"Серенада"

- Эмили, огненной поступью враги движутся к границам Северного королевства, мне нужно лететь туда, иначе они настигнут нашу деревеньку, Родину, - послышался басистый голос из-за угла, в ответ которому прозвучал встревоженный, дрожащий голосок девушки, - Мартин, нет! Я не пущу тебя на погибель! Как вообще королевство огненных земель посмело напасть!? Фредрих подписывал мирный договор! Не верю, Мартин! - Мужчина не стал ничего отвечать вспыхнувшей потоком тревоги и негодования девушке, а просто вытащил повестку короля Аввакума, в которой гласилось о срочном прибытии на фронт всем мужчинам Северного королевства, северного народа. Девушка, женщиной её назвать сложно, подошла и выхватила письмо, написанное на желтоватой бумаге, после чего впала в ступор. Змеиные глаза, цвета лагунного озера, спешно перебегали от строки до строки. Эмили в одно время вчитывалась, а в другое вовсе не желала видеть и читать об этом. Чем ближе она была к концу, тем сильнее дрожали её белоснежные, тоненькие ручки. В доме было тихо. Только на улице раздавался бесконечный гул ветров и редкие взмахи крыльев, возможно, это летали здешние совы, которые, обычно, являлись чем-то вроде почтальонов, но даже им, вечно работающим, помешала эта суровая погода с её пургой и обжигающим холодным ветром. Закончив читать, Эмили посмотрела в глаза мужа. Её губы задрожали, а лицо скривилось, после чего по её покрасневшим щекам потекли горячие слёзы. Девушка по началу просто всхлипывала, позволяя слезам стекать по подбородку к шее, а потом на пол, но стоило мужчине коснуться её плеч и осторожно притянуть к себе, уткнув лицо в его широкую грудь, как та разревелась, словно маленький ребёнок. Мартин был уже в отношениях с войной, поэтому знал, что может грозить королевству и его семье. Не смотря на страдания жены над его возможностью погибнуть, мужчине было не легче. Он очень волновался за семью, особенно за их маленькую дочь, которая сейчас мирно спала в своей кроватке, ещё не зная даже такого слова как "война". Пара стояла и долго обнималась в коридоре между кухней и двумя комнатами, мужчина с нежностью и любовью обнимал свою жену, которая не могла сдержать своих эмоций и просто рыдала, иногда переходя на крик. Тонкие, нежные руки, сжатые в кулаки, били Мартина по плечам, а тот в свою очередь просто стоял, принимая вымещение злости, ненависти, грусти и печали на себе. Мужчине было страшно покидать родной дом, но ещё страшнее, когда этот дом вместе с любимыми будет гореть в огне и превращаться в пепел. В один миг за окном послышалось больше, чем привычные северные возгласы. Прозвучал голос какого-то старика:"Огненные! Они пришли!". Даже через рыдание жены Мартин смог уловить эти слова, Эмили тоже. Мужчина взял свою любовь за уже расправленные ладони и осторожно отдалил ту от себя, тяжелыми шагами направившись в их спальню. Напротив аккуратно заправленной кровати стоял большой шкаф. Комната сама по себе была не большой, а наоборот, умещала в себя только один шкаф, тумбу у окна и двухместную кровать. Пока за окном были слышны душераздирающие крики мирных жителей и уже вышедших на противостояние мужчин, явно не подозревавших, что беда настигнет их так быстро, Мартин поспешил открыть этот самый шкаф. Внутри стоял шлем, нагрудник, штаны и ботинки, вместе с мечом без ножней. Весь этот арсенал принадлежал главе семьи - мужчине. Стоило тому снарядиться, как в окно прилетел огненный шар, который сразу же поджог кровать и комната почти мгновенно окуталась пламенем. Огонь стал распространяться. - Эмили, хватай Серенаду и беги! Не дай им догнать тебя! - вдруг крикнул Мартин, выбежав с женой в коридор и толкая её в соседнюю комнату. Всё, что услышала девушка потом, так это тяжелый грохот увесистых лат на теле любимого и лязг меча, вместе с зажигающимися на нём орнаментами. Дверь распахнулась. Мартин исчез в ужасной пурге, чей