Бумажные кольца

      Ли Юэ славился тем, что это был город торговли. Здесь можно было найти все что угодно и даже больше. Люмин прекрасно знала это и поэтому целенаправленно шла в центр на поиски платья для сегодняшнего вечера. Она еле убедила Тарталью взять ее на этот вечер — так не хотела отпускать одного. Интуиция подсказывала, что все пойдет наперекосяк и может понадобиться ее помощь.       Выплыв из раздумий на несколько секунд, Люмин заметила в витрине платье — средней длины, несколько юбок, корсет и несколько лент, которые огибали шею манекена. Нежный цвет ткани сразу понравился Люмин, поэтому после первой же примерки платье оказалось в фирменном пакете, а довольная покупательница уже шла обратно в арендованную квартиру, продолжать разговор с мужем.       Хотя вчерашний разговор и пролил свет на некоторые вещи, но далеко не на все. Да и закончился разговор быстро. Даже уже в кровати они не говорили, Тарталья быстро заснул, а Люмин смотрела на родные черты лица и снова пыталась понять такую запутанную реальность. В порыве она провела кончиком пальца знакомую дорожку-созвездие из веснушек на щеке мужа. Веки Тартальи — Аякса, напомнила она себе — задрожали, но он не открыл глаза, лишь шумно выдохнул, носом зарываясь в подушки — ближе к Люмин.       Люмин даже не заметила как сама заснула, а проснулась одна в кровати, даже успев решить, что ей все привиделось, но дверь в спальню открылась и с тихим ругательством спиной в комнату зашел Тарталья. В руках он нес поднос с завтраком — омлет, фрукты и чай в высокой кружке. — Я тут тебе поесть принес, — сказал он, неловко улыбнувшись. — Сходил в магазин и по-быстрому приготовил завтрак. Все как ты любишь.       Тарталья присел на кровать рядом и поставил поднос на колени Люмин. Он хотел было потянуться за поцелуем, но передумал. Решил, что рано еще для таких нежностей в их новых отношениях. Люмин это заметила и сказала: — Я бы все равно не стала бы целоваться, я зубы еще не почистила. — Раньше тебя это не особо волновало, — сказал Тарталья устраиваясь поудобнее. Он оперся на руки позади себя и откинул голову назад.       Они молчали, но тишина, не была невыносимой, она даже успокаивала, давала время снова привыкнуть к друг другу и обновленным ролям. Тарталья рассказал больше о планах на день, в том числе и про вечер, а Люмин принялась убеждать его взять его с собой. — В конце концов, я смогу за себя постоять, а тебе может пригодиться моя помощь. — Я не хочу рисковать тобой больше, чем ты рискуешь, узнавая все это. — И все же. Если ты не берешь меня с собой, то я просто туда приду с помощью Цисин или Адептов.       Адепты были влиятельными людьми, бывшей правящей партией парламента, но они отошли от дел вместе с президентом Мораксом. Один из них — Алатус — даже начал в итоге встречаться с Итэром, но их отношения развивались очень медленно и неспешно.       Тарталья смотрел на нее, что-то обдумывая довольно долго, он не моргал и не шевелился, а когда «отмер», то покачал головой и усмехнулся, прикрыв глаза: — Что же мне с тобой делать, ты же все равно там появишься, так лучше это будет со мной, чем одна или с кем-то другим. — Вот именно, — Люмин улыбнулась и положила руку ему на плечо. Тарталья сжал ее ладонь на своем плече, а потом притянул ближе к своим губам и невесомо поцеловал. — Если я не могу поцеловать тебя в губы, то поцелую в руку, — ухмыльнувшись прошептал он.

