В испанском плену

      Де Сантис, испытывая приятную тяжесть в желудке после изысканного обеда, которым его угостил обходительный «дон Энрико», и удобно вытянув ноги, отдыхал в библиотеке городского совета. Возвращаясь в мыслях к событиям этого утра, он размышлял о полученном ЗНАКЕ. Учитывая обстоятельства, действовать предстояло осторожно, так как отказаться от возможности продолжить свои исследования на новом уровне он не желал. Инквизитор, слегка нахмурившись, разрабатывал свой план.       В голове немного шумело от выпитого за обедом вина, словно море, заключённое в раковину… Де Сантис мечтательно прикрыл глаза, но тут же встрепенулся. Он не мог избавиться от навязчивых мыслей о доне Энрико. Что-то настораживало опытного комиссара в поведении и облике главы города, помимо безграничной дерзости. Странный акцент? Инквизитор успел за свою жизнь поездить по Испании, но не мог определить его происхождение.       Комиссар ещё не знал, что сама Судьба способствует исполнению его желания и уже стучится в двери библиотеки, приняв вид командира городского гарнизона Федерико Лопеса и одного из испанских офицеров, прибывших с ротой де Лемма. Оба, по-видимому, уже успели выпить по нескольку бокалов вина, однако всё ещё твёрдо держались на ногах.       — Ваше Высокопреподобие, я решился побеспокоить вас по вопросу чрезвычайной важности. Это срочно. Я полагаю, вам необходимо выслушать сеньора Игнасио, — вид у Лопеса был взволнованный. Сердце заинтригованного инквизитора забилось чуть быстрее, предчувствуя хорошие новости.       Блад в этот самый момент собирался побеспокоить послеобеденный отдых Де Сантиса, чтобы доложить о якобы поступивших сведениях о тайном сборище кальвинистов. Взяв с собой несколько солдат из гарнизона, не более двух-трёх, чтобы не вспугнуть еретиков, он будто бы постарается подобраться к ним как можно ближе, а на самом деле собирался оторваться от сопровождения и скрыться при первой же возможности.       Он как раз успел вовремя, чтобы заметить входящего в библиотеку Лопеса под руку с тем самым офицером, который знал в лицо настоящего дона Энрико. К счастью, те так спешили к комиссару и были так взволнованы, что не заметили фигуру в чёрном, успевшую скрыться в густой тени коридора. Блад понял, что опоздал, хотя всё ещё можно было попытаться бежать, пока городские ворота не закрыли.       Однако удача, всегда сопутствующая Бладу, в тот день ему изменила. Конь, поскользнувшись на ледяной корке, покрывавшей камни мостовой, хоть и удержал равновесие, но всё же потянул ногу и не смог доскакать до выезда из города достаточно быстро. Приближаясь к городским воротам, Питер понял, что охрана уже предупреждена. В последний момент ему удалось свернуть в переулок, прежде чем его заметили солдаты.       Остановившись, не зная, что теперь предпринять, пожалуй, в первый раз в жизни Блад чувствовал подобную растерянность, не имея запасного плана. Инстинктивно он продолжал двигаться вперёд по переулку. На его лице появилась и тут же исчезла неясная усмешка, а глаза зажглись вдохновением. Он не будет прятаться в грязных норах, словно мерзкая крыса.       Прихрамывающий конь направился к тайному складу с оружием. Блад знал, что сильно рискует, однако по лицам солдат, охраняющих помещение, он понял, что те ещё не в курсе последних новостей. Как он и предполагал, Лопес в первую очередь постарался выставить патрули на выезде из города и бросил все силы на то, чтобы не допустить побега «дона Энрико», но не подумал защитить склад или хотя бы предупредить о случившемся дежурных.       