гул мешался с возгласами кровавой бойни где то на улице. Враги были беспощадны, в прочем, это и отличало огненный народ. Пока снег заметался на порог деревенского домика, половина которого была сожжена ублюдками снаружи, Эмили успела завернуть шестилетнюю дочь в тёплые одежды и одеться сама. Когда бревно каркаса, тлеющее в огне, рухнуло за спиной девушки, та немедля выбежала на задний двор, туда, где скорее всего навсегда исчез её любимый муж. Путь преградил гвардеец вражеской армии, это было заметно по его более возвышенной броне. Его огненно-красные глаза полыхнули, и вот он уже замахнулся мечом. Не успел мужчина использовать заклинание или ударить мечом, как в него влетел один из солдат, которым оказался Мартин. Он всячески пытался не дать врагу настигнуть жену с его дьявольскими намерениями. В гвардейца что только не прилетело за эти минуты боя. Вражеский воин был не раз прикован к земле кристаллами льда или же пронзён насквозь ледяными осколками, которые проходили сквозь его броню на высокой скорости и впивались в тело. Казалось, заключающим, должен был быть удар зачарованным мечом, но гвардеец ещё не был в настолько оглушённом состоянии. Стоило Мартину замахнуться мечом, как враг использовал заклинание. Пылающий щит окутал тело врага, сильно поранив руки мужчины, который по инерции ударил мечом и коснулся щита. Прошипев от жгучей боли, защитник спешно отпрыгнул от противника, но тут же был убит. Заклинание ледяных оков исчезло с ног гвардейца - попросту закончилось время действия, и мужчина, скрывающий своё лицо под грандиозным шлемом, пронзил Мартина своим мечом, который уже полыхал в усиливающем заклинании. Конечно, враг не остался здоров, после такой дуэли ему стоило бы вернуться в ближайший лагерь и подлечиться, ведь раны оставили ему серьёзные, но он остался жив и через пару-тройку дней вновь будет зачищать бедные поселения на территориях Северного королевства. Пока Мартин сражался с гвардейцем, Эмили успела убежать в глубь леса. Периодически оглядываясь, судорожно прижимая ещё спящую дочь к себе, она не заметила обрыв и, споткнувшись, кубарем скатилась вниз. Под слоем снега оказались острые камни, на которые та неудачно упала и повредила ногу. Прошипев от боли, Эмили постаралась встать, но сильные порывы ветра препятствовали этому. Кое как поднявшись, девушка, прихрамывая, ринулась в сторону соседней деревни в надежде получить там помощь. Рана на ноге сильно кровоточила, а зимняя длинная куртка не могла достаточно согреть ноги. Уже не чувствуя стоп, девушка волокла за собой раненую ногу, которая уже окоченела и не чувствовалась. Закрывая дочь рукой от ветра и снега, она вышла на дорогу, по которой круглый год ездят торговцы на ярмарки и не только. Разумеется, на широкой дороге идти было легче. Шло время, ветер то прекращался, то вновь дул так сильно, будто сами духи ветров здешних земель разгневались на случайных путников. Девушка уже ничего не чувствовала. Её и до того бледные руки посинели, а раненая нога просто волоклась за ней. Опечаленное лицо, с застывшими на щеках дорожками слёз, замерло в одной гримасе. Запыхавшись и устав, Эмили продолжала идти. Она сбилась со счёту времени, да и под серыми облаками и беспощадной пургой не было видно солнца. Прошёл ещё час, и Эмили наконец дошла до деревни, но к её великому сожалению, она уже была пуста. Перед ней простирались плоды очередной стычки с врагом. Сгорающие в огне дома, чьё пламя косилось в сторону от ветра, трупы мирных жителей и союзных воинов, павшие враги, всё просто ужасало. Надежда, которая ещё не умерла в Эмили, начала медленно исчезать, когда та осматривала погибшую деревню. Свалившись на колени в холодных снег, она зарыдала, обняв ребёнка. Её окоченевшие руки дрожали от сильного мороза, но Эмили очень хотела согреть дочь. Горячие слёзы капали на одеяло, которым та обернула девочку поверх одежды. Девушке