложила о тебе определённое впечатление, а потому не могу отнестись к твоей дальнейшей судьбе с безразличием. В конце концов, я могла спровадить тебя ещё на закате, но вместо этого решила послушать про твои увлечения – так может, и ты теперь уделишь мне две минутки перед тем, как уйти? Она выглядела младше, но при этом смела обращаться к нему таким требовательным голосом. Часть Хазамады ужасно хотела указать новой знакомой на её место, после чего немедленно покинуть этот проклятый переулок… но другая часть, сохранившая в себе крупицы здравомыслия, не исключала вероятности того, что его побег всё ещё может пойти не по плану. Вдруг Рэйми привела его не к тому повороту? Или здесь есть ещё какие-то правила, о которых она собиралась сказать в самую последнюю секунду? Одно поспешное решение оборвало бы его жизнь в тот момент, когда до спасения оставалось подать рукой. Сделав глубокий вдох, он кое-как подавил на корню приближающуюся вспышку агрессии. Этот жест дал Рэйми понять, что её собеседник готов к продолжению разговора. – Не пойми неправильно, Хазамада-кун. Безусловно, отчасти я интересуюсь потому, что беспокоюсь конкретно о тебе, но, на самом деле, от наличия у тебя друзей во многом зависит и моё существование. Ты ведь запомнил всё, что я поведала тебе этим вечером? Не считаешь же ты, что я так долго знакомила тебя со своим прошлым лишь потому, что не смогла придумать лучшую тему для беседы? – Постой. – Хазамада сглотнул. – Ты же не хочешь, чтобы я занялся поисками этого безумца самостоятельно? – А? Нет-нет-нет, в этом-то и суть. Я вовсе не жду, что ты ринешься на помощь мёртвой девушке, с которой едва ли знаком. – Добившись от него осмысленной реакции, Рэйми примирительно улыбнулась. – Я рассказала тебе свою историю с одной целью – чтобы ты пересказал её другим. В идеале стоило бы сообщить её полиции, но расскажи ты обо всём, что услышал сегодня, хотя бы парочке своих знакомых – я уже буду благодарна. Слухи имеют свойство очень быстро распространяться; нет дыма без огня, как говорят. Даже если улики найдутся нескоро, защитники правопорядка точно станут более пристальными в исполнении своей работы. Она скрестила руки за спиной, печально глядя на собеседника. – Но если ты не можешь ничем помочь, то, конечно, тут уж ничего не поделаешь… Этот жест сработал безотказно. – Н-ну… Слушай, я бы хотел. Но я не виноват в том, что мне не с кем поговорить об этом. Если бы мои одноклассники не вели себя как умственно отсталые, у меня давно была бы куча друзей. Лучше уж держаться в стороне, чем опускаться до их уровня. – Тут ты прав, нам не дано выбирать своё окружение. Однако – во-первых – тебе необязательно дружить именно с одноклассниками. Во-вторых – не сочти за грубость, но когда в последний раз ты сам проявлял интерес к тому, чтобы наладить отношения с кем-то? – В каком смысле? Похоже, он искренне не понимает, о чём речь. – Как бы объяснить… Возьмём, к примеру, нашу первую встречу. Я не могла позвать тебя по имени, но активно старалась привлечь твоё внимание. Почему ты проигнорировал? – Я не игнорировал... Точнее, оно само вышло. И вообще, звала бы громче! – Зачем, если ты в любом случае меня заметил? Знаешь, я думаю, наше знакомство могло пройти куда более гладко, откликнись ты всего-то на полминуты раньше того, как я подошла к тебе вплотную. Хазамада раздражённо сверлил глазами участок земли рядом с собеседницей, но не проронил ни слова. – Слушай. Я не собираюсь заваливать тебя советами до смерти – обойдусь пока без соседей. Но перед тем, как ты покинешь это место, попытайся меня понять. Он сжал в кулаке лямку от свисавшей набок переносной сумки, однако оставался безмолвным. – Сейчас, когда ты завернёшь за угол, тебе надо будет идти и ни за что не оборачиваться. Это – загробный мир, здесь так принято. Но законы мира, которому тебе повезло