somniat in mari

Дазай вышел из подъезда. В глаза ударил яркий дневной свет. Поморщившись, Дазай вышел во двор, слегка ежась от утренней прохлады и сильнее кутаясь в плащ. Люди быстрым шагом сновали туда-сюда. Из разных концов улицы доносились обрывки фраз, тонущие в шуме проезжающих мимо машин. Все вокруг спешили так сильно, что, казалось, не замечали ничего, кроме своих наручных часов и времени на экране телефона. — Счастливые часов не наблюдают, — хмыкнул Дазай и вальяжно двинулся в сторону дороги. Детектив остановился прямо под балконом, на котором еще несколько часов назад встретил Чую. Он не мог знать о том, кто такая Лотти, иначе наемники мафии встретили бы ее прямо под дверью бара. Однако что-то привело его сюда незадолго до задания. Подул легкий ветерок, уносящий вдаль дорожную пыль и листья деревьев. Внезапно нос Дазая уловил какой-то мерзкий, отдающий металлом, запах. Усилилась и без того постоянно накатывающая тошнота. Переборов неприятное ощущение, Дазай двинулся к месту, откуда исходил запах и завернул за угол. На земле была лужица крови. У стены детектив заметил тело, повернутое лицом вниз. Кровь повсюду и была источником запаха. Дазай подошел ближе и движением ноги перевернул тело лицом наверх. Глотка была перерезана. Тело уже остыло и слегка посинело. Однако пролежало оно там явно меньше суток: газы еще не начали выделяться. Дазай вытащил из кармана побитый рабочий телефон и быстро набрал Куникиду. — Доброе утречко, Куникида, — слащавым голосом пропел в трубку Дазай. — Доброе утро. Ну давай, расскажи, откуда тебя нужно вытащить сегодня. Из рыбацких сетей? Петли?  — Нет-нет, сегодня причина моего звонка не в этом. — Удиви, — хмыкнул в трубку Куникида. — Из-под нашего носа просто едва ли не уплыли торговцы людьми и убийство, но это так, по мелочи. — Что?! Давай-ка поподробнее. — Уверен, что мои разглагольствования входят в твой план сегодняшнего утра? Очень не хочу нарушать твой график, — непринужденно пропел Дазай — Не дурачься, а выкладывай. — В общем сегодня ночью меня отвлекала девушка из преступной организации, а сейчас, выйдя из ее подъезда, я заметил труп. Жертва явно убита человеком, делающим это не в первый раз. Глотка перерезана одним движением руки, а на шее нет гематом, говорящих о смерти от удушья.  — Ты отвратителен, — скривился Куникида, — что это была за девушка? — Ой, а ты интересуешься! Она явно не подходит под все твои пункты идеала. — Придурок, расскажи мне о ее организации, информаторах и местонахождении на данный момент. — На данный момент это не имеет смысла. На судне очевидно провела зачистку Портовая мафия, которой девушка в ближайшее время выдаст всю информацию о падких на деньги предателях. Ее саму наверняка скоро встретишь в рядах шестерок мафии. Меня намного больше интересует убийство. Почерк явно не соответствует Чуе, которого я встретил сегодня утром, поэтому это кто-то другой. — Черт, я не успеваю переварить твой лепет. Зачистка, Мафия, убийство, Накахара-сан… Что, черт возьми, произошло! — Если бы ты не соблюдал свой строгий график, а хотя бы иногда выпускал себя из клетки, может быть жизнь стала бы более насыщенной, — хмыкнул Дазай. — Объясню еще подробнее. Сегодня утром из порта хотело выйти судно с людьми, меня отвлекала одна из сотрудниц организации. Об отплытии узнала мафия и отправила Чую на зачистку, однако ранним утром этого непутевого коротышку заметила моя дама на собственном балконе. Затем я вышел из ее подъезда и нашел труп.  — Теперь понятно, мог бы с самого начала выражаться ясно, не пришлось бы терять столько времени. — Ну, я рад, что до тебя дошло хотя бы сейчас. Отправь Рампо разобраться с убийством, геолокацию я отправил. А меня на работе сегодня не будет, голова болит. — Чертов алкоголик… Куникида не успел закончить, потому что Дазай положил трубку. Труп продолжал истекать кровью. Лицо не было повреждено, а во внутреннем кармане нашлось удостоверение личности и Ruger LCP. Жертва иностранец, явно недалекий от преступного мира. Могу предположить, что он и есть командующий погрузкой. Убит он был кем-то, кто очевидно убивает не в первый раз, а также не боится быть пойманным. Потому что оставил после себя огромное количество улик. Следы странных ботинок, кровь повсюду, белые волосы.  — Ищете кого-то? — вдруг спросил голос за спиной детектива. Дазай обернулся и увидел за спиной чудаковато одетого человека с ножом в руках. Жилетка на нем была влажновата, явно на скорую руку застирана, остроносые ботинки и роскошная белая коса, переброшенная через плечо.  — Какая классика жанра. Убийца сам вернулся на место преступления, — ухмыльнулся Дазай. — Как глупо, не правда ли? Но разве может человек быть свободным, не совершая глупостей? — Не может, — согласился Дазай, — однако из-за некоторых глупостей свободы можно лишиться. — Я не могу лишиться того, что еще не обрел, то, границ чего не могу осознать, — с промелькнувшей в глазах грустью притворно вздохнул клоун, — меня зовут Николай Гоголь, и сейчас ты отправишься со мной, дабы познать истинный смысл свободы. С этими словами клоун одной рукой схватил Дазая за талию, а второй накрыл плащом. Пальцы детектива были испачканы кровью, однако он вцепился ими в приятную мягкую ткань. Голова сильно закружилась, а в нос ударил запах какой-то странной выпечки.  Спустя несколько минут странных колебаний с места на место, Гоголь наконец отпустил Дазая. Потирая ушибленные колени, детектив осмотрелся. Они очутились в небольшой комнате без окон. Внешне она напоминала чью-то спальню. Единственным источником света был стоящий на столе канделябр. На полу лежал узорчатый красный ковер. По стенам бегали затейливые тени и силуэты, отбрасываемые странноватыми предметами интерьера. Комната была оформлена и не в японском, и не в европейском стиле. А в углу на полотенце с вышивкой стояла православная икона божьей матери. Воздух был слегка спертый, а голова кружилась от сильного аромата ладана.  — Тошнит, — прохрипел детектив, прикрывая рот рукой. — Только не на ковер! — завопил Гоголь, поспешно оттаскивая Дазая на бетонный пол.  — Что там за шум, Николай? — недовольно прокричал голос из соседней комнаты. — Никакого шума, уверяю вас, господин Достоевский, — заверил Гоголь, напевая нелепую песенку, тем самым безуспешно пытаясь скрыть звуки, издаваемые Дазаем.  — Будь добр, подай воды, — откашлявшись прохрипел детектив. — Надеюсь, ты не испаришься от святой воды, что притащил Дост-кун, — промурлыкал Гоголь, бросая Дазаю бутылку. — Что ты там сказал про святую воду, — яростно прокричал голос из соседней комнаты. — Сейчас моя маленькая шалость раскроется, — взглянув на Дазая, печально вздохнул Гоголь. Невдалеке послышались шаги.  — Не приведи Господь, ты снова притащил сюда какую-то девчонку. Я этой мерзости больше не потерплю. Достоевский плавным гордым шагом вошел в комнату, и перед его глазами нарисовалась картина: бывший исполнитель Портовой мафии сидит рядом с лужей собственной блевотины, а Гоголь быстро прячет пустую бутылку. — Прошу прощения за свой неожиданный и слегка неприятный визит, крыса, — улыбнулся Дазай. — Николай, серьезно я с тобой поговорю позже, а сейчас потрудись объяснить, что «это» делает в моей квартире, — скрывая за маской холодности распирающий изнутри гнев, произнес Достоевский. — В нашей квартире, — расплывшись в нелепой улыбке, поправил Гоголь, — этот молодой человек показался мне тем, кто поможет мне раскрыть истинный смысл свободы. Это и моя спальня тоже, могу приводить сюда, кого захочу, — скрестив руки на груди и театрально вздернув нос, сказал Николай. — Пожалуй на пару секунд прерву ваши семейные разборки, — поднимаясь на ноги произнес Дазай, — однако раз я все-таки в логове крыс, то хочу задать два вопроса. — Валяй, — ответил Достоевский, садясь на кровать. — Вопрос первый: зачем вы убили того человека? Дела вашей организации ведь далеки от торговли людьми. — О чем ты говоришь? — нахмурился Федор. — Ах, это! — подскочил на месте Николай, — я лишь освободил его детей от никудышного отца!  — Понятно, — ущипнув себя за переносицу, выдохнул Дазай, — тогда второй вопрос: как меня удалось перенести сюда с помощью способности? — Небольшой козырь в рукаве у крыс, — ухмыльнулся Федор, — ты ведь чувствовал запах выпечки под плащом у Николая? — Верно, еще отдавало затхлостью. Это ведь какое-то вещество, заблокировавшее мою способность. Твоя разработка? — пытаясь заглянуть в глаза Федора, спросил Дазай. — А ты догадлив, — хмыкнул Федор, отводя взгляд на икону. — Ты ведь специально ведешь меня по ложному пути, — садясь рядом и движением руки поворачивая лицо Федора к себе. — Почему ты считаешь, что я бы так поступил? Ты сидишь в моей спальне, на моей кровати. Какой смысл лгать тебе сейчас? — не убирая его руки с лица, ответил Федор. — Потому что я поступил бы так же, — заглядывая вглубь аметистовых глаз произнес Дазай. — Горько! — прокричал с соседней кровати Николай. — Чертов богохульник, — убирая с лица руку смеющегося во весь голос Дазая, прорычал Федор. — Вернемся к теме, — улыбнулся Дазай. — Верно. Тот, кто творит зло, ожидает зла от других. Поэтому ты и пытаешься разглядеть в моих словах подвох.  — Но я ведь быстрее поверю в то, к чему пришел сам. — Разве я позволил бы себе согрешить перед ликом Богородицы? — положив руку на сердце парировал Достоевский. — Твой подбородок едва заметно шевелился, когда я прикоснулся к нему рукой, — хмыкнул Дазай, — разве так замаливают грехи? Не найдя, что ответить, Федор опустил взгляд. — Знай лишь, что это козырь в моем рукаве, Дазай.