Мой долг - дарить тебе улыбку

Зал блестел золотом и янтарём, зал пах тем тёплым цветочным запахом, и зал был наполнен людьми. Райнхарт только пришёл, но уже чувствовал себя странно: кажется, на ежегодном интесторском балу собирается вся монархия континента, перемешиваясь с высшим светом самой Интесторы. Правитель маленького разваливающегося городишки здесь был совсем не к месту, особенно в таком простом костюме, что сегодня надел Райнхарт - а другого просто не нашлось. К тому же все тут делились на группы по интересам, и послушав каждую из групп парень так и не нашёл, к кому можно аккуратно примкнуть. Зато из разговоров и беспорядочно уловимых мыслей он понял, что княжна Эвелен, встреча с которой его так волновала, всё ещё не здесь. Ох, думая о ней, он смеялся сам с себя: на родине он смело и гордо отнял трон у отца, устроил кровавую бойню, а здесь было страшно просто поговорить с загадочной наследницей почившего Солнца Севера. Согласится ли она уделить ему внимание? Она, держательница влиятельнейшей и богатейшей страны и, по разговорам послов, необыкновенная красавица, снизойдёт ли до кривоватого мелкого князька? Может быть, он прав, и для неё та гора слитков – совершенно незаметный убыток, может быть, она всем отвечает на письма по какому-нибудь шаблону и дарит одинаковые подарки. И всё же, Райнхарт чувствовал: он обязан отблагодарить её лично, пусть даже это ничего для неё не значит. Тем временем Эвелен в последний раз подошла к зеркалу. – Артур, – дрожащим шёпотом произнесла она дорогое имя, – я ведь выгляжу хорошо? – Вы прекраснее любой магнолии в вашем саду, моя госпожа, – ответил он, подходя ближе, – поэтому не делайте такое лицо, оно вам… не идёт. Он прав. Сейчас Эвелен еле-еле могла построить то непринуждённо-счастливое выражение, какому её с детства учила мама. Позавчера была очередная казнь, и весь прошлый день княжна провела запершись в комнате – и пусть теперь помощницы смогли укрыть следы слёз макияжем, но печальный взгляд даже улыбка не могла исправить. – Что мне делать, Артур? Я не могу так идти. Может быть мне и вовсе… – Нет, – телохранитель коснулся её волос, поправляя пряди, – все вас ждут, моя госпожа. Не позвольте этому человеку заменять вас, он не имеет на то права. Моя госпожа, – он осторожно повернул её к себе, положив руки на плечи, – вы желаете мести, так отомстите ему на балу. Покажите гостям, насколько сильно он портит жизнь той, кто должна сиять ярче всех. Солнце Севера – это теперь вы, и никогда не он. Девочка вздохнула. Помедлив, она осторожно прижалась к груди дорогого слуги, и он обнял её, даруя успокоение. Он прав. Нельзя так убиваться. Нужно выйти в свет. Райнхарт нашёл на столах то самое невероятное вино, что дарила ему княжна Эвелен, и находка сделала его чуть счастливее. Иногда он сам себя корил: весь в отца, только в вине и ищется спокойствие! Впрочем, как он также не забывал вспоминать, вино вовсе не пьянит его. То ли такая стойкость вывелась в результате пьянства всего рода, то ли это наследство от матери – князь, конечно, предпочитал выбирать второй вариант. – Хэй, – резкий женский голос прозвучал позади, – не ты ли новый пебранский князь? Райнхарт оглянулся и увидел веснушчатое лицо, украшенное по сторонам чрезмерно перекрученными кудряшками. Он мало что понимал в красоте, но даже так мог сказать, что девушка не красива ни лицом, ни фигурой. – Моё имя Райнхарт, – вздохнув, представился он, – и вы правы, я князь Пебраны. – Я сразу это поняла, – вольная манера речи этой девушки, на вид - ровесницы, немного раздражала, – только выходец из такого болота мог приехать на интесторский бал в… - её бровь издевательски выгнулась, - этом. – Зато ваше платье умело маскирует недостатки тела, – и Райнхарт отвернулся от незнакомки, чтобы вновь налить вина. – Что?! – о, она, конечно, возмущена. – Ты хоть знаешь с кем говоришь?! – Вам стоило представиться, если не видели меня раньше. – Я – Гретта Мортанская, и это моя мать дала