***

      Галерея, в которой проходил вечер, была изысканным полуоткрытым помещением с колоннами и сверкающими светильниками по стенам. Из открытой части виднелся весь город. Его цветные огни были настолько яркими, что на вечернем и ночном небе не было видно звезд.       В самом зале собралось уже много людей со всего Тейвата. В записной книге Тартальи было отмечено, что он встречается с Чж, С-8 и С-6, которые оказались Мораксом — Чжун Ли — Синьорой и Скаромушем, и Люмин не думала, что сюда придут и другие важные люди, как например Райден Эи с главами кланов три-комиссии Инадзумы.       Помещение было заполнено людьми, все переговаривались потягивая коктейли. Тарталья высматривал знакомые головы среди толпы, и хорошо что и они и он были высокими, найти их было не сложно. Главным отвлекающим фактором была Люмин — в светло-голубом платье, юбка которого куполом до колен прикрывала ноги, на высоких каблуках, а в волосах цветы и перья, — красивая очень. Тарталья уже представлял как после встречи пойдет вместе с ней в арендованную квартиру и будет целовать, и целовать, и целовать… — Все ждут только тебя, Чайльд, — подошла к нему Синьора и без приветствия наехала. Она холодным взглядом одарила его спутницу, но ничего не сказала и ушла обратно. — Ты иди, я хочу кое с кем пообщаться, — Люмин ободряюще сжала его руку и направилась в сторону, где сидели модштадтцы. К ним же шел один из Инадзумских гостей, тот самый, который не выглядел как остальные.       Люмин же сразу узнала знакомых и быстро шла, чтобы разобраться во всем беспорядке. Пока она шла, ей даже показалось, что она видела знакомую светловолосую макушку с длинной косой за спиной. Недалеко от бара сидели Кейа, Розария, Венти и очень мрачно стоял Дилюк. К ним еще направлялся Тома, его красный пиджак был расстегнут, а сам парень не выглядел как желающий выпить. — Вот это встреча, — сказала Люмин, когда подошла ближе. — Действительно неожиданно, — сказал Кейа своим мягким, бархатным голосом. — Итэр говорил, что ты в срочном порядке улетела из города. — Модштадта, в Ли Юэ. Но вы то что тут делаете? — Ну как, пьем, — попытался пошутить Венти, но Дилюк одарил его мрачным взглядом и он исправился. — Я здесь как Архонт, — «Архонты» были весьма серьезной политической организацией, которая управляла Тейватом, даже не в тени. Райден Эи тоже была Архонтом, как и президент Моракс. — Кейа, Розария и Дилюк меня сопровождают. А ты как тут? — Я пришел с этим же вопросом, — встрял Тома. Он мягко улыбался, даже и не скажешь, что он работает на влиятельного Комиссара Камисато. — Я тут с Тартальей. Он же Чайльд. — Твой муж Предвестник? — Венти и Тома одновременно удивились, а остальные лишь хмыкнули. — Я знал, что он что-то скрывает, — пробормотал Дилюк. — Но я тут просто для подстраховки самого его, а не их плана, или что там они собирались делать. — Предвестники собирают Гнозисы — печати Архонтов, для их Царицы. — Зачем? — Люмин и вправду было интересно, но Венти лишь пожал плечами. — Ладно, а как…       Люмин не успела договорить, как раздался оглушительный хлопок — сломался стол и все, что было на нем упало вместе с ним. А сам стол сломался из-за упавшего на него Тартальи, которого туда толкнул какой-то официант. Чайльд же будучи вспыльчивым, достал нож из ножен и втянулся в драку с подставным официантом.       Началась потасовка. Люмин поспешила к мужу, вытаскивая из своих ножен под юбками платья любимые ножи. На нее сбоку налетел еще один официант с маской на лице. Они упали на пол. Люмин пнула его в живот. Они перекатились и она полоснула его ногу ножом — достаточно глубоко, но не смертельно. Люмин резво поднялась и побежала в эпицентр схватки, искать Тарталью.       Хлопнул выстрел. А за ним еще череда. Кто-то опустошил магазин. На Люмин со спины налетел еще один официант. Резким движением она скинула его со спины и, не глядя, махнула ножом, точно зная что попала.       Тарталья окинул быстрым взглядом зал и заметил светлую макушку Люмин. Какой-то упырь придавил ее и теперь она пыталась выбраться из-под него. Чайльд прицелился и одним точным выстрелом попал нападавшему в голову. Кровь разлетелась во все стороны. Попала она и на Люмин, но до этого сейчас не было дела. Тарталья почувствовал движение за его спиной. Развернувшись и поняв, что на него нападают он снова выстрелил, на этот раз несколькими пулями подряд. Разобравшись с отвлекающими вещами, Тарталья бросился к Люмин, заметив что она снова с кем-то дерется.       