принадлежать по сей день, полностью противоположны этому. Находясь среди живых людей, ты просто обязан оборачиваться. Отрицая существование кого-либо, кроме себя, ты только сильнее отбиваешь желание окружающих подходить к тебе; и однажды может статься, что вокруг тебя никого не останется. Поэтому – раз не можешь подойти сам – обязательно обернись, когда кто-то… – А-а-а-а-а, всё, я понял, закройся!! – Терпение лопнуло, и Хазамада резко прервал её прощальную речь, вцепившись себе в волосы. – Выход в эту сторону, да?! Бывай! Сорвавшись с места, он исчез за поворотом настолько быстро, насколько был способен. Пройдя вперёд, Рэйми отстранённо наблюдала за его передвижением: как и было сказано, Хазамада не оборачивался. Сумка с вещами раскачивалась в такт шагам. Вскоре его силуэт скрылся из виду. Фигура девушки продолжала стоять на середине дороги, разочарованно глядя вдаль. Сейчас её сущность была очевидна с первого взгляда: даже тот, кто ранее с ней не пересекался, тотчас принял бы Рэйми за призрака. Аура одиночества и отчаяния, охватившая её в те минуты, ясно давала знать – чувства такого уровня просто не могли быть воссозданы живым существом. «Этот парень – явно не тот, кто сможет спасти Морио. Такие вещи понятны и без гадания по «Pocky». Не разобравшись в себе, ему не выручить кого-то другого; все сегодняшние события скоро выветрятся из его головы, и он не сделает для себя никаких выводов. Он был единственным человеком, дослушавшим меня до конца, но в долгосрочной перспективе это не имеет никакого значения. Даже рассказ, который я так терпеливо ему поведала, в конечном счёте оказался лишь пустой тратой времени. Похоже, мне следует просто забыть о встрече с ним.» Нежно-розовые волосы трепал лёгкий ветер. Продолжая смотреть в темноту, поглотившую её нового знакомого, она не прекращала своих размышлений. «Впрочем, кто знает? Пускай ему не под силу дать отпор самостоятельно, он всегда может стать связующим звеном в цепочке людей, способных противостоять нависшей над городом опасности.» К ногам девушки подбежал её верный пёс, заволновавшийся из-за продолжительного отсутствия своей хозяйки. Рэйми погладила его по голове, после чего развернулась и скрылась во мраке. «Как бы всё не сложилось… я рада хотя бы тому, что поговорила с кем-то впервые за долгие годы.»

***

Покинув мистический переулок, Хазамада на всякий случай продолжил смотреть чётко перед собой на протяжении ещё нескольких метров. Перейдя дорогу и оказавшись по диагонали от места, из которого вышел, он замедлил шаг и нерешительно оглянулся из-за плеча. Стены аптеки и здания «Owson» плотно прижимались друг к другу. Почему-то это зрелище его успокоило. Облегчённо выдохнув, он покинул залитую светом фонарей улицу и поспешил к остановке. Сидя на лавочке под навесом и дожидаясь автобуса, Хазамада прокручивал в голове всё, что случилось с ним после выхода из больницы. От скорой ходьбы злость быстро схлынула, возвращая ему способность мысленно пересматривать произошедшие события, оценивая их с других углов. «Надо же, а она не такая тупая, как мне показалось. Смелая, добрая, ещё и собаку смогла сама оттащить… И выглядит ничего. Совсем не такая, как наштукатуренные идиотки из моего класса, на которых и смотреть-то тошно. Может, пообщайся мы чуть дольше, нашли бы общий язык? Проход в переулок, видимо, закрывается по вечерам, так что если в следующий раз приду в то же время – вероятно, смогу поболтать с ней снова.» Свет фар, отражавшихся от шероховатой поверхности дороги, оповестил о приближении автобуса. Хазамада спрыгнул на землю. «Кстати, она ведь говорила, что в её доме почти нет манги. Думаю, стоит прихватить с собой одну из серий посвежее – из тех, что в последние лет пять выходить начали. Даже не знаю, какую выбрать… Интересно, ей понравится что-нибудь из работ Кишибе Рохана?»