денег твоему папаше несколько лет назад, – она горделиво приподняла подбородок, – мы всё ещё ждём возвращение долга! Когда ты вернёшь всё? – Вы бы знали, если бы прочитали моё письмо, мисс Гретта. Вдруг зал затих вместе с музыкой, и все обернулись куда-то. Оказывается, на небольшой балкончик, лестницей спускающийся вниз: там только что распахнули двери. Зазвучала торжественная мелодия. На балкон вышли двое: высокий, статный светловолосый мужчина лет тридцати и такая же светлая девушка… нет, ещё совсем девочка. Её небольшой рост сильнее подчёркивался рядом с сопровождающим. – Княжна Эвелен! – услышал Райнхарт тихое переплетение голосов. – А с ней… регент Джулиано? Он красавец! А, говорят ещё, что он архиепископ… Райнхарт остолбенел: неужели эта малышка – княжна Эвелен? Она настолько молода? Нет, не может быть. – Мисс Гретта, – обратился он, не зная, как реагировать, – это княжна? Но Гретта только рассмеялась и махнула рукой в его сторону, не собираясь отвечать. – Да, это Эвелен, – к нему подошёл блондин лет четырнадцати, – будущая княгиня Интесторы. – Благодарю, – кивнул Райнхарт, – сколько ей лет? – Скоро исполниться четырнадцать. Она и правда страшно юна, вот для чего рядом с ней стоит регент, который в этот момент вышел чуть вперёд и начал речь: – Интестора приветствует вас, о, гости! Добро пожаловать на ежегодный бал, наслаждайтесь едой, напитками и музыкой! На том и закончил, а после взял за руку девочку и вместе с ней стал спускаться по лестнице. – Почему говорил регент? – зашептались вокруг. – И что за странное приветствие? О, а что с Эвелен? Раньше она не выглядела такой слабенькой… В их семье, наверно, всё ещё горе по усопшему князю… Они были правы: наследница будто бы прямо сейчас переживала какую-то страшную болезнь или отходила от внезапной кончины близкого человека. Но разве не прошло уже достаточно времени со смерти князя Федерика? Парочка уже оказалась в зале, и стоящие в самом центре разошлись, освобождая место. Заиграла музыка, но никто не тронулся танцевать, никто не вернулся к еде и напитками – все взгляды были прикованы к регенту и княжне, закружившимся в лёгком вальсе. Райнхарт не знал ни единого танца и в своей жизни видел лишь дёрганье отцовских проституток на столах, однако смог оценить для себя: это было очаровательно. Плавно и нежно пара ступала по полу, будто бы следующим шагов воспарит, но что-то было не так… – Она на него даже не смотрит! – прошептал кто-то. А Эвелен и нужно было вызвать вопросы. Пусть они видят что-то тревожное. Пусть наблюдают за тем, как она старается не задевать дядюшку ни телом, ни взглядом, ни даже юбкой её прекрасного алого платья, на котором в такт движениям постукивают свисающие бусинки янтаря. – Смотри на меня, – тихо потребовал Джулиано, маскировачно улыбаясь, – и что это за убитое лицо? – Прости, дядюшка, – и она правда улыбнулась по требованию, но взгляд не подняла. – Не играйся со мной, – предупредил он. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре… Эвелен наизусть знала традиционный приветственный танец, и была уверена, что отклониться от центра зала при нём сложно. Однако, кажется, регент старался. Шаг за шагом они отходили в бок, и девочка стала осторожно поправлять поступь – но не вышло. Он закружил её, и снова притянул к себе, раз-два-три… снова три? Четыре – шагнув, он подставил её. Слишком резко, неаккуратно – не удержавшись на каблуках, девочка упала. Вместе с одним из столиков, под удивлённые ахи окружающих, она опрокинулась на пол, чудом не запачкавшись в еде. – Ох… – отходя от внезапности, выдала она и натянула улыбку. – Дядя, вам стоит быть осторожнее. Зал замер, и только юноша, оказавшийся совсем рядом, протянул руку, чтобы помочь: – Вы не ранены? – спросил он приятным, низковато-бархатным голосом. Подняв голову, она встретилась с красивыми, похожими на чистый жёлто-оранжевый янтарь глазами. – Всё в порядке, – вставая, она едва оторвала от него взгляд, но тут же опомнилась и