Чайльд на несколько секунд замер посреди дерущейся толпы, смотря только на Люмин. Ее светлые волосы растрепались и спутались, пропали перья и один цветок, платье было испачкано в пыли и крови, как и ее обычно нежные черты лица, которые теперь были жесткими. Ее движения были резкими и точными, когда-то размашистыми, но они точно били по мишени — в местах порезов можно было достать до наиболее крупных артерий. Люмин была прекрасна всегда, но вот такая она казалась чем-то нереальным, валькирией в небесно-голубом платье. Тарталья поспешил к ней, стреляя в других, кто хотел напасть на него или на нее. — Люмин, нам пора давать деру, — бросил он, хватая ее за руку, перчатка с которой была потеряна где-то в зале в самом начале потасовки. Люмин ничего не ответила, но прибавила ходу.       Они вдвоем выбежали из галереи и остановились только когда были в двух кварталах от нее. Скрывшись в тени дома, они отдышались иногда срываясь на истерические смешки. Когда дыхание было восстановлено, к ним подъехала машина со знакомым водителем, и пара поехала обратно в арендованную квартиру в тишине.       Уже в квартире, Люмин разразилась смехом: — Давно я так не разминалась, — сказала она между смешками. — Все хорошо? Ты не сильно ранена? — обеспокоенно спросил Тарталья. Раньше он не знал, что у Люмин может быть такая реакция на драки. — Я в порядке, а вот твои царапины надо обработать, — сказала она и ушла в ванную комнату за аптечкой.       Тарталья сам не заметил как остался без половины рукава рубашки и пиджака. На щеке тоже была царапина. Люмин была в больших порезах, но их не было видно из-за крови. Чайльд решил присоединиться к жене в ванной, поэтому зайдя туда, взял со стойки полотенце и намочил в теплой воде. — Ты что делаешь? — спросила Люмин, поворачиваясь к нему, но Тарталья молча взял ее лицо за подбородок и, повернув чуть выше, принялся стирать кровь с щек. — Забочусь о тебе, любимая, — прозвище само выскочило, но он и не собирался исправляться. Тарталья точно знал что он чувствует и что эти ощущения правдивы — в этом он сегодня убедился.       Люмин поставила аптечку на край стойки и обхватила ладонями руки Тартальи, когда он уже почти закончил. Она мягко провела руками вдоль его и так же мягко опустила их, сама принимаясь обрабатывать перекисью водорода его царапины. На особо глубокой — на щеке — она проводила ваткой так мягко, но ощутимо, что это запускало мурашки вдоль позвоночника. — И часто ты так собой рискуешь? — с тихим вздохом спросила Люмин, на что Тарталья неловко улыбнулся, но потом решил сказать то, что крутилось у него в голове все это время: — Ты просто прекрасна, — Люмин по-совиному посмотрела на него, а он продолжил. — Я и не знал, что ты так невероятно сражаешься, при этом выглядишь как чертова богиня, — Тарталья запустил руку в ее спутанные волосы. Такие мягкие и родные сейчас были в каплях крови. — Я не знаю что будет с нами дальше, но я точно знаю, что я обожаю тебя. Я готов целовать тебя все время, при одном взгляде на тебя я ощущаю бурю внутри, но в то же время такое невероятное спокойствие, что мне кажется, если я не сделаю что-то сейчас, то просто разорвусь от противоречий. Я знаю, что я все усложнил, не сказав тебе обо всей этой канители с «Предвестниками» и остальной лабудой, но я никогда тебе не врал о своих чувствах и…       Он не успел договорить. Люмин мягко, но настойчиво заткнула его поцелуем. Ее губы призывно приоткрылись и Тарталья углубил поцелуй. Он сделал пару шагов на Люмин и прислонил их к ближайшей стене. Руки Люмин скользнули в его волосы и слегка потянули у корней, выбивая сладкий полустон из Тартальи и сразу же отстраняясь. — Мы оба грязные, потные и все в крови. — Плевать. — Я не хочу, чтобы ты ужинал сегодня грязью и кровью, — Люмин лукаво ухмыльнулась и кивнула за его спину. — Мы можем принять ванну вместе. — Только если потом мы продолжим на мягкой кровати.       Люмин хихикнула и быстро расстегнула рубашку Тартальи, а потом и его брюки, но не снимая их. Она так же резво развернулась на носочках и взглянула на мужа, взглядом почти приказывая расстегнуть молнию на платье. Тарталью не приходилось просить дважды, уже через пару минут оба сидели в теплой ванне, смывая с себя всю грязь, которую они набрали за последние несколько часов.       Воду пришлось набирать дважды, потому что первая быстро стала мутной, а вторую постоянно приходилось поддерживать в нормальной температуре, потому что оба стали часто отвлекаться — то Тарталья начнет выцеловывать дорожку от уха до лопаток Люмин, то она начнет целовать скулы и веки мужа. В ванне было скользко и узко, толком не развернуться, но Люмин смогла устроиться на Чайльде, все рисуя руками невидимые линии на его теле. Движения рук становились все хаотичней, а поцелуи все глубже, они распространялись по всему телу — Тарталья устал ограничиваться только головой и плечами любимой. — Вода совсем холодная, пошли в комнату, — прошептал он после очередного поцелуя в шею. Люмин кивнула, встала и потянулась к полотенцу, но Тарталья подхватил ее и понес прямо так на кровать. — Все же сырым будет! — упрекнула Люмин, ничего на самом деле не имея против. — Не наше постельное белье же, — весело проговорил Тарталья и уронил их обоих на мягкую поверхность кровати.       