Вечный двигатель

В первый раз они трахаются прямо на койке в палате больничного крыла. Иначе как «трахом» Чайльд это назвать не может, потому что всë было настолько смазано и грубо, что даже стыдно. Он вообще, знаете ли, не такой. Всю жизнь считая себя чутким и сдержанным в плане секса, Чайльд оголтело вжимал хрупкое тело Люмин в матрас, жëстко удерживая тонкие запястья над еë светлой макушкой, и улавливал в поддатых негой глазах явное наслаждение происходящим. Он, конечно, подозревал, что Люмин далеко не мягкотелая девчушка, но не ожидал повстречать в ней самого дьявола. Дьявол — это ещё мягко сказано, подумает он на следующий день, когда Люмин на него даже не посмотрит. В их первую встречу она показалась ему совсем не такой. Это даже встречей назвать будет сложно, поскольку Люмин внесли в базу на руках с горящими от болезни щеками и громким кашлем. В первые несколько дней она вообще не приходила в сознание, в отличие от своего сверхэнергичного брата, который сразу же сцепился с Чайльдом языками, успевая при этом флиртовать с их доктором, который уже не знал, куда деться от своего смущения. Чайльд убеждал себя, что приходит в палату только потому что Итэр выглядел, как идеальный друг и партнëр для словесный баталий, которого ему здесь отчаянно не хватало, но лишь при одном коротком взгляде на Люмин понимал, что еë хочется увидеть в два раза больше. Желательно живой. Это ангел — первое, что подумал Чайльд, когда смог рассмотреть поближе еë почти детскую нежную кожу и вздëрнутый носик, мило вздрагивающий во время сна. За двадцать два года жизни он повидал много красивых женщин, но эта одним своим видом вытрясла из него душу, даже не открывая при этом рта. Пока Альбедо корпел над попытками избавить еë от жара и сбить температуру, Чайльд собирал на поляне в лесу лютики, потом оставляя букет на тумбочке у кровати Люмин. Благо, что Итэр тогда уже поправился и не видел всей этой слащавой картины, ибо Чайльд примерно представлял, что он ему скажет, если узнает. Он на каком-то невероятном уровне понимал, почему парень так печëтся о своей сестре, ведь, посмотрите на неë, такую невозможно не хотеть оберегать. Чайльд как раз собирался этим заняться, как только Люмин проснëтся, но всë как-то быстро пошло не по плану. — Доброе утро, принцесса, — сказал он в тот день, когда Альбедо принëс счастливые вести о еë скором выздоровлении. — Как себя чувствует самая красивая девушка на планете? Чайльд понимает, что сглупил, когда натыкается на ошеломлëнный взгляд. Из его влюблëнной башки как-то вылетело, что Люмин-то только очнулась и видит его впервые, а короткого рассказа брата о происходящем на Чайльда, видимо, не хватило. — Ты кто? — спрашивает девушка, отодвигаясь подальше к спинке кровати. — Мы знакомы? — Прошу простить, миледи, забыл представиться, — он берëт еë маленькую ладошку и оставляет на ней невесомый поцелуй. — Меня зовут Чайльд. — Это ты принëс? — она поспешно прячет свою руку в складках одеяла, а другой указывает на свежие цветы. — Понравились? — Терпеть не могу цветы. Что-то с грохотом ухает вниз, и Чайльд понимает, что одним обаянием он тут не обойдëтся. Более того, оно здесь никого даже не интересует, потому что Люмин смотрит на него, как на главного нахала, а не на харизматичного красавца. — А что же тебе тогда нравится? — не сдаëтся Чайльд, расстягивая губы в ухмылке. — Тишина и спокойствие. Понимаешь намëк? В этот момент Чайльд понимает, что так просто, как раньше, уже не будет. Но это его не пугает. Так даже интереснее. Он всë равно приносит Люмин цветы на следующий день, ожидая, что вскоре она перестанет ломаться и даст за собой поухаживать, но получает в ответ средний палец. Другой букет летит уже в окно. После этого Чайльд решает оставить затею с цветами, потому что перспектива быть ими же отлупленным, кажется совсем не радужной. Может, Люмин действительно не любит цветы, а не просто строит из себя недотрогу. Кто еë знает. Дальше всë происходит как-то сумбурно. На вылазке в городе он находит кулон в виде полумесяца на витрине полуразваленного ювелирного и приносит его Люмин, потому что это же не цветы, правильно? То ли подарок ей так понравился, то ли гормоны сыграли свою роль, но Чайльда в мгновение ока рывком роняют на кровать и стаскивают через голову толстовку. После этого голова отключается, и Чайльд начинает действовать на голых инстинктах. Несмотря на то, что ночью его буквально отымели, утром Чайльд просыпается неебически довольным. Как-никак, девушка мечты наконец-то поддалась его чарам. Вот только Люмин, совсем не довольная и нисколько не очарованная, пихает ему в руки ту самую толстовку и отправляет за дверь. Чайльд решительно ничего не понимает. Во второй раз, спустя неделю полного игнорирования, Люмин сама ночью приходит к нему в комнату и толкает на кровать, забираясь сверху. Чайльда пустой секс никогда не интересовал, поэтому ему хочется отказаться, но когда Люмин его целует, мозг снова даëт сбой. Он напоминает о своëм существовании только на следующее утро, когда Чайльд просыпается один в опустевшей кровати, чувствуя себя нагло использованным. «Братан, ты опоздал» — хочется сказать своему здравому смыслу, уже в который раз его покинувшему. Чайльд