mind over matter

and when the seasons change,

will you stand by me?

Жёлтый мягкий свет окутывает сцену, белоснежный музыкальный инструмент в центре и путается в смоляных волосах, что чуть закручиваются в районе шеи. Мин Юнги сегодня выступает на крупном мероприятии среди множества округлых ламп на длинных чёрных подставках. У ног расстилается лёгкий туман, серебряная цепочка на правой кисти и брендовые серьги в мочках поблескивают, преломляя лучи яркого света, а расстёгнутый пиджак дорогого костюма открывает вид на выглаженную рубашку с завязками на месте пуговиц. Её кружевной воротник не скрывает маленькую подвеску — подарок любимого. Любимого, что сейчас наблюдает, сидя чуть поодаль на высоком барном стуле. Он тоже выглядит подобающе уровню сего действия: такие ж свободные брюки заправлены в похожие берцы на шнуровке; в них, в свою очередь, заправлена лёгкая белая рубашка, что почти не скрыта пиджаком без рукавов. На его коротких волнистых волосах берет. Шею окольцовывает несколькими витками украшение в виде шнура. На запястье браслет, а на пальцах пара колец: на обоих указательных и на среднем правой руки. Все дорогущее. Здесь и сейчас спутник столь известного сольного артиста, звукозаписывающего продюсера, композитора и автора песен в одном лице смотрится сногсшибательно. Богато. Танцор, певец и личная муза для своего возлюбленного. Партнёр, парень, пара.

mind over matter

Когда-то было иначе. Когда-то Чон Хосок едва сводил концы с концами, занимался без специалистов да выступал с уличной командой. Когда-то он пробовал себя в битбоксе, рэпе и знать не знал одного конкретного музыканта. Не был связан, не пересекался с ним.        В те времена Хосок тет-а-тет с миром боролся.        Такие разные и так похожи они были. По разные стороны рубежа были. Теперь же ходят по краю под руку, выбрав «вместе раз и навсегда».        Ох, а сколько до этого пережить вдвоём пришлось. Он ведь на пару с Юнги после знакомства свои ценности начал менять. Оба очень долго, болезненно, но постепенно, шаг за шагом шли навстречу друг другу. Все уступали, подстраивались и притирались четой.        Грань между духовным и материальным тонка. Подобна паутине. Ну, а как на неё ни посмотри, всё равно — две стороны единого целого.        Отношения или деньги. Компания или одиночество. Любовь или карьера. Извечный избитый вопрос: любить или быть любимым и семья или работа.

does it matter to any of us?

don't change the subject

i'm heavy on your love

Осознавать чувства двум парням из разных слоев общества — до одури мучительно. Приверженец финансового благополучия с всемирной славой приглянулся солнцу. Лучику света с ослепительной улыбкой, что уныние людей искореняет надеждой. Земные блага его не трогают, но доказать это Мин Юнги было чертовски трудно. Закрутилось-завертелось всё спонтанно. Люди подобное зовут любовью с первого взгляда. Только история началась односторонне. «Я не вступаю в отношения», — вердикт. Морил, томил, измывался… Секс без обязательств приговором стал. Просто партнёры и ничего более. Просто близость без близости.        А Хосок сердечко своё не берёг, подставлял его под каждый удар. Позволял новые раны наносить, уродовать шрамами нутро. Общался охотно, всегда был на связи и бежал по первому зову, учился делать приятно старательно, отдавая все первые разы любовнику заботливому и упиваясь чувственными соитиями из разу в раз, да канул в иного человека с головой, возвышая его приоритетом над всем и забывая о любых других вариантах. Он на всё соглашался, собственные планы ломал, лишь бы подольше и почаще рядом бывать.

i missed that train

New York City, it rains

Попал и пропал. Опоздал однажды на поезд, столкнулся в чужом городе с неким Юнги, что кофе угостил и накормил незнакомца на тот момент. Встретился с ним, когда на танцевальный конкурс отправился, во время самого настоящего ливня, среди безликой толпы. Ненамеренно прямо в руки упал. Свалился в спешке на лестнице метрополитена.        Тот знаменитостью оказался. Обоюдно заинтересовался после непринуждённой беседы да контактами обменяться согласился. Только вот порядком позже беспощадно мучил, удерживая взаимоотношения в рамках дружбы, даже в горизонтальной плоскости.        Но кто сказал, что сам истязатель не страдал?        Чон Хосок получил первенство на соревнованиях, показал высший класс на одной из олимпиад и по чистой случайности обзавелся грантом на обучение. Так к связи после знакомства невзначай прибавились ещё регулярные встречи с прогулками и совместное времяпровождение. Так он остался на другой стороне Соединенных Штатов Америки.        А совпадений, кстати, не бывает. Завидев талант да упорство, подсобили маленько. Только знать ему это не обязательно. Было тайной и до сих пор остаётся секретом.        Переписки в интернете и телефонные разговоры подкрепились общением вживую. Потом дружба ненароком преобразилась. Это физическая тяга дала о себе знать.        Переспали невзначай. Долго и нудно беседы вели, ища компромисс. В итоге, немного изменили коммуникацию да не продержались долго.        Хосок, если точнее, не выдержал в один момент. Единственным, что его держало в другой части государства, в незнакомом от слова вообще штате, были отнюдь не танцы, а первый встречный с бездонными глазами цвета черной патоки, обрамленными пышными ресницами под смоляными волосами. Друг с привилегиями и бледно-молочной кожей. Он изучил каждую его родинку, каждую просвечивающуюся венку, полюбил его природную худобу, синяки под глазами, специфический характер и своеобразное поведение, изучил его прошлое, различные предпочтения да привычки с повадками. От начала до конца.        Уже тогда весь в нём был. Клялся отныне и навек. Любить, но не рядом быть.

fly to East L.A. in big jet planes

you know you're on my mind?

Сорвался, сбежал, скрылся с радаров. Не сумел с собой совладать. А Юнги отпустил, позволил вернуться домой, дал в родной штат улететь. Только не смог просто вычеркнуть его из своей жизни, стереть с памяти и вернуть всё на изначальные места. Долго метался, долго маялся и очень долго препирался с собой. В голове на повторе, как старая заевшая пластинка, прокручивались воспоминания, брошенные слова и совершенные поступки в отношении друг друга. Немало времени с их последнего разговора, со встречи, синонимом которой стало прощание, минуло. Поняли ведь далеко не сразу, что жить в одиночку ныне не могут. Да ещё и признали это не сходу. Когда совсем невыносимо стало, когда существование бессмысленным казалось. Когда каждый блядский день похожим на пытку стал, тогда и кануло в небытие. Все-все-все. Без исключений и поблажек. Вот так вот и перестали волновать Мин Юнги былые принципы. Он не смог выбросить из мыслей тягучую карамель, затопленную расширенными зрачками в приливе нежности, хрупкий уголь чужих волос да изумительные ямочки. Все до единого прикосновения к смуглой коже, обтягивающей крепкие мышцы, запомнил. И ринулся на борт большого реактивного самолета в тот же час, как осознал свою дурость. Глупый-глупый идиот. Так спешил, что даже позабыл о собственной аэрофобии. Однополые отношения с громадной разницей в статусе и мизерной в возрасте. Вот оно, принятие. Вот она, симпатия