Мой долг - дарить тебе улыбку

Она сама не поняла, как снова оказалась на полу, но на сей раз удар об стол прошёл прямо по свежему синяку, оставленному дядей три дня назад. Боль пронзила её, но страшнее пронзали взгляды: дяде удалось опрокинуть её на салаты, теперь всё платье в них, а с лица случайно спала маска спокойствия. Среди десятка соболезнующих вздохов она различила смешок – и держаться дальше было уже невыносимо. Прикусив язык, она попыталась встать. На помощь с озабоченным лицом подошёл Джулиано: – Ох, Солнце, как так вышло? Тебе сложно устоять на каблуках? – он знает, что умение стоять на каблуках – то, чем обязана владеть любая уважающая себя девушка, и не владеть этим навыком очень позорно. – Вставай, Эвелен, давай. Играя в волнение за неё, он поставил девочку на ноги – и с отвращением поморщил нос, смотря на юбку. – От тебя воняет, – заботливо и достаточно тихо, чтобы слышали все, кто рядом, сказал он, – думаю, тебе лучше уйти и принять ванну. То, с чем она боролась весь прошлый день, пришло с новой силой. Слёзы бессилия вновь подступили к глазам, и, опустив взгляд, Эвелен поспешила уйти из зала – не в комнату, нет, а в сад. Выйдя, она огляделась: только одна влюблённая парочка сидела неподалёку, целуясь под полной луной, и никто больше не был в саду. – Не выпускайте в сад больше никого, – тихо приказала она охраняющему выход Ангелу, – но впускайте обратно тех, кто здесь сейчас. Никто не пойдёт за ней, потому что нет ни одного другого человека в этом мире, кого бы ещё слушались Ангелы, ведь только князьям Интесторы они подчиняются. Опустив голову, чтобы даже луна не видела лица, Эвелен быстро шагала по знакомым с детства лабиринтам сада и уже не сдерживала слёз. Руки дрожали и сжималось сердце от того, сколь ничтожной она себя чувствовала. Она… ненавидела себя. За то, что не может дать ему отпор. За то, что стала такой плаксой. За то, как от этого страдает её народ. Эвелен очень хотела бы стать лучшим человеком, хотела бы дарить свою любовь всем вокруг, хотела бы сделать всех счастливыми, но нет. Слишком слабая. Слишком глупая. Слишком маленькая. Боль пульсировала и в ноге, на которую она еле наступала, и в спине, раненой дважды за последнюю неделю, и в руках, где под рукавами прятались огромные синяки. От этой боли было совсем не легче. – Почему я не могу просто исчезнуть? – проговорила она, наконец взглянув на небо, и зашептала, – Великий Дух Времени! Пожалуйста! Скажи мне, зачем это всё? Но Дух не ответила. Её здесь нет. – Осталось немного, да? – точно, скоро коронация, осталось месяца три… кажется. – А что если он умрёт раньше коронации? Что если… о, Дух… прости меня. Просто… помоги мне, пожалуйста… Несколько шагов вперёд – и она свалилась на колени. Не стала подниматься, незачем. Плачь прорвался в голос, она закрыла лицо руками. Грудь разрывалась, всё тело болело, и мысль о том, что завтра ничего не кончится, что завтра дядя наверняка снова принесёт бумажку, лупила её дубинкой воспоминаний – всё будет так же, как всегда. – Княжна? – она услышала бархатный голос и тут же заставила себя затихнуть, замереть. Красно-пшеничный комочек, навзрыд только что плакавший, напугал Райнхарта, и поняв, что это Эвелен, он вышел к ней, но она прятала лицо. Даже когда он позвал её, она затаилась, будто желая стать невидимкой. Но… только что она звала Великого Духа Времени, и он точно узнал её голос. – Княжна Эвелен, – он позвал вновь, не понимая, что должен сделать. Он даже не был уверен, должен ли продолжать называть её так официально в такой момент. – Княжна… – и вдруг она поднялась. На её лице была счастливая улыбка, но не осталось и слезинки. – Я кое-что потеряла. – шепотом, чтобы голос не выдал слёзы, сказала она. – Ищу здесь. Князь Райнхарт, вы не… Но язык не повернулся прогнать его, и она только нервно рассмеялась. – Я думаю, – произнёс он, – что Дух не придёт. Её лицо почти не изменилось, только легкое удивление проскользнуло: – Почему вы так считаете? Великий Дух всегда поддерживала мою семью. Она короновала моего отца и благословила моё рождение. Он это знал. Интестора – любимое детище Духа, и древнейший княжеский род она поддерживала всегда, но… – Нет, простите, мне просто так показалось, – отвёл взгляд. Он не