старается не обращать на девушку внимания, но та постоянно попадается на глаза, как будто на целый военной базе ей негде больше находится, кроме как поблизости. Люмин сидит за одним столом с Итэром и Альбедо в столовой, Люмин щебечет с подружками из лазарета, Люмин читает книгу на подоконнике напротив комнаты Чайльда. Одна сплошная Люмин везде и всюду разбивает Чайльда окончательно от невозможности просто взять еë за руку. Одного еë тела ему кажется недостаточным, а во внутренний мир его пускать и не собираются. Чайльд думает, насколько это плохая идея — поговорить с Итэром, и приходит к выводу, что хуже уже всё равно некуда. К тому же, трахать сестру своего друга за его спиной — поступок не шибко дружеский. Нужно хотя бы избавиться от части «за спиной», а в скором времени «трахать» изменить на «встречаться». В три часа ночи Чайльд устаëт мучаться от навязчивых мыслей и идëт в комнату Итэра, чтобы сдать себя с потрохами. Он стучится несколько раз, прежде чем услышать раздражëнное «да иду я!» и едва не получить дверью по лбу. — Какого хрена? — спрашивает Итэр, сонно потирая кулаками глаза. Чайльд оценивает вид друга в одних трусах и голую спину Альбедо на кровати позади, складывая два плюс два. — Мне нужна помощь. — Прямо сейчас? Ты издеваешься? — Мне кажется, я влюбился в твою сестру. — Флаг тебе в руки и барабан на шею, от меня че надо? — сердито шепчет Итэр, сжимая дверную ручку. — Моральная поддержка и дружеское плечо, — Чайльд глупо улыбается, почëсывая затылок. Итэр бубнит что-то себе под нос, закрывает дверь и выходит уже в штанах через несколько минут. Привалившись к двери, он скрестил руки на груди и уставился на Чайльда в ожидании. — Рассказывай. Чайльд рассказывает о своих тайных похождениях всë. Про цветы, про кулон, про несколько совместных ночей, упуская пикантные подробности, и про то, как Люмин включает «сучку» с наступлением утра. Судя по выражению лица Итэра, он явно не это хотел слушать в три часа ночи, но сдерживается, чтобы не послать Чайльда куда подальше, только потому что они друзья. — Да уж, — говорит он, когда рассказ подходит к концу. — Крупно ты влип. — И это всë, что ты скажешь? — удивляется Чайльд. — Не будет даже дружеского мордобоя? — Да мне плевать, с кем она спит, — фыркает Итэр. — Ты же еë не насиловал? — Да я бы никогда… — Вот и всë, — Итэр вздыхает и трëт переносицу. — Надеюсь, ты разбудил меня посреди ночи не ради того, чтобы признаться в этой ерунде? — Я же говорю, мне нужна помощь того, кто хотя бы немного еë понимает, — Чайльд отходит подальше и залезает на подоконник. — Может, это я делаю что-то неправильно? Нужно было относиться к ней, как к пустому месту, чтобы меня рассматривали не только в качестве парня для секса? — Только попробуй, Чайльд. — Я и не собирался, — он закатывает глаза. — Я просто не догоняю, Люмин всегда была такой? — Не всегда, — Итэр вздыхает и садится рядом с ним. — Она хорошая, но я сам порой не понимаю, что творится у неë в голове. — И что же случилось? — Был один парень, — Итэр хмурит брови. — Как же там его… Дайн или Дейв… Не помню уже. Он был знатным мудаком, поэтому мне пришлось набить ему за это рожу прямо в школьном коридоре. Вот веселье-то было. — Что он сделал? — Насколько я знаю, Люмин сохла по нему аж с восьмого класса. Через пару лет они начали встречаться, и первое время она была счастлива, но потом что-то изменилось, — Итэр морщит лоб, вспоминая неприятные события. — Она как будто… Погасла. Мне пришлось начать угрожать еë придурку, пока она не рассказала, что произошло. Как я понял, этот Дайн или Дейв не особо интересовался жизнью моей сестры, потому что еë тело привлекало его больше еë самой. Я думаю, ты понимаешь, к чему сводились все их встречи. Он запрещал ей проводить время с друзьями и другими парнями, а сам появлялся, только когда хотел потрахаться. — Мерзко, — Чайльд стискивает зубы, проникаясь ненавистью. — Поэтому я с ним разобрался, — Итэр кивает. — После этого она ни с кем не встречалась. Я знал, что она была популярна среди парней в нашем колледже, боже, да ко мне чуть ли не каждый день подходили с просьбами дать еë номер, но Люмин никого не подпускала и ни с кем не оставалась дольше, чем на одну ночь. Думаю, это объясняет еë поведение. — Должно быть, тот ублюдок сильно еë ранил, — с грустью заключает Чайльд. — Что мне теперь делать? Как доказать, что я не такой, если она даже говорить со мной не хочет? — А тебе не легче, ну, просто сдаться? Чайльд выдерживает его серьëзный взгляд и мотает головой: — Она мне нравится. — Не факт, что что-то получится, ты же в курсе? — Тогда я буду знать, что сделал всё возможное. — Что ж, — Итэр спрыгивает с подоконника и отряхает руки. — Тогда я попробую с ней поговорить и донести, что ты хороший парень. — Серьёзно? — Чайльд от удивления открывает рот. — Ты просто святой, чувак. Спасибо, наверное. — Рано ещё благодарить, — Итэр зевает и открывает дверь своей комнаты. — Будь добр, сделай так, чтобы я в тебе не разочаровался. Он уходит, с тихим щелчком закрывая дверь. Чайльд остаëтся один посреди коридора, чувствуя себя более-менее удовлетворённым. Он разворачивается и направляется к себе, насвистывая под нос какую-то песню. За окном начинает светать.

