На языке цветов

— Ликси, мы опаздываем! – слышится из прихожей громкое обращение, – Малыш, мы можем не успеть до закрытия, а сегодня последний день фестиваля! Ты же хотел сделать фото для профиля... — Бегу ! – отвечает запыхавшийся блондин с едва сухими волосами, влетая и попутно натягивая белые конверсы, – Все ! Успел! – гордо констатирует. — Ты чего волосы не высушил? Простудишься же... – пускает пальцы в волосы и чуть играется с влажными прядками Со. — Бинни, не начинай! Лето на улице, какой простудишься... Волосы уже через десять минут сухие будут, а я... — А ты превратишься в одуванчик – перебивает, – Самый милый одуванчик...– целует в лоб парня Чанбин, который только завязал шнурки. — Кстати, одуванчик на языке цветов означает счастье. — Вот видишь, все наверняка сводится к тебе, мое ты счастье. Готов? — Да, можем идти. Ты чего застыл? – обеспокоенно интересуется Феликс, замечая, что Со задумался. — Да так... Вспомнил, как ты мне в любви признался. – улыбается. — Ну нет...Перестань! Два года уже прошло! – моментально покрываются щеки, что в веснушках, розовым румянцем, – Ничего я не признавался, просто приятно хотел сделать, тем более, я сомневаюсь, что, до меня, тебе кто-то дарил цветы. – пытается скрыть нахлынувшее смущение за бурчанием парень, отворачивая голову в сторону от глаз, что смотрят на него с предельным обожанием. — Ты же мой солнечный... – солнца в комнате два : одно сейчас сгорает от смущения, второе – это смущение дарит и улыбается широкой обаятельной улыбкой, при виде которой невозможно устоять. Феликс не сопротивляется, чмокает парня в губы и выбегает из квартиры. Вместе они уже два лета, но Феликс все еще не избавился от этого детского смущения, что безумно нравится Чанбину. Постояв еще минуту, Со берет чехол с камерой и выходит из квартиры. Ликси от стыда забыл зачем вытащил своего парня в его единственный выходной в ботанический сад на фестиваль цветов.

* двумя годами ранее *

Капля за каплей стекает по подтянутому и рельефному телу парня, что только вышел из душа : с темных каштановых волос, по шее, груди, торсу и ниже. Парень смахивает часть влаги с волос руками. Момент, с бедер спадает белое махровое полотенце, но нагота парня не смущает, он перешагивает его и направляется в сторону кухни, где его дожидается заранее заваренный чай. На полу остаются чуть заметные следы. Чанбин несколько часов назад вернулся с новой подработки, второй по счету. Работа довольно примитивная и, при физической форме Со, простая : привозить и отгружать цветы для небольшого цветочного салончика, который, к удаче парня, располагается в соседнем от его доме. Подработка радует его не только простотой, неплохой зарплатой, близостью к дому, но и флористом, который работает в этом салоне. Как-то незаметно для самого Чанбина светловолосый застенчивый паренек, от которого всегда пахнет свежесрезанными цветами ( и когда это он успел унюхать его аромат?), в пастельного цвета одежде и с милой улыбкой, пробрался в потайной уголок внутри грудной клетки. Со поначалу совершенно не обращал внимания на юношу, но, через неделю, когда глаз чуть пригляделся, заметил, что Феликс, так зовут парнишку, до безобразия милый, но до жути неразговорчивый, застенчивый и пугливый. Чанбин сгорает от родившейся влюбленности вот уже как месяц. Допустим сегодня, парень решил помочь ему и спросил, какие цветы необходимо сразу же унести в холодильник, чтобы юноша не тягал ящики. Феликс, к слову, в отличие от Чанбина, был сложен очень хрупко, был чрезмерно строен, даже худоват, а Со не составило бы труда сделать пару лишнюю шагов. На такой жест парня флорист лишь покрылся краской, пробурчал под нос, мол не надо, и «скрылся» в холодильнике, за прозрачным стеклом, подальше от Со. Сейчас же Чанбин, уже одетый, сидит за столом, попивает зеленый чай и смотрит профиль этого самого салончика, в котором работает Феликс. Салончик называется «Эдем», довольно милое и лаконичное название для такого места. Только в райском саду может водиться настолько прекрасное. Профиль заполнен