обратилась то ли к регенту, то ли к залу, – кажется, на этом мы закончим открывающий вальс, прошу прощения. Голоса ошеломлённых наблюдателей тут же стали обсуждать произошедшее, но вскоре зазвучала музыка следующего танца и центр зала наполнился парочками. Джулиано куда-то растворился, и Эвелен облегчённо выдохнула. – Благодарю вас, – ей очень захотелось вновь взглянуть на янтареглазого парня. Его тёмные, близкие к черноте, волосы идеально дополняли красивый взгляд, и впервые за неделю девочка улыбнулась искренне. – Эвушка! – внезапно сзади за руку её схватила Гретта, наследница Мортаны, и развернула к себе. – Как ты, малышка? Она всегда была беспокойной, и в этот раз перебарщивала. – Почти не ударилась, Гретта. – Мне показалось, или он это сделал специально? – рядом возник Даниэль. – Эвелен, что происходит? – Ничего, он наверняка не хотел причинить мне вред, – она надеялась, что именно так заставит всех вокруг в этом сомневаться. – Может быть, – Гретта болтала так быстро, что Эвелен всегда моментально от неё уставала, – но Артуру стоило бы позаботиться о том, чтобы даже этот регент не мог причинить тебе вреда. Где он? – Кажется, в саду… – Эвелен огляделась, – Ах, нет, он рядом с троном. Я просила его не преследовать меня на балу без необходимости. – Понятненько, – и Гретта тут же отпустила её, с довольным лицом удалившись в толпу. – Когда-то ей я посвящал стихи, – усмехнулся Даниэль, – теперь она меня раздражает. Ох, Эвелен, не хочешь послушать меня, пока брат не пришёл? Она кивнула головой, но один только шаг вперёд заставил её вздрогнуть от боли: кажется, падение для её лодыжки не прошло даром, однако она взяла себя в руки и как ни в чём не бывало пошла с Даниэлем к трону, чтобы поболтать там. «Красивые глаза» - эта услышанная мысль сбила с толку Райнхарта. Это было слишком неожиданно и глупо, и… освещение в зале необыкновенное какое-то, наверняка дело в нём. Однако это настолько смутило его, что остановить уходящую Эвелен он не смог. Вблизи она оказалась красавицей, как и говорил посол. Волосы, походящие цветом на осенние колосья пшеницы, но немного волнистые, делали её такой воздушной, что даже при подъёме девочка показалась лёгкой, а глаза её… Райнхарт был убеждён, что они были того же оттенка, что леса Интесторы. Листва здесь интересного оттенка, который был отличим даже через окно кареты, даже сквозь пелену ливня. Как будто в зелёный добавили капельку синего. Смущение всё никак не выветривалось, даже ещё один бокал вина не помог. В голову то и дело возвращалось то, как маленькая хрупкая ладошка Эвелен берётся за его костлявые пальцы, как мягкий голос отвечает «всё в порядке», а после – взгляд, удивлённо прошептавший: «какие у него красивые глаза!». И, встав, она оказалась всё-таки очень маленькой – даже не по плечо ему… – Не стоило тебе её касаться, – и снова этот голос, – кто ты такой, чтобы протягивать руку Солнцу Севера? Райнхарту было не до неё, и он бы просто махнул на неё рукой, если бы рядом не появился парень, похожий на того блондина, но несколько старше. – Да, не известно, не привезли ли вы из своей разваливающейся Пебраны каких-нибудь клопов, – сказал он. Грубые слова соответствовали поведению: блондин держался на расстоянии. – Я с радостью подсадил бы вам клопов, но, увы, их нет, – лишь сказав это, он себя одёрнул: слишком раздражённо, не нужно опускаться до их уровня. – О, так это и есть сын того пьяницы? – вдруг в разговор вмешался взрослый мужчина с бородой. – После тех выходок папаши я бы постеснялся сюда приходить, а, имел бы ты совесть… И с другой стороны подошла ещё одна рыжая: на вид похожа на Гретту, но старше. Княгиня Мортаны, видимо. – Может быть, твой папаша ждал, что Интестора отдаст за вас долг? – уподобляясь тону дочки, спросила она. – Как-никак, Великий Дух Времени, считается, тут живёт. При упоминании Духа вдруг где-то позади раздался смех. Не один, не два, не три – и скоро к ним подключилось ещё несколько, не считая