Серия манги пятнадцатилетней давности

Прошло два месяца. Наполовину задёрнутые шторами окна почти не пропускали в гостиную лучи заходящего солнца, способствуя её погружению в приятный полумрак. Из дальней части комнаты раздавалось приглушённое бормотание телевизора. Перед ним устроился невысокий парень школьного возраста, лениво развалившийся на диване и опёршийся рукой о щёку. Прошедший день для него выдался на редкость насыщенным: помимо стандартных шести уроков на сегодня был запланирован теннисный матч с классом 3-E, к окончанию которого он предсказуемо ощутил себя максимально выжатым. Вернувшись домой, он незамедлительно рухнул на диван прямо в школьной форме – да так и пролежал там до заката. Вероятно, в таком состоянии его и обнаружил бы отец, вернувшийся с работы поздним вечером, если бы из прихожей сейчас не раздался оглушительный трезвон телефона. Недовольно пробурчав что-то под нос, парень потащился в сторону мешающего звука. – Дом Хазамада, – рявкнула трубка на другом конце провода, – это кто? – Здравствуй, Хазамада-сан! Это Коичи! Жизнерадостный голос приятеля, зазвеневший рядом с ухом, тут же согнал с него всю угрюмость. – А-а, привет, Коичи-кун! Чего хотел? – Это… Ты уже смотрел новости? Хазамада кинул взгляд на телевизор – там сейчас шла какая-то дешёвая мелодрама. «Другой канал, скорее всего. Ну, или их крутили, пока я дремал.» – Не-а. – Понятно… В общем, раз ты не знаешь – этим утром того убийцы, о котором нас предупреждала Рэйми-сан, не стало. Мы с Джоске и Окуясу сами всё видели. Ситуация безумная, на самом деле, в двух словах не объяснить… – Его язык заплетался; было слышно, что Коичи до сих пор не оправился от увиденного. – К-как бы то ни было! Ты извини, если отвлекаю, но можешь подойти к «Owson’у» через полчаса? Это ненадолго, но всё равно очень важно. Касается только обладателей стандов. – Не вопрос, приду. А что там будет? – М-м… – Он немного помолчал, подбирая слова. – Рэйми-сан ведь больше не нужно оставаться в Морио, раз её главный враг повержен, правильно? Вот и получается, что она покинет нас совсем скоро. Я подумал, было бы здорово проводить её всем вместе. Так как, ты придёшь? – А… Да, конечно. – Хорошо! Спасибо тебе! Вслед за этим раздался звон трубки, брошенной на её законное место. Хазамада кинул взгляд на настенные часы. «Если выйду прямо сейчас и автобус не задержится, то поспею вовремя.» Прихватив с подоконника ключи и мелочь для проезда, он поспешил к двери.

***

В квартале от места встречи Хазамада отметил, что уже пару минут неосознанно плетётся хвостом за группой людей, по всей видимости, разделявшей с ним пункт назначения. Присмотревшись, он понял, что некоторых из них видит не впервые. Иностранец в поварском колпаке и девушка с длинными чёрными волосами определённо встречались ему раньше – и Хазамаде не потребовалось много времени, чтобы вспомнить, где именно. Первое собрание обладателей стандов города Морио. Последовательность событий того дня была практически идентична сегодняшнему: Хазамада так же устал после школы, вернулся домой, несколько часов залипал в телевизор, а под вечер получил неожиданный звонок от Коичи. Вообще, у них была не настолько крепкая дружба, чтобы Хазамада подрывался бежать куда-то по первой же просьбе, но тогда его подкупило упоминание списка приглашённых. «Позвали только тех, у кого есть станды.» Приятно чувствовать себя особенным. Присутствие Джотаро и Рохана-сэнсэя в толпе само по себе намекало на серьёзность проводимого мероприятия, однако в тот раз Хазамада заострил внимание не на них, а на стоявшей чуть поодаль девушке в нежно-розовом платье. Собрание могло бы запомниться ему как вторая встреча с Рэйми, вот только атмосфера, к сожалению, оказалась совершенно нерасполагающей. Новость об ученике, погибшем от рук серийного убийцы, была настолько внезапной, что разом вышибла из головы мысли обо всём остальном: осознав, что он ходил с покойником в одну школу и вполне мог