***

С началом апокалипсиса Люмин жила по правилу «спаси и сохрани»: спаси близких и сохрани себя, если расшифровать. Спасать, конечно, чаще приходилось Итэру, потому что он был сильнее и быстрее по многим показателям, но Люмин старалась от него не отставать и спасать хотя бы морально и только частично — физически. В школе все, кто обзывал Итэра «педиком», получали каблуком по яйцам сначала от неë, а потом леща от брата в придачу. Она была той, с кем Итэр мог сбросить груз и побыть слабым хотя бы на короткий миг, зная, что в ответ всегда получит поддержку. Когда он познакомился с Альбедо, Люмин поняла, что ей больше нет необходимости быть для него опорой и «вечным двигателем», потому что их доктор справлялся с этим не хуже неë. Люмин нисколько не расстроилась, она была даже рада, что Итэр так быстро обрëл своë счастье, да ещё и в нынешней ситуации. О своëм счастье она как-то не заботилась, возвращаясь к пункту «сохрани», ведь сохранить себя она сможет, только если больше не будет слепо доверять людям. Люмин считала своим счастьем то, что сама она жива, а еë самый близкий человек был рядом, и большего ей не требовалось. Строить из себя сильную и независимую получилось не долго, потому что чëртов Чайльд рушил все еë планы. Он был из категории мужчин, которых Люмин называла «прилипалами»: сначала они долго и упорно обхаживали девушек, заставляли поверить в искренность своих намерений, а потом получали своë и сбегали. Чайльд был чересчур упëртым и галантым, чтобы считать это правдой, поэтому Люмин просто дала ему его хотелку, в надежде, что от неë отстанут. Чайльд почему-то не отстал, а продолжал пытаться подружиться, что Люмин не на шутку напугало. Такой вид поведения она встречает впервые за долгое время. Она не знает, что ей двигало, когда она пришла к нему во второй раз. Симпатичный и подозрительно добрый Чайльд всë никак не выходил у неë из головы, поэтому Люмин решила удостовериться, что дело только в его умении хорошо пользоваться своим членом. Удостоверилась, понравилось, но хотелось ещё. За полчаса полового акта Чайльд успевал не только исполнять все еë желания, но и спрашивать, всë ли ей нравилось, а потом смотреть на Люмин щенячьими глазами при каждой встрече. Это уж слишком сильно рознилось с типичной схемой парней «всунул, высунул и пошëл дальше», с которой она сталкивалась на протяжение всей жизни. Сбегать от своих мыслей и неоднозначных чувств девушке удавалось только в книгах. Во время пряток от зомби по городу было как-то не до чтения, но теперь они были в безопасности. Люмин рискнула спросить у Джинн, имелось ли на базе какое-нибудь чтиво, и та с радостью дала ей ключи от библиотеки на последнем этаже. Туда ходили только мистер Дилюк, увлекающийся второсортными детективами, и Альбедо, поглощающий медицинские справочники один за другим. Чаще всего Люмин удавалось застать библиотеку пустующей, что несказанно еë радовало. Она читала всë, что попадалось под руку, начиная от учебников по физике и заканчивая любовными романами, чтобы хоть как-то спрятаться от реальности и отвлечься. А ещё не попадаться на печальные глаза Чайльда, если уж быть совсем честной. Этот взгляд еë угнетал. О том, что Люмин коротает своë свободное время здесь, знали только подруги из лазарета и Итэр, но они редко еë отвлекали. Поэтому Люмин удивилась, когда оторвала глаза от пожелтевших страниц и наткнулась на высокую фигуру брата. — Что читаешь? — спрашивает парень, запрыгивая рядом на захламлённый стол. — Какой-то приключенческий роман, — без задней мысли отвечает Люмин и закрывает книгу, предварительно загнув уголок на нужной странице. — Что-то случилось? — Альбедо отправил за какой-то книженцией, — Итэр задумчиво чешет затылок. — Бита… Бото… Короче, какой-то там атлас. — Ботанический? — с улыбкой спрашивает Люмин. — Точно! — Итэр бьëт себя по лбу. — Говорит, хочет узнать, есть ли в нашей местности какие-нибудь целебные растения для лекарств. — Альбедо умеет делать лекарства? — Проще перечислить, что он делать не умеет. Они по-доброму смеются, и Люмин ненадолго забывает про свои душевные терзания. Ровно до того момента, пока Итэр снова не открывает рот: — Как дела с Чайльдом? Пальцы Люмин бледнеют, когда она со всей силы впивается ими в книгу. Она знала, что еë брат отличается чрезмерной проницательностью, но такого она точно не ожидала. — Никак, — бросает она, вновь открывая книгу, и бездумно разглядывает текст. — Мы не общаемся. — А зря, — говорит Итэр, — он классный парень. — Ты пришëл мне его посватать? — Просто хотел сказать, что он не заслуживает такого отношения, Люмин, — он кладëт руку на еë плечо. — Ты ему нравишься. Очень. Люмин