Царственным жестом Блад поприветствовал узнавших его офицеров и, никем не задержанный, вошёл на склад, закрыв за собой дверь. В помещении ещё осталось несколько полных бочонков с порохом, которые не успели забрать заговорщики. Найти их среди пустых, оставленных для видимости, не составило труда. Блад провёл от них дорожку из пороха к самому выходу и поджёг её.       — Назад! — громко крикнул он дежурившим солдатам, выбегая наружу. Те после секундного замешательства последовали за ним, и в этот момент мощный взрыв сбил их с ног и потряс до основания близлежащие мануфактуры и склады.       Ошеломлённые солдаты, оглушённые взрывом, недоуменно смотрели на Блада.       — Арестуйте меня, чего же вы ждёте, — он протянул руки, освобождая запястья от тонкого кружева, чтобы можно было закрыть вокруг них наручники.       Лопес в развевающемся форменном плаще вихрем ворвался в здание городской тюрьмы. На улице только начал падать мокрый снег, и сейчас капитан напоминал большого мокрого орла.       Блад находился в комнате для допросов. Несмотря на то, что сидел он на неудобном стуле, а руки были зафиксированы за спиной парой наручников, взгляд его оставался спокойным.       — Капитан Лопес, по-видимому, война отменяется, — поприветствовал Блад командира гарнизона и не удержался от язвительной улыбки.       Этого Лопес снести не мог: мощный удар в челюсть заставил голову пленного резко откинуться назад. Почувствовав металлический вкус крови во рту, Блад языком провёл по зубам, проверяя их целость. К счастью, все были на месте.       — Кто же вы, черт возьми? Что вы сделали с настоящим доном Энрико? — было заметно, что до того, как Лопес узнал правду, он уже успел выпить не один бокал спиртного. От него разило, как от винной лавки.       — Он жив и находится в безопасности. После того, как меня отпустят, он вернётся живым и невредимым.       Столь дерзкий ответ заставил Лопеса громко засмеяться. Этот щенок думает, что может издеваться над ним!       — Отвечай на вопросы, собака. Имя! Кто тебя послал? — руки Лопеса сжались в кулаки, а ненависти, полыхавшей в его взгляде, хватило бы для казни десятка еретиков.       — Я сам по себе и всего лишь страдаю недугом Нерона — имею непреодолимое влечение к поджогам. Меня увлекает наблюдение за огнём, знаете ли. Император ради своей страсти даже Рим приказал поджечь. Так что вы ещё легко отделались со своим складом. Я бы…       Однако то, что хотел сказать Блад, осталось неизвестным: очередной сильный удар заставил его замолчать. Капитан уже вновь занёс руку, не собираясь останавливаться, когда открылась дверь допросной и вошёл Де Сантис. Он мягко остановил Лопеса:       — Уважаемый сеньор Федерико, время для вашей мести ещё не настало. Не слишком усердствуйте, имейте терпение.       С явной неохотой Лопес послушался и отступил.       — Разговор не закончен, проклятая собака, — обратился он к Бладу. — Приготовься к тому, что последующие месяцы станут невероятно болезненным периодом твоей никчёмной жизни.       — К чему весь этот пафос, капитан. Я придержу вам место аду, — Блад попытался улыбнуться разбитыми губами, из которых сочилась кровь, и улыбка эта вышла весьма зловещей. — Вы ведь верите во все эти вещи, не так ли?       Лопес побледнел и едва удержался, чтобы не осенить себя крестным знамением. Он был до крайности суеверен, как и большинство испанцев. Он успел совершить ужасные вещи в жизни — убивал, насиловал, грабил, но никогда не пропускал мессы, регулярно исповедовался и отдавал церкви положенную часть дохода, веря в своё Спасение после смерти.       В этот момент из-за спины Де Сантиса выглянул офицер Игнасио, всё это время наблюдавший за разыгрывающейся сценой. Весь его облик говорил о крайней степени удивления и одновременно озадаченности. Глядя на Блада, он воскликнул:       — Ay dios mío! Я… я же знаю, кто Вы!