разного рода фотографиями цветов, букетов, постами с советами по уходу за различными сортами цветов и просто лайфхаками для людей, которые хотят, чтобы цветы радовали глаз дольше. Среди всего этого цветочного многообразия парень все же выловил несколько фотографий самого парнишки, но, в большинстве своем, он либо перекрывал лицо букетом, либо рукой, либо вовсе лица не показывал. Этот факт Чанбина донельзя разочаровал, он хотел полюбоваться юношей несколько дольше. Три фотографии его не прельщали. На рабочем месте Феликс носит маску, Со лишь несколько раз застал момент, когда флорист стянул ее с лица, тогда-то и узнал, что лицо Ли усеяно веснушками. В Эдем цветы Чанбин привозил трижды в неделю, в остальные же дни пропадал в других местах : на основном месте работы, в кафе своего дедушки, и на первой подработке – доставщиком еды. Парень сгорал от занятости не потому что был обременен долгами или чем-то в этом роде, просто у Чанбина есть мечта. Мечта поступить в юридический университет, а для этого требовалась определенная сумма денег, которую родители парня потянуть не смогли. По этой причине он переехал из деревушки, что находилась в Кёнгидо, в столицу, к дедушке, что держал небольшое кафе на окраине Сеула. С дедушкой, собственно, Чанбин и жил. Кафе располагалось на первом этаже дома, второй же этаж был жилой. Половина этажа была выделена Чанбину. Дедушка решил, что двадцатидвухлетнему парню необходимо больше личного пространства, поэтому особо не докучал, лишнего не спрашивал, пересекались они только в кафе и в редкие времена, когда ужинали вместе, остальное время Со младший дома не появлялся: бегал на подработки. Дедушку Чанбин не то что бы любил, скорее испытывал к нему огромное уважение и предельную благодарность, трепетную привязанность. Так как семья Со жила в деревне, он дедушку с бабушкой по маминой линии особо не видел, разве что по большим праздниками и то крайне редко, от того и не проникся любовью. Дедушка любви и не требовал, его спокойный и нелюбопытный характер очень радовал Бина, так как в его семье никто не знал, что он испытывает сердечную привязанность не к девушкам. Факт этот всплыл в подростковом возрасте, лет в 13, когда Чанбин проникся самой светлой и нежной влюбленностью к соседу по парте. Разве что проявлял он ее ну очень уж своеобразно : постоянно задирал мальчишку и старался как-то разозлить, поколотить. Сам себя не понимал тогда. Через два года понял, что это было за чувство, когда влюбился во второй раз, уже в старшеклассника. Эти истории, в свои двадцать два, Со вспоминает с легкой улыбкой, пережив период острого и агрессивного отрицания. Уже час посвящая бесцельному просмотру профиля светловолосого парнишки, он катает в голове подход к Феликсу. Практически все перебрал, что мог, но так и не придумал, как бы вывести флориста на этот разговор. В конце концов заблокировал экран и отбросил телефон в сторону. Матушка удача и смекалка в купе с природным обаянием – успех обеспечен. Завтра последний день завоза цветов на этой неделе, а значит подходящая возможность вывести рыбку на разговор. Лишь бы только она с ним заговорила. Парень никогда не испытывал трудности в построении диалога с людьми, всегда нагло пользовался своей врожденной харизмой, умением расположить к себе, навыком окурить обаянием и завлечь доброй улыбкой. С Феликсом же случай вопиющий : парнишка был невосприимчив для чар Со, вернее, постоянно убегал до того, как Чанбин расправлял свои сети. Данный факт Чанбина до чертиков перед глазами злил, вгонял в тоску и разочарование. Уж очень Ли запал в душу Чанбину, а Чанбин свое не отпустит, как Цезарь, « пришёл, увидел, победил». Только из всего этого набора у Со пришел и увидел, а победить все никак. Наполненный решимостью он собирает в голове по кусочкам диалог, с которым подступится к флористу из холодильника. С горем пополам все же заучивает фразы и предполагает возможные варианты ответа Ли, как положительные, так и отрицательные, также возможные варианты выхода из неловкой ситуации, которая вполне