раздосадованно фыркает и отстраняется. Как же она могла забыть, что переспала с лучшим другом еë брата, к которому Чайльд непременно придёт за советом. Вот же баран упëртый. — Стоило догадаться, что он тебе всë расскажет, — вздыхает она. — И как много ты знаешь? — Например, что ты морозишь моего друга уже месяц, — отвечает Итэр. — Либо скажи, что у вас ничего не получиться и перестань его трахать, либо брось строить из себя недотрогу и попробуй уже открыться. Говорят, это помогает не остаться одиноким на всю жизнь. — Я не одинока, — Люмин цыкает. — У меня есть ты. — Ты знаешь, что это разные вещи. — Прекрати, — она слезает со стола и швыряет книгу на стол. — Я не собираюсь ему «открываться» и уж тем более встречаться. Если ты так печëшься о своём дружке, хорошо, я скажу ему, что ничего не выйдет и мы мирно разойдёмся. Доволен? — Более чем, — Итэр опускается на пол вслед за ней. — Последний вопрос: Чайльд тебе правда не нравится или ты просто боишься? Люмин хочет сказать, что плевать ей на этого Чайльда с высокой колокольни, но слова застревают в горле под тяжëлым взглядом парня. Итэр слишком хорошо еë знает, чтобы не понять, когда она врëт. Ему всегда хватало одного взгляда на людей, чтобы прочитать их мысли, а Люмин он изучил уже досконально, поэтому лгать о том, что ей не нравится Чайльда смех, голос, его руки на еë теле и так далее по списку, нет никакого смысла. Люмин поджимает губы и отворачивается. — Понял, — говорит Итэр, засунув руки в карманы штанов. — Не волнуйся, сестрëнка. Он тебя не обидит, потому что знает, что я с ним за это сделаю. Расслабься и дай парню шанс. Вы этого оба заслужили. Он забирает с полки нужный ботанический атлас и уходит, больше не говоря ни слова. Люмин чертыхается и пытается вернуться к чтению, но уже не может. Слова Итэра застревают в голове так же, как там застрял очаровательный рыжий наглец.

***

Чайльд уже битый час сверлил взглядом потолок, пока мозг даже не думал погружаться в сон. Мысли о Люмин и еë прошлом съедали заживо. Теперь Чайльд чувствовал себя не лучше этого Дайна или Дейва, проклиная себя за то, что в тот раз поддался искушению и переспал с девушкой своей мечты. Своим оправданием он считал тот факт, что собирался после этого продолжить отношения и не останавливаться на одном лишь сексе, но это слабо успокаивало. Надо было пересилить себя и отказаться, чтобы начать с Люмин отношения по-нормальному. Тогда, когда она будет ему доверять. Поздравляю, дружище, ты проебался, — с кислой усмешкой думает Чайльд, — теперь она считает, что ты похотливое животное. Теперь вся надежда была только на Итэра. Если он сможет повлиять на свою сестру, Чайльд хоть ноги его готов целовать до скончания веков, если не получит за это тетрадкой по лбу от Альбедо. Они же близнецы и должны друг друга понимать на каком-то сверхъестественном уровне, как гласят все мифы о родстве. Чайльд бы своего брата точно послушал, будь он жив. О своей семье он перестал что либо знать с того момента, как в банк, где Чайльд работал помощником администратора, ворвались военные и приказали немедленно покинуть помещение из-за экстренной эвакуации. О том, что в городе вспыхнула эпидемия смертоносного вируса он узнал от других людей в том же автобусе, а о том, во что они превратятся, если подхватят его, Чайльд предпочëл бы узнать по-другому. На границе города их встретила бесконечная пробка и живые мертвецы, набрасывающиеся на бежавших от опасности людей. В том, что побег был обречëн на провал, Чайльд стал уверен, когда зомби облепили автобус со всех сторон и стали яростно колотить в окна. Выжил только он и ещё парочка людей, успевших вылезти через дверцу в крыше, пока трупный запах постепенно заполнял салон автобуса. Город, в который Чайльд поспешил вернуться, встретил его пустынными улицами и мëртвыми телами на дорогах. У одного такого в форме спецназа он раздобыл патроны и пистолет, впервые поблагодарив своего отца за то, что тот когда-то додумался отправить сына в армию. До квартиры, где Чайльд жил со старшим братом, он добирался перебежками из укрытия в укрытие, стараясь не шуметь из опаски быть съеденным заживо ходячими мертвецами, бродящими по улицам. Брат накинулся на него чуть ли не с порога, опасно клацнув прогнившими зубами у лица. Чайльд не понимал, как так вышло, ведь они ещё вчера сидели вместе на диване и смотрели какой-то ужасный ситком по телевизору, а теперь он вынужден держать его за холодную шею, чтобы не превратиться в такое же чудовище. Чайльд сморгнул подступившие слëзы и выстрелил своему когда-то брату в лицо, навсегда покинув их уютную квартиру. Он пытался связаться со своей оставшейся семьëй, но