оказаться на его месте, ему резко стало не по себе. Не считая Окуясу, Хазамада в тот день направился домой раньше всех – об обмене приветствиями с давней знакомой уже не могло идти и речи. Теперь же картина встретившихся возле гастронома людей выглядела куда более мирно. С каждым шагом Хазамада мог всё отчётливее различить силуэты Рэйми, Рохана и Коичи, пытавшихся уладить какой-то конфликт. Впрочем, о чём бы они не спорили, всё, похоже, уже разрешилось к тому моменту, как последний заметил приблизившуюся к ним группу. Как видно, они подоспели к самому концу церемонии. Призрачная девушка стояла в центре собрания, едва сдерживая слёзы. Переводя взгляд с одного человека на другого, Хазамада ощущал необъяснимую и неприятную пустоту на душе. Он был одним из немногих, кто знал Рэйми ещё до первой встречи обладателей стандов. Казалось, сейчас он имеет полное право на то, чтобы тоже сказать ей пару слов. Вместо этого в горле пересохло. Безусловно, предстоящее расставание смешивало всеобщую радость с нотками печали. Однако та пустота, которую продолжал чувствовать Хазамада, вовсе не была связана с горечью утраты. Это было давящее, давно знакомое ему чувство, которое при обычных обстоятельствах обратилось бы злостью и непременно выплеснулось на окружающих. Так или иначе, атмосфера снова сыграла против него. Сцена, развернувшаяся перед его глазами, определённо была счастливой. Видя, как все вокруг улыбаются, Хазамада по-настоящему поверил в то, что сражение закончилось. Победа наступила благодаря Рэйми, неизменно надеявшейся на появление людей, способных защитить её родной город; не меньшая заслуга лежала и на плечах тех, кто воплотил её мечту в реальность. Рохан-сэнсэй, Коичи-кун, даже Джоске – все они сделали сегодняшний день возможным, и каждый из них уже произнёс свои слова напутствия. Эти трое. Они стояли ближе всего к Рэйми, и их лица выражали искреннее желание проститься с ней вслух. Рохан, вероятно, сделал это незадолго до его прихода. Коичи ждал, пока выговорятся все остальные. Джоске обратился к Рэйми парой секунд ранее, но Хазамада не вслушивался в его речь. Каждый из этой троицы получил больше внимания Рэйми, чем любой другой человек, посетивший сегодняшнее собрание. Несмотря на это, никто не протестовал. Даже пришедшая вместе с Хазамадой темноволосая девушка – по слухам, не отличавшаяся особой скромностью – ныне безмолвно наблюдала за происходящим. Все понимали: прощаться вслух могут лишь те, кто действительно имеет право на это. Хазамада с деланным равнодушием отвёл взгляд в сторону. «Ох, да наплевать. Я бы и сам мог стоять среди них, если бы захотел.» Вот именно. Вдруг он понял, с чем связана давящая изнутри пустота. Сделай Хазамада хоть что-нибудь из того, о чём просила девушка в нежно-розовом платье, и ныне мог бы находиться в числе героев. От него не требовалось чего-то значимого: он мог посодействовать минимально, но уже не чувствовал бы себя так паршиво. Рэйми обратилась к нему за помощью раньше, чем к Рохану и Коичи – а он и пальцем не пошевелил. «Я вовсе не жду, что ты ринешься на помощь мёртвой девушке, с которой едва ли знаком. Я рассказала тебе свою историю с одной целью – чтобы ты пересказал её другим. В идеале стоило бы сообщить её полиции, но расскажи ты обо всём, что услышал сегодня, хотя бы парочке своих знакомых – я уже буду благодарна.» Она хотела, чтобы он сходил в полицию. Она хотела, чтобы он придал её рассказу большее значение. Не хотелось признавать этого перед собой сейчас, но, сидя на земле и слушая голос Рэйми, Хазамада действительно хотел ей помочь. Он продолжал желать этого и тем вечером, сидя на лавочке в ожидании автобуса: да, её нравоучения его порядком разозлили, однако он всё равно хотел увидеться с ней снова. И всё же, каждый раз, когда Хазамада задумывался о повторном визите позже, он быстро осознавал, что не может прийти с пустыми руками. Рэйми тут же начала бы расспрашивать о том, ходил ли он к защитникам правопорядка, общался ли с кем-то из своего окружения – а услышав отрицательный ответ, потеряла бы к нему интерес. Поэтому Хазамада откладывал и откладывал. Болтать о призраках ни с кем не хотелось, идти в полицию было неловко и страшно; а уж после встречи обладателей стандов, на которой выяснилось, что серийный убийца может оказаться одним из них, Хазамада и вовсе старался выходить на улицу как можно реже – «ибо никогда не знаешь, с кем тебя захочет свести судьба». Жалкие оправдания. Он стал первым, на кого Рэйми смогла рассчитывать – и сам же подвёл её своей ленью и трусостью. – Рэйми-сан, спасибо большое! Благодаря Вам город был спасён! – Спасибо, Коичи-кун. Но мы наверняка спасли Морио все вместе. От этих слов кошки на душе заскребли ещё сильнее. Очнувшись от размышлений, Хазамада увидел, как фигура призрачной девушки, сопровождаемая преданным питомцем, медленно поднимается над землёй. Переплетаясь, лучи заходящего солнца и золотистое сияние исчезающего силуэта оставляли в памяти людей неизгладимый отпечаток. Зрелище столь прекрасное, что они не забыли бы его до самой смерти. «Спасли Морио все вместе, да..?» А ведь их знакомство, по сути, было чистой случайностью. Изначально Хазамада направлялся в сторону «Owson», чтобы набрать свежей манги, однако попадание в мистический переулок перевернуло его планы с ног на голову. Когда ему удалось оттуда выбраться, продуктовый уже был закрыт, поэтому за чтивом Хазамада отправился на следующий день – и в этот раз он пошёл не на перекрёсток, а к станции, так как она располагалась значительно ближе к школе. Там его внимание привлёк разговор агентов по недвижимости, обсуждающих проживание Кишибе Рохана на территории Морио. Весь остаток дня он мучился от желания поделиться с кем-нибудь этой информацией, но безрезультатно. Это же продолжалось и на уроках следующим утром. Наконец, возвращаясь из школы, он услышал за спиной оклик Коичи-куна: сыграло ли на руку подсознание, или же в глубине души он отнёсся к словам Рэйми серьёзнее, чем считал сам, но в результате между ними легко завязался разговор. Поиски единомышленника увенчались успехом, и вместе с Коичи Хазамада посетил дом своего кумира. Благодаря предложению Хазамады сходить за автографами Коичи и Рохан подружились, а потом, спустя какое-то время, оказались в том же самом лабиринте. Узнав о таящейся угрозе из первых уст, они преодолели большой путь и в конечном счёте сыграли значительную роль в достижении победы над злодеем. В сравнении с ними вклад Хазамады в эту историю был просто ничтожен… но не последуй он совету Рэйми в тот день, когда Коичи позвал его – и счастливый финал мог бы не случиться. Безусловно, сам Хазамада не имел ни малейшего понятия обо всей этой череде событий. Быть может, знай он о своём влиянии на судьбу Рэйми – уколы совести оставили бы его в покое, но сейчас в мире не существовало ни одного человека, способного рассказать ему об этом. С точки зрения Хазамады его содействие закончилось на том, как они с Коичи славно попили чаю в доме известного мангаки – и хотя он не помнил вкуса чая, а во рту оставался только привкус рвоты, Хазамада почему-то продолжал верить, что именно так всё и было. Справедливости ради, стоило отметить, что Рэйми тоже не знала об этой последовательности. Но она ни на кого не держала зла, и одним только сердцем верила, что Морио был спасён усилиями каждого человека, что провожал её сегодня. Давление в груди становилось невыносимым. Подняв взгляд к облакам, Хазамада хотел сказать что-нибудь напоследок, пока она не исчезла окончательно. Крикнуть, что в кои-то веки чувствует себя виноватым. Попросить прощения. Просто произнести "пока", если даже на такие откровения не хватит сил. И всё же, сейчас он мог только провожать взглядом её растворяющийся силуэт, не смея прервать тихую святость момента. Возносясь в небо, Рэйми улыбалась всем, кто смотрел на неё в те минуты. И он мог лишь надеяться, что она улыбалась и ему тоже.