должен болтать слишком много. – Я могу помочь найти то, что вы ищите? «Смысл моего существования?» – услышал он печальную мысль. – Райнхарт, – вдруг обратилась она, – могу ли я называть вас так? Когда она, сдерживающая слёзы, но всеми силами старающаяся показать радость, произнесла его имя, по спине парня пробежали мурашки. Это звучало страшно знакомо, но почему? Это жуткое ощущение сжало душу, но откуда оно явилось понятно не было. – Д-да, и… – Зовите меня Эвелен. Просто Эвелен, Райнхарт. И снова. Будто кто-то когда-то так звал его тем же голосом, но ни одна девушка в мире на самом деле так не делала. – Спасибо, Эвелен. Вы не хотите прогуляться? Погода сегодня чудесная… Оставлять её было страшно. – И правда. Тучи будто расступились, чтобы дать дорогу луне… это красиво. – Я тоже об этом думал. Она долго молчала, смотря на небо, и в её глазах он предуслышал вопрос, на который отвечать не хотелось: – Вы скучаете по своему отцу, Райнхарт? Конечно, она не знает, что он сам его и убил. – Нет. Он был ужасным человеком. – И не заслуживает…– она подбирала слово, – вашего… переживания? – Он и те, кто был до него, уничтожили мою страну. Я люблю Пебрану, и оттого ненавижу их всех. А вы? Вы скучаете по вашему отцу? – Я не должна, ведь в моей стране смерть считается благом. Но… иногда всё-таки да. Я скучаю. «Он не допустил бы все эти казни» - пронеслось в её мыслях. – Отчего он умер? Кажется, с такой юной дочкой он и сам должен быть молод. – Ах, он просто скучал по маме. В моём роду часто умирают так, просто потому что невыносимо жить без любимых. Заболевают, а потом тихо умирают… Может быть, я тоже так уйду. Ох, Райнхарт, а вы любите кого-нибудь? Вы такой взрослый… Парень улыбнулся: – Нет, и не такой уж я взрослый. – Я представляла вас младше. – А я представлял вас старше. У вас, Эвелен, уже есть возлюбленный? – Да, – она снова обратила взгляд на луну, – и я думаю, что это взаимно. Он всегда поддерживает и защищает меня, и он очень красив. Вы тоже прекрасны, Райнхарт, поэтому однажды и у вас появится та, кто отдаст своё сердце. – Я?.. – это заявление снова сбило его, и он сам не понял, зачем переспросил. Ох, кончено, она очень старается быть доброй к нему, поэтому говорит такие вещи. – Спасибо. Я буду ждать. Вдруг позади послышались шаги и знакомый им двоим смех – и из-за поворота вышли два огневолосых человека. – Артур? – произнесла Эвелен. – Что вы здесь делаете с… Греттой? Княжна была озадачена, но Гретта легко и просто призналась: – Я попросила Артура показать мне фонтанчик княгини Елены в этом саду. – А… мамин фонтан. Гостям нельзя к нему без меня. – Правда? – лицо Гретты выглядело очень глупо, но внутри, Райнхарт это видел, она знала всё и надеялась проскользнуть просто так. Вздохнув, Эвелен пообещала показать фонтан потом, а после попросила Артура проводить Гретту в зал и вернуться за ней, чтобы пойти спать. – Скажите, Райнхарт, – сказала она, когда парочка ушла, – вы бы убили человека, чтобы спасти себя и свой народ? – Да, – даже не глядя ей в глаза он понял, о ком речь, – на самом деле, я бы даже не колебался. Эвелен, если кто-то угрожает жизни ваших подданных, то вы должны его обезвредить. Таков долг правителя. – Даже если этот кто-то посланник Духа? – Да, потому что Духу всё равно. Да и если… думаю, она поняла бы это, если действительно любила твой род. – Вы правы, – с души её будто бы камень упал, пусть она и знала, что никогда не решится убить Джулиано. Во всяком случае, теперь она сможет об этом помечтать без страха, что о таком нельзя думать. – Спасибо, Райнхарт. Пойдёмте? Мне пора спать, а вас… – она неловко покачала головой, поняв, что никто его не ждёт в бальном зале. – Я тоже пойду спать. – Нет, как же… бал только начался, а вы столько добирались сюда! – Но я приехал ради вас, Эвелен. Меня там правда больше никто не ждёт, и я не хочу возвращаться туда. Эвелен шла впереди и выдохнула, зная, что он не видит её смятения, а Райнхарт только печально смотрел на её чудесные волосы. По пути их встретил Артур, и при нём парень не хотел разговаривать – так они и разошлись по комнатам, только попрощавшись на последок. Утром же Райнхарт уехал раньше, чем Эвелен собралась с силами покинуть комнату после очередного подписанного приказа.