интернета не стало уже через пару дней. Чайльд выживал как мог, добывал еду, охотился, уничтожал зомби, движимый только мыслью о том, что родители и его младшие были ещё живы, ждали, когда он за ними придëт. Чем больше времени проходило, тем меньше оставалось надежды, но Чайльд не сдавался, пока не набрëл на военную базу в лесу. Он не собирался оставаться там надолго, о чëм сразу предупредил Джинн, но и в одиночестве больше находиться не мог. Лидер сказала, что это место будет для него домом столько, сколько потребуется, поэтому Чайльд решил устроить себе передышку. Он никогда не бросит свою семью и обязательно придëт за ними, а пока ему нужно набраться сил. Тевкру бы понравилась Люмин, — с горечью подумал Чайльд, перевернувшись на другой бок. И тут, как по щелчку, раздаëтся тихий стук в дверь. Чайльд надеется, что это Итэр спустя несколько дней молчания заявился с хорошими новостями, но когда открывает, то понимает, что хорошие новости пришли к нему сами. Люмин стояла у порога и неловко переминалась с ноги на ногу, даже не накинувшись на него с жаркими поцелуями, как раньше. Немного отойдя от шока, Чайльд делает шаг в сторону и пропускает еë внутрь. — Какими судьбами? — спрашивает он, прислонившись к стене. Люмин садится на кровать, изучая взглядом комнату, и молчит. Собирается с мыслями. — У нас ничего не получится, — говорит она, глядя куда-то в пол. — Ты мне не нравишься. И это — как удар поддых. Чайльд невольно вздрагивает, но не теряет лица. — И ты это говоришь после того, как стонала подо мной на этой кровати, принцесса? — говорит он первое, что приходит на ум. Щëки Люмин розовеют, но она тоже держится. Заставляет себя поднять голову и посмотреть в глаза. — Это было ошибкой, — выдаëт она. — Мне жаль, что так вышло. — Ты уверена? Чайльд подходит ближе, наклоняясь к еë смущëнному лицу, пытаясь прочитать в глазах хотя бы намëк на ложь. Надеется увидеть там ложь, потому что если нет, то развалится окончательно и бесповоротно. Люмин кусает губы, не отводя взгляда, а потом опускает веки и тихо говорит: — Нет. Она хватает Чайльда за загривок и целует, проникая влажным языком в рот. У него в голове взрывается фейерверк из чувств и эмоций, поэтому приходится сильно напрячься, чтобы не уплыть на совсем. Чайльд почти рычит в поцелуй, а потом отрывает Люмин от себя, собрав все остатки самообладания. — Если ты пришла ради моего члена, то нам не по пути, принцесса, — говорит он суровым тоном, что никак не вяжется с ласковым прозвищем. В этот момент в лице Люмин что-то меняется. Чайльд уже знаком с этой складкой между бровей и вздëрнутым носом, натыкаясь на них при каждой попытке сделать комплимент. Девушка отталкивает его от себя, встаëт на ноги и уходит, так и не обернувшись. Следующим утром Чайльд просыпается, чувствуя себя натуральным зомби, иначе и не скажешь. Этой ночью ему так и не удалось поспать, потому что вновь и вновь прокручивал в голове их диалог, стараясь понять, что он снова сделал не так. К утру Чайльд пришëл к выводу, что он обязан поговорить с Люмин нормально, чтобы разобраться с этим дерьмом раз и на всегда. Смотря куда-то сквозь пространство, Чайльд спускается в столовую на завтрак. Кое-как он находит в себе силы поздороваться с Сян Лин, забирает поднос с едой и ищет своих друзей. Альбедо и Итэра он замечает сразу. Действительно, трудно не увидеть парня в очках, сидящего на коленях у другого парня. Чайльд, на самом деле, не сразу привык к этим двоим, не стесняющимся никого и ничего, но постепенно их отношения для каждого здесь вошли в норму. Как что-то само собой разумеющееся. Они выглядели так, будто всю жизнь были вместе, и все остальные начинали в это верить. — Вы отвратительно милые, — говорит Чайльд, опускаясь на стул напротив. — Эй! Может, хватит вылизывать друг друга, пока я пытаюсь завязать диалог? Альбедо нехотя разрывает поцелуй и слезает с чужих колен, поправляя съехавшие на лоб очки. Чайльд ловит недовольный взгляд Итэра и мысленно усмехается. — И где твой диалог? — Твоя сестра пришла вчера ко мне и сказала, что у нас ничего не выйдет, — говорит Чайльд, помешивая ложкой салат из овощей. — А когда я спросил, уверена ли она в этом, меня поцеловали. — И что непонятного? — Итэр выгибает бровь. — Ты ей нравишься, чувак. — Тогда почему она ушла, когда я предупредил, что не хочу с ней простого секса? — Что ты именно сказал? — Ну, что-то вроде: «если ты пришла только ради моего члена, то уходи», — Чайльд пожимает плечами. — Потом она посмотрела на меня, как на козла, и ушла. За их столом воцаряется тишина. Чайльд определëнно не въезжает, пока Альбедо не подаëт голос, тихо откашлявшись: — Не хочу встревать, но это