мортанок и блондина. – При чём тут она? – насторожившись, спросил Райнхарт, только поддав причины для смеха. Но ему было совсем не смешно. – А разве не Великий Дух родила тебя твоему папаше? – бородач в последний раз усмехнулся и ушёл, как будто устав от этого. – Да ну, не смейся, мам, под градусом и старая проститутка покажется богиней, – проговорила Гретта, но тут же замерла и замолкла вместе со всеми: к собравшейся толпе вернулась княжна Эвелен. – Что такое? – спросила она, но Райнхарт, обернувшись, увидел в её мыслях, что она и так что-то слышала. Она улыбалась, и будто бы от этой улыбки все стали расходиться: Гретта тихо ретировалась куда-то в сторону, да и остальные исчезли, оставив перед княжной только Райнхарта, блондина и княгиню Мортаны. – Эвелен, о чём ты думала, включая Пебрану в список гостей? – тихо, но очевидно так, чтобы слышал обсуждаемый, спросила женщина. – Я думала, что остальные приглашённые – это умные и понимающие взрослые, – ответила девочка, – княгиня Герта, в зале достаточно места и столиков, вы не обязаны находится именно здесь, если вам не приятно. И… – она на миг отвела взгляд, решаясь сказать вслух, – я больше не смогу пригласить тех, кто давит на других моих гостей. Прошу меня простить. Девочка подошла к Райнхарту, а княгиня, не желавшая остаться без ежегодного приглашения, всё-таки удалилась. – Мне стыдно, что ранее я не спросила вашего имени, – произнесла она, снова глядя в его глаза, – меня зовут Эвелен, я княжна Интесторы, которая вам писала. Но вы, наверно, и так поняли… Это было как-то странно. Она снова смотрела на него, и снова улыбалась, даже защитила от этих людей… пусть Райнхарт и не считал, что нуждается в защите, но всё же теперь она вновь рядом, и это вызывало какие-то неясные для него чувства. – Зовите меня Райнхарт, – сказал парень, – я тот, кто приглашал вас на коронацию. – Я рада знакомству. Спасибо, что приехали, князь Райнхарт. И тут князь припомнил, что ещё ни разу за всю жизнь не общался с девочками. Это тоже ощущалось как-то не так: всю жизнь он говорил, что ни одна девушка к такому, как он, не подойдёт. И это глупость. Эвелен здесь только из вежливости, разве нет? – Мне ты не говоришь «спасибо», когда я приезжаю, – обиженно подал голос блондин. – Здравствуй, Северин, – она была приветлива и с ним. Она назвала его просто по имени, без титула, а он подошёл ближе и поцеловал руку. Да, конечно. Она просто вежлива, на самом деле ей всё равно на какого-то князя из далека. – Пожалуйста, подари мне танец, – сказал Северин, удерживая её ладонь, и в глазах прочиталось: «я так люблю тебя, Эвелен, пожалуйста, не отказывай». Ах, вот в чём дело: он был так груб, потому что приревновал, но она теперь лишь отвела взгляд: – Прости, не сейчас, – снова обратилась к Райнхарту, – как вам наше вино? Парень увидел, как влюблённого накрыло волной разочарования и ревности, после чего он немного отошёл, заметно помрачнев. – Оно замечательное, благодарю. Я почувствовал, будто в мой дождливый край пришло солнце… – и теперь понял, что сказал какую-то глупость, но она рассмешила княжну. Нужно поблагодарить её за золото, но Райнхарт всё никак не решался, не мог подобрать момента – и вот Эвелен окликнул тот мужчина, которого все вокруг называли регентом. Девочка вздохнула и направилась к нему, а парень заметил открытую дверь, ведущую в сад, и захотел пройтись туда. Он очень любил тот запах, что оставался после дождя на земле. Почти никого здесь не было, поэтому Райнхарт решил прогуляться – после душного зала зелёные заросли были тем самым местом, которое ему было нужно. Луна уже светила над головой, и тучи расступились, давая ей место, как совсем недавно люди давали место для танца княжны и её регента. «Было бы чудесно потанцевать с ней» - эта идея пришла так внезапно, будто в его сознание пытается вмешаться кто-то вроде него, но нет. Он остался дома, и эта несерьёзная, но сияющая лунным светом мысль полностью принадлежала Райнхарту.