может быть. Позориться он очень уж не хотел. С планом надежным, как швейцарские часы, и довольной лыбой Со поплелся спать, предвкушая начало удивительного знакомства. *** Утро следующего дня выдалось солнечным, что Чанбин счел за добрый знак. Забрав цветы с цветочной базы и погрузив их в грузовик, он воодушевленный помчал к цветочному салону, чтобы как можно скорее претворить в жизнь его план по захвату. Дорога занимала около двух часов, что изрядно нервировало парня. Дабы не слететь с катушек от нетерпения, он решил включить музыку, через пару-тройку гнусавых композиций ушей коснулся легкий и веселый мотив, созданный приятной мелодией и сплетением голосов : « Memories follow me left and right I can feel you over here, I can feel you over here You take up every corner of my mind (of my mind) Your love stays with me day and night I can feel you over here, I can feel you over here You take up every corner of my mind (what you gon' do now?) … Oh no (oh no) Oh no (oh no) You're going 'round in circles Got you stuck up in my head, yeah» — врезается Бину в уши игривый текст песни и беззаботное пение двух вокалистов. Сам спустя половину песни начинает тихонечко неразборчиво подпевать. Английского Чанбин не знал от слова совсем, но нутро подсказывало, что песня про любовь. Настроение у него такое, что, кажется, сегодня все про любовь. Прибавив скорости, через час он уже парковал грузовик у Эдема. На этот раз ящиков с цветами не так много, а значит будет больше времени для диалога. Войдя в салон, Чанбина встретил Феликс. Молчанием встретил. Со не из пугливых и, дабы не терять времени, начал диалог как только последний ящик опустился на пол салончика. — Привет. – начало весьма воодушевляющее. В ответ Чанбин услышал благополучное ничего. Блондин словно совершенно не видел его, продолжал возиться с цветами : распаковывал, вносил записи, уносил в холодильник. — Привеееет ! – настойчивее и громче повторил Со, натянув улыбку, будто первой попытки вовсе не было. Настойчивость – верный друг в делах сердечных. — М? – блондин дает реакцию, одновременно вытаскивая из уха наушник. — Я говорю : привет! — Ой, да, извините пожалуйста, здравствуйте! – виновато заулыбался юноша, стянув с лица защитную маску. — Да ничего, вроде...– облокачиваясь на небольшой столик, служивший кассой, выравнивает, – Меня Чанбин, Со Чанбин кстати зовут...– вот так с порога выпаливает имя парень, абсолютно забыв подготовленные со вчера фразы обольщения. — Приятно познакомиться, я Ли Ёнбок Феликс. Вернее, просто Ли Феликс. – исправляет сам себя и протягивает руку в знак знакомства. — Вау... Интересно, двойное имя... Впервые встречаю...– в голове Чанбина ярко-красным цветом с неоновой подсветкой «нелепо». Все, что сейчас происходит, нелепо. Вчера вечером он иначе представлял себе этот диалог. Именно диалог, а не то, что он сейчас высасывает из пальца. Рука тянется в ответ, в знак скрепления возникшей узы. На возникновение которой Со надеется. Вот уже месяц. — Да... Я родился не в Корее, так что второе имя родители дали для удобства. – неловкость визги издает и маячит на лице. — А где, если не секрет? – все, пиши пропало, диалог «за сто». — В Австралии. – по парню видно, что ответы из него клещами вытягивают, но Чанбин не унимается. — Как круто...Слушай, ты наверняка же английский знаешь, да? – приехали. — Мой родной язык. — Интересно... Так вот, – ему уже самому становится неловко,– Я сегодня услышал по радио песню и вот хотел бы...– но договорить он не успевает, на пол падает ваза с цветами, что стояли на кассе, – Твою ж... Я не хотел... Я... Я все уберу...– ну вот, помимо того что опозорился, так еще и в халки затесался: задел локтем несчастную вазу, которая сейчас в роли Шалтая-Болтая на полу, и никто его не соберет... Чанбин улавливает как сдувается его уверенность и напор, вместо которых закачивают стыд, неловкость и желание сбежать домой. — Все в порядке? – Феликс моментально тянет его за локоть, чтобы осмотреть, – Фух, вроде ран нет.