прозвучало так, будто ты назвал Люмин, как бы выразиться… Девушкой лëгкого поведения. — Да, ты косвенно назвал мою сестру шлюхой, — соглашается Итэр. — Я не называл еë шлюхой! Люди за соседними столиками начинают удивлëнно коситься на них, но Чайльду всë равно. У него тут проблемы похуже. — Сам посуди, — Итэр откусывает кусок хлеба, — она тебя просто поцеловала, а ты автоматом подумал, что к тебе собираются залезть в трусы. Тут вариантов два: либо ты озабоченный, либо ты считаешь эту девушку шлюхой. Люмин, скорее всего, выбрала оба. — Боже, как же это сложно, — Чайльд со страдальческим стоном роняет голову на стол. — Прости, что косвенно назвал твою сестру шлюхой. Я не хотел. — Не передо мной надо извиняться, — Итэр указывает куда-то вперëд. Чайльд оборачивается, встречаясь глазами с Люмин. Она кивает Итэру и Альбедо в знак приветствия, а Чайльда, как и ожидалось, игнорирует, посылая только рассерженный взгляд. Она забирает поднос с едой и садится за стол к Барбаре и Сахароза, сразу же утягивая подруг в незамысловатую беседу. Чайльд пытается есть, но кусок в горло не лезет из-за мыслей об этой глупой ситуации. Он то и дело оборачивается, чтобы посмотреть на Люмин, однако та не обращает на него никакого внимания, продолжая увлечëнно болтать с другими девчонками. В полной мере осознав свою тупость и беспомощность, Чайльд оставляет попытки расправиться с завтраком и встаëт, чтобы отдать поднос Сян Лин. У них тут достаточно людей, так что кто-нибудь точно доест. Переводить продукты питания строго запрещено, оно и понятно почему. Чайльд снова не видит ничего перед собой, поэтому чуть не роняет всë на пол, когда сталкивается с кем-то между столами. Люмин поднимает на него гневный взгляд и фыркает, но парень думает, что это судьба. — Люмин, прости меня за вчерашнее, — говорит он прежде, чем она успевает уйти. — Я не знаю, что ты подумала, но подумала ты точно неправильно. — Да ничего, всë в порядке, — ядовитым тоном произносит она. — Извини, сегодня не смогу уделить твоему члену внимание, слишком много дел. — Может, хватит уже? — Чайльд сжимает челюсти, ощущая, как стремительно выходит из себя. — Хватит что? — Вести себя, как сука! — парень с громким хлопком ставит поднос на соседний стол, уже не слыша, как гул в столовой затихает. — Ты, может, не в курсе, но я тоже человек и мне уже надоело извиняться за всë подряд и получать отворот-поворот каждый раз, когда я пытаюсь быть милым! Мне жаль, что у тебя в жизни всë так дерьмово получилось, и твой первый парень оказался идиотом, но это не значит, что я такой же, ясно? Я просто поверить не могу, что влюбился в такую эгоистку, которая не видит ничего дальше своего- Чайльд не успевает договорить, потому что тишину в помещении разрывает звонкая пощëчина. Скулу обжигает огнëм, отчего он отшатывается в сторону, словно приходя в себя. В глазах Люмин стояли слëзы, когда она убегала к выходу, и Чайльд думает, что с планом «не разочаровать брата девушки своей мечты» он феерично провалился.

***

Люмин считает, что швыряться предметами в порыве злости — удел слабых, поэтому выплëскивает свой гнев в другое русло и начинает агрессивно наводить порядок в своëм любимом пристанище. Библиотека выглядит так, будто в ней не убирались уже несколько лет, и это оказывается правдой. Военные, когда выметались отсюда, явно думали не о том, куда поставить книжки. Стряхивая мусор со стола, Люмин не знала, на кого злится больше: на Чайльда или на брата. На слова первого сетовать бесполезно, ибо, что уж тут таить, сказал он всë правильно. Люмин думала, что отвечая грубостью, она просто «сохраняет» себя, бережëт от вмешательства в жизнь всяких подонков, не беря во внимание, как сильно такое отношение может ранить людей хороших. А Чайльд был хорошим, хоть и немного раздражающим. Единственное, что злило Люмин так сильно, это тот концерт, который он устроил прямо в столовой на глазах почти у всей базы. Хорошо, что там не было Джинн, потому что еë осуждения Люмин бы не вынесла. А вот от Итэра она такого предательства не ожидала. Люмин догадывалась, что драгоценный братец много чего рассказал об их прошлой жизни, но свято верила, будто у него хватит мозгов не рассказывать о случае, который ранил еë сильнее всего. Видимо, нет, раз Чайльд растрепал об этом на всю столовую. Люмин не хотела вспоминать, во что превратилась еë жизнь после Дайна. Вина за свою глупость и излишнюю доверчивость гложет еë и по сей день, хотя все вокруг твердят, что боль со временем притупляется. Она знала, боль не притупляется, а прячется на самое дно подсознания, чтобы кольнуть тысячью ножей в самый неподходящий момент. Эта боль и вина вросли в