Находясь в объятиях друг друга, оба рассмеялись, но открыв глаза ощутили такой прилив нежности — только и смогли, что нежно коснуться губами. Поцелуй медленно перерос в тягучий, наполненный желанием. С трудом оторвавшись от поцелуев для пары слов, Тарталья прошептал: — Я никогда не видел воительницы прекрасней тебя, хотел бы я с тобой попасть в спарринг… — Я устрою тебе спарринг, если ты не поцелуешь меня сейчас же, — зло сказала Люмин, но сама в нетерпении притянула лицо Тартальи ближе.       Поцелуи перетекли на шею, оставляя бледно-розовые следы на нежной коже. Тарталья старательно выцеловывал, казалось, каждый миллиметр тела, одаривая особым вниманием чувствительные места и каждую родинку на любимом теле. Люмин казалось, что она не чувствовала себя так уже слишком давно, все эмоции обострились и, казалось, она задыхается от них, от него, от всего этого, но это та приятная боль, которую ты не хочешь прерывать, которая делает тебя живой.       Люмин не хотела все время занимать такую пассивную позицию и ловким движением перевернула их обоих, благо кровать просторная. Тарталье открылся замечательный вид, и в который раз за сегодняшний вечер он успел убедиться, что его избранница прекрасна в любом ракурсе, но в некоторых по-особенному. Свет из коридора падал на спину Люмин и тонкой линией очерчивал ее хрупкий силуэт. Кожа, все еще влажная, немного блестела в таком освещении, бледно-розовые следы расцветали на теле. Волосы, от былой аккуратной прически не осталось и следа, были влажными, растрепанными и тусклый свет путался в них, создавая запутанные узоры. Долго любоваться статичной картинкой не удалось, но будь это в его силах, Тарталья бы сделал снимок глазами.       Люмин принялась выцеловывать знакомые дорожки созвездий веснушек, также как и муж, уделяя особое внимание чувствительным зонам любимого. Бросив взгляд на раскрасневшееся лицо Тартальи она ухмыльнулась и невесомо поцеловала каждую щеку. От такой нежности что-то щемило в груди, но и хотелось прикасаться друг к другу только больше, чувствовать больше и быть ближе.       Тарталья снова перевернул их, мягко опуская Люмин на подушки и, быстро оказавшись внизу, принялся долгими поцелуями чертить узоры по внутренней стороне бедер. «Точно останутся самые яркие засосы, » — подумалось Люмин, когда Тарталья от накатившего желания даже легонько укусил ее. Поднимаясь по ногам, Чайльд вспомнил, что забыл принести смазку — презервативами они почти не пользовались из-за операции, которую сделал Тарталья после поступления на службу к «Предвестникам». Нехотя, он оторвался от Люмин и, пробормотав «Я сейчас», сверкая голыми ягодицами побежал за своим рюкзаком и смазкой, которая чудом оказалась на самом дне. — Какой ты у меня запасливый, — с улыбкой протянула Люмин, когда он принес флакончик и бросил рядом, возобновляя то, на чем прервался.       Движения Тартальи становились все более тягучими и пылкими, он всегда становился таким спокойным и неспешным, когда дело доходило до любви и близости, но это нравилось Люмин. Медленные, но не менее страстные толчки, плавные движения тел, поцелуи, от всего этого Люмин просто плавилась, как плавится металл в кузне. Такой Тарталья всегда бил по контрастам с обычной жизнью и это делало такие моменты особенными. — Аякс, — на выдохе прошептала Люмин. Тарталья полностью остановился, из-за чего она всхлипнула. — Как ты меня назвала? — Аякс? — уже не так уверенно протянула Люмин, но реакция Чайльда только подтвердила догадку, что он расплавится от своего настоящего имени. Воспользоваться этой хитростью Люмин решила чуть позже.       Движение возобновилось, стало чуть более хаотичным и быстрым, чем было до этого. Тихие стоны срывались с губ, а в аккомпанемент к ним шел шелест постельного белья. Звуки — полувсхлипы, полустоны — становились громче и громче с каждым толчком. Удовольствие накатывало постепенными волнами словно морской прибой. Люмин видела это безбрежное море в любимых синих глазах, когда они не были заполнены темнотой желания, она знала, что это море может быть бушующим, а может быть и невероятно нежным.       Пара снова сомкнула губы в развязном глубоком поцелуе, когда удовольствие достигло пика и захлестнуло их словно цунами. Тяжелое дыхание, которое они делили на двоих, ровный стук двух сердец в унисон — все делало это мгновение непохожим, на любой другой их секс или те разы, которые были до этого. В этот раз оба были максимально честны друг с другом, ничего не скрывали от другого.       В этот раз это точно были они. — Я могу называть тебя «Аякс» в интимных случаях? — тихо, боясь разрушить момент, спросила Люмин. — Только если ты будешь делать это точно также, как сделала несколько минут назад.       Оба засмеялись. Оба понимали, что сегодняшнее еще не конец, что их ждет что-то еще, но сейчас… сейчас они были в их маленьком мире, сейчас они были счастливы.