– обеспокоенность в глазах, выдох спокойствия, осознание нарушения личных границ, краска на лице, потерянность – Простите... – парнишка сгорает со стыда от столь невинного жеста, Чанбина не может не умилять его реакция. Возникает подлое желание разбить что-нибудь еще, лишь бы блондин с ним повозился. — Все нормально. – нет, не нормально, парень не знает, что делать, впервые в жизни, в голове пусто, вакуумно. Со присаживается на корточки и тянется к осколкам. — Не нужно, я сам! – внезапно возникает. — Да ничего страшного... Кожа у меня на ладонях грубая...– и понимает насколько ужасно это звучит. Ну-да, грубая, но от работы, а не от одиночества. И натягивает клоунскую улыбку. И за что природа так с ним? Зачем наделила способностью опошлять? В присутствии Феликса вообще недопустимо о таком думать. Позорище. Но все равно старается крупные осколки собрать в кучку. Мысли то же, правда, нечего собирать. — У меня перчатки есть, я не поранюсь...– а цветочек и не заметил. Повезло, можно выдохнуть. Феликс натягивает перчатки на руки, подгибает свой фартук, присаживается на корточки и начинает собирать осколки, – Так что за песня то? – увлеченно собирая стеклышки, спрашивает. — Что? – уже забыл, про что спрашивал, – Ааа, точно! Название я как-то мимо ушей пропустил, – да ладно, – Но там поётся что-то вроде...Мемрис фаллау ми та-та-та...А кэн фил овер хи...Овер хиии...та-та-та...– докатился... Ли пробивает на смех, забавно, наверное, носителю языка слышать такие попытки воспроизвести незнакомые слова, да еще настолько плохо... — Если честно, я вообще понятия не имею...Но звучит как-то знакомо... Минуту...– Феликс, собрав все осколки в фартук, удалятся. Через минуту вернувшись уже без фартука и с телефоном в руках, листает что-то в телефоне. – Вот! Нашел! Вроде бы она. – тычет пальцем по экрану и через секунду воспроизводится мелодия, которую Со мученически напеть пытался. — Да! Это она! Какой ты невероятный! – так искренне вскрикивает. – Нет, ну серьезно, такой слух...– невероятный не потому что узнал мелодию, а просто. Чанбин так считает. — С-спасибо...Точно хотите знать перевод? – застенчиво интересуется. — А там что-то плохое? – про любовь, блин... — Да нет...Просто... Ну, она про любовь, в общем.– и улыбается, но тут же прикрывает улыбку рукой. — Так и знал! Вот как чувствовал! – удача, однако, на стороне Со. — Что ж... Спасибо Вам за работу...Чанбин-хён. – блондин замечает, что Чанбин закончил с цветами, но хён то не намерен прощаться. — Чанбин. Просто Чанбин, не нужно формальностей. – разводит руками, – К слову, тебе сколько? – нет, ну актер! Актер! — Девятнадцать, а Вам? Ну тебе... — Двадцать два. — Может все-таки «Вы»? — Ни в коем случае, не хочу чувствовать себя старым...Тем более, что я сам предложил... — Хорошо...– и снова натягивает тишину.... — Так что...Слушай, а ты не хотел бы сходить в кино? Ты не подумай, я просто нечаянно два билета купил...– ага, как же, нечаянно он, неделю назад пока ехал на цветочную базу так нечаянно полчаса выбирал места, нечаянно так в ряду для поцелуев и нечаянно так на « Назови меня своим именем», вообще нечаянно так и прет. Чанбин, правда, нечаянно так и не подумал, оценит ли Феликс фильм про геев, но об этом он подумает после. — Ой, даже не знаю... — Да ладно тебе, в честь нашего знакомства и в компенсацию разбитой вазы. – мастер оборачивать ситуацию себе на пользу. Не, ну а что? Грех что-ли? Да еще и так удачно... — Ох... Ну, тогда я согласен. – видно, что ему не комфортно, но все равно делает шаг навстречу. — Отлично! Начало в восемь. Я тебя встречу. Давай, может, адрес скину на телефон, удобнее будет...– экий паразит, обольститель и искуситель, это ж надо так раскрутить невинного парнишку. Но Чанбину не стыдно не на йоту. — Да, было бы отлично... А через минуту на экране телефона Феликса высвечивается номер Чанбина « на всякий случай», хотя случай определенный и весьма конкретный и совсем не случай даже. Для Чанбина все вполне конкретно и ясно. Он во что бы то ни стало завоюет сердечко юного флориста, который так мило улыбается, прикрывая улыбку рукой.