неë корнями, превратив в ту, кем Люмин является сейчас. Так что Чайльд всë верно подметил — она эгоистка и навсегда ею останется. Так проще оставаться в целости и сохранности. Люмин заканчивает уборку только к вечеру и немного приводит мысли в порядок. Она разберëтся со своей жизнью попозже, а сейчас ей срочно требуется отдых. На следующий день Альбедо заявляет на собрании, что в их лесах растëт девясил, из которого можно изготовить лекарство от кашля или болей в желудке. Джинн эта мысль нравится и она разрешает отправить людей на сбор лекарственных трав. Альбедо всë ещё нельзя находиться где-то помимо территории базы, поэтому он предлагает Люмин и Сахарозу в качестве помощников. Люмин эта идея тоже приходится по душе, ведь редко выпадает такой шанс оказаться за стенами, так что она с радостью соглашается. И она почти счастлива ровно до того момента, когда узнаёт, что сопровождающим их солдатом будет Чайльд. Если мистер Дилюк, ставший свидетелем вчерашних разборок, приставил его к ним, Люмин спрячет все его детективы в самые закрома библиотечных стеллажей. Она ожидала надменного взгляда или очередной нескромной шутки, но Чайльд, к счастью или к сожалению, не проронил ни слова, просто молча последовав за девушками в чащу леса. Люмин пыталась сосредоточиться на разговоре с Сахарозой, но шаркающие об листву шаги за спиной не давали этого сделать до самой цветочной поляны. Девушка чувствовала этот прожигающий лопатки взгляд каждой клеточкой тела. Сахароза достаëт атлас, чтобы убедиться, что жëлтые цветы под их ногами действительно девясил, и принимается собирать их в небольшую сумочку на плече. Люмин последовала еë примеру, всё ещë ощущая себя не в своей тарелке. Чайльд держал на плече автомат и продолжал молча наблюдать, не показывая никаких эмоций. Если честно, Люмин было бы гораздо проще, будь он таким же болтливым, как обычно, потому что его молчание и отстранëнный вид очевидно ни о чëм хорошем не говорят. Как бы Люмин не старалась убедить себя в том, что ей плевать, ничего не выходило. Она боялась, что их отношения закончатся на такой удручающей ноте, так и не успев начаться. Люмин ведь только смирилась с тем, что Чайльд ей нравился со всеми своими забавными подкатами и глупыми шутками, что в его руках она правда чувствовала себя в каком-то подобии безопасности, ненадолго забывая, что за окнами уже два года как наступил конец света. Люмин осознавала часть своей вины, но страх снова быть отвергнутой и обсмеянной не давали сделать первый шаг к примирению, а Чайльд, кажется, не думал больше и пальцем пошевелить в еë сторону. Уходя всë дальше в дебри своих мыслей, Люмин не замечала, как уходит всë дальше в лес. Очнулась она, только когда поняла, что шагов Сахарозы рядом уже не слышно, а бутоны девясила пропали из виду. Люмин вздыхает и разворачивается, чтобы вернуться, как вдруг слышит треск веток в двух шагах от себя. Она медленно переводит взгляд на сваленные рядом в кучу прутья и застывает от страха: мертвец в обносках с надрывном хрипом вылезает из завала. Люмин видела зомби и до этого, но тогда рядом всегда находился Итэр, сносивший им головы битой в два счëта. Сейчас рядом нет никого, кроме редких птиц и деревьев. Пошатываясь на двух полусгнивших ногах, мертвец направлялся к ней, в то время как ноги самой Люмин будто приросли к земле. В голове она чëтко слышала сигнал мозга о том, что пора бежать, но тело отказывалось слушаться, полностью онемев. Жизнь не проносится перед глазами, как это бывает в фильмах, зато стойкое чувство сожаления оседает на сжатых в линию губах. Только сейчас она понимает, сколько всего не успела сделать и сказать людям, которые были к ней добры. А такие были, как бы она этого не отрицала. — Прости, Чайльд, — прошептала Люмин и зажмурилась, когда костлявая рука зомби оказалась в сантиметре от еë плеча, приготовившись встречать свою смерть. А потом уже знакомые руки прижимают еë носом к широкой груди, и раздаëтся выстрел. Чайльд пах кожей и порохом. Люмин этот запах запомила ещё в первую совместную ночь, не совсем тогда понимая, нравится он ей или нет. Сейчас она знает чëтко и ясно: Чайльд пахнет надëжностью. — Ты что, с ума сошла? — он обхватывает еë лицо ладонями, когда мертвец валится на сухую траву. — Почему не убежала? Сдохнуть захотелось? — Я испугалась, — выдыхает Люмин, заворожённо глядя в обеспокоенные глаза. — Дура, — выплёвывает Чайльд, всё равно сдавливая еë в объятиях. — А если бы я не успел? — Но ты же успел. — Естественно, — фыркает он, а потом смотрит со всей серьëзностью. — Больше не смей меня так пугать, ясно тебе? Люмин искренне улыбается и кивает. Ей кажется, что теперь она готова.

***

Чайльд соврëт, если скажет, что не наложил в штаны, когда заметил пропажу Люмин. Отвлëкся всего на секунду, вот ведь же. Эта несносная девчонка когда-нибудь сведëт его в могилу. По дороге он хватает Сахарозу и возвращает обеих на базу, пока на выстрел не сбежались другие мертвецы. Цветочки собрали и достаточно на сегодня прогулок, иначе Чайльда такими темпами хватит инсульт. Он, конечно, сам вызвался сопровождать девушек в небольшой поход, но не предполагал, что в его ходе чуть не поседеет. Надо будет научить Люмин обороняться или хотя бы быстро бегать, чтобы не стоять столбом, пока угрожает смертельная опасность. Чайльд пошëл за ней, потому что не мог оставить свою принцессу без защиты даже в ссоре, и ведь защитил, но если бы опоздал всего лишь на секунду — пиши пропало. Время здесь по-страшному скоротечно, поэтому нужно было всë исправить, пока не поздно. Итэр выдаëт убежище Люмин только под предлогом, что Чайльд помирит его с сестрой, если хочет остаться при всех конечностях, конечно же, что тот клятвенно обещает и направляется в библиотеку. Люмин тогда впервые неподдельно ему улыбнулась, а это явно был хороший знак. Может, хоть теперь она даст ему высказаться и попробует принять его чувства, убрав в сторону свои загоны и опасения. Может, хоть теперь у Чайльда есть шанс. Люмин сидела на полу, прислонившись спиной к стеллажу, но книги в еë руках не было заметно. У парня создалось впечатление, будто она его здесь и ждала, поэтому он без слов заходит внутрь и садится рядом с ней, вдыхая запах старой бумаги. — Как ты, принцесса? — спрашивает Чайльд, подперев голову локтем. — Жить буду, — отвечает Люмин. — Спасибо тебе. Чайльд расцветает, но прячет свой душевный порыв за самодовольной ухмылкой. — Проще простого, — говорит он. — Это же моя работа. — Ах, как же я могла забыть, — смеëтся Люмин, прикладывая руку к сердцу. — Со мной же был непобедимый Чайльд. — Так точно, миледи. Я всегда к вашим услугам. — Буду знать. Чайльд выдыхает, почесав подбородок. Контакт налажен, теперь нужно было переходить к самому основному. — Ты, случайно, не занималась единоборствами? — он прикладывает ладонь к синяку на скуле. — У тебя хороший удар. — Мой брат — гей, — усмехается Люмин. — Иногда приходилось отстаивать его честь кулаками. А потом добавляет: — Прости за это. — Нет-нет, принцесса, я сам виноват, — отмахивается Чайльд. — Хорошо, что ты меня заткнула, пока я не наговорил ещё больше. — Полагаю, мы оба это заслужили. — Я не думаю, что ты эгоистка, Люмин, — Чайльд поворачивается и смотрит без тени усмешки. — Я злился и сказал первое, что пришло в голову, но это неправда. Ты самая красивая, милая и добрая девушка из всех, кого я встречал. Ты потрясающая. Люмин неверяще смотрит на него с широко открытыми глазами, смакуя каждое слово на вкус. Никто не говорил ей ничего подобного просто так, без цели затащить в постель. Она стремительно краснеет и сникает, уткнувшись взглядом в колени. — Ты меня совсем не знаешь. — Так позволь мне узнать? Чайльд протягивает ей руку. Люмин смотрит на неë несколько секунд, взвешивая все за и против, после чего кладëт свою ладошку сверху, переплетая пальцы. — Если ты мне лжëшь… — Поверь, Итэр ясно дал понять, что лучше не стоит, — Чайльд спешит еë заверить. — Но я не его боюсь. Потерять твоë доверие мне страшнее, чем быть избитым, поэтому я буду стараться. Обещаю. — Все вы так говорите. — Принцесса, мне почти обидно, что ты ставишь меня на равне с своим бывшим-подонком, — Чайльд наигранно дуется. — Я надеюсь, он превратился в зомби или помер ещё до того, как всë началось. — Не знаю, что с ним, и знать не хочу, — Люмин поджимает губы. — Мы можем больше об этом не говорить? Я, между прочим, всë ещё злюсь на Итэра за то, что он тебе рассказал. — Как скажешь, но тебе не кажется, что он в какой-то степени нам помог? — Если так подумать, он многим здесь помог, — Люмин нежно улыбается, вспоминая о брате. — Такой уж он. — Ага, только поговори с ним, а то его убийственный взгляд меня пугает. — Ты же сказал, что сам виноват? — Принцесса-а, — Чайльд наклоняется, обнимая девушку вокруг талии, — скажи честно, тебе доставляет удовольствие надо мной издеваться? — Только если чуть-чуть. Чайльд совершает попытку поцеловать Люмин в губы, но та резко поворачивает голову, быстро клюнув парня в щëку. — Никаких поцелуев на первом свидании, мистер. — А у нас свидание? — Учитывая, что здесь сходить больше некуда, будем считать, что да, — вздыхает Люмин. — Если хочешь, я могу придумать что-нибудь поинтересней посиделок в библиотеке, — отвечает Чайльд. — Попрошу Сян Лин приготовить нам ужин при свечах или что-то в этом роде. — Да ты романтик, Чайльд. — Зови меня Аякс, — неожиданно говорит он. — Это моë настоящее имя. Чайльда я придумал, чтобы местным было легче его произносить. — Так ты нездешний? — Я родился далеко на севере, — рассказывает Чайльд. — Сюда я приехал вместе со своим братом, чтобы работать, но он заразился, и мне пришлось его убить. Про других членов семьи я ничего не знаю. — Я уверена, с ними всë в порядке, Аякс, — Люмин опускает уголки губ и гладит его по плечу, выражая сочувствие. — Ты их найдëшь. — Конечно, — усмехается он. — Я же непобедимый Чайльд «тире» Аякс! — А ещё очень скромный. — Только с тобой, принцесса. Люмин тихо смеëтся, толкая локтем в чужой бок, а Чайльд думает, что должен найти свою семью хотя бы ради того, чтобы познакомить их с этой девушкой. Такую он просто обязан спасти и сохранить.