было очень холодно, она не позаботилась о себе, когда собиралась бежать из горящего дома, в голове тогда была лишь одна мысль - защитить дочь. Спустя пару минут, когда Эмили уже была не в силах даже говорить, её поклонило в сон. Замёрзшие конечности были не в состоянии функционировать, она еле-еле прижимала дочь к себе. Смерть близилась за очередной душой, чтобы провести её в мир иной. В глазах молодой матери стало темнеть. Тело словно обмякло, и она легла на снег. Сильный ветер уже успокоился, и метель пропала, перестав жечь лицо Эмили. Девушка из последних сил прижала к себе дочь и напоследок поцеловала её в лоб посиневшими, холодными губами. Держась на последнем дыхании, она мельком вспоминала эти счастливые шесть лет. Дрожащие губы собрались в кроткую улыбку от тёплых воспоминаний. Вдохнув полной грудью и медленно выдохнув, Эмили застыла в одной позе. Глаза закрылись. Душа заледеневшей медленно вышла из уже мёртвого тела. Только застывшая на лице улыбка никуда не пропала. Серенада, лёжа в объятиях матери, всё ещё спала. Где-то вдали послышался складный марш и грохот брони, вместе со скрипом колёс. Отряд врага прошёлся по дороге, где погибла мать девочки. Никто из солдат не посмотрел на замёрзший труп с коконом из одеяла в руках. Один солдат, самый последний, всё же отличился. Он оказался молодым парнем, хлипким и явно не годившемся на такую должность. Пока его отряд шёл дальше, он незаметно вышел из строя и подбежал к уже заледеневшему трупу Эмили. В глазах парня читалось сожаление и подлинное желание помочь. Он в спешке осмотрел труп и, заметив свёрток одеяла, отогнул край, скрывавший чьё-то лицо. Перед парнем появилось лицо маленькой спящей девочки. У неё были румяные щёчки и длинные в мать речнички, красивый прямой носик и аккуратные светлые брови. Когда девочка оказалась на руках незнакомца, то медленно открыла свои сонные глазёнки. Парень вздрогнул. Он немного напугался, что малышка заплачет и выдаст его, но она молчала, с любопытством рассматривая одетого в латы худощавого парня с оранжевыми глазами. Девочка долго глядела на незнакомца, но потом сразу же стала осматриваться в поисках родных. - Где мама? - почти шёпотом прозвучал вопрос от маленькой Серенады. Она захлопала ресничками, а затем посмотрела за спину парня, пытаясь что-то увидеть. В ответ прозвучал ещё не сломавшийся юный голос незнакомца: - Мама? Э, она, как-бы сказать, она ушла по делам и попросила меня приглядеть за тобой! Д-да, именно так! - Правда? А папа? - уже поверив спросила Серенада, наивно посмотрев в глаза, а после вновь спросила: - А как тебя зовут? - Меня.. Меня Дэни, а тебя? - проигнорировав вопрос ответил он, а девочка, видимо вовсе позабыв о первом вопросе, заулыбалась и мило захихикала. Послышался радостный и звонкий голосок девочки: - А меня Серенада! Очень рада знакомству! - Т-тише! Услышат! М-мы играем в прятки! Да, - быстро начал затыкать ту он, немного заикаясь и боясь , что их увидят. Девочка же улыбнулась и стала говорить тише: - Дэни, а куда мы пойдём после пряток? - Мы.. Я ещё не знаю, но придумаю, - Отвечал Дэни, оглядываясь и шествуя в сторону моря, которое было в стороне лесов и спуска с гор. - А нам долго идти? Я хочу кушать, - жалостливо сказала Серенада, рассматривая лес. Парень, отвлёкшись от дороги, посмотрел на младшую и ответил - Нам нужно пару часов, когда мы придём, там будет теплее, - после этих слов девочка притихла, продолжая осматриваться. Спустя два часа Дэни уже спуакался с горы,а его руки уставали нести младшую. Чтобы облегчить себе эту задачу, он выпил зелье силы, что висело у него на поясе, и даже побежал, ведь теперь он мог переносить нагрузки вдвое больше, чем до этого. Зимние пейзажи сменились летним лесом. Серенада и Дэни не прекращали разговоры. Юнец рассказывал младшей всё, что знал, а та лишь слушала, восхищённо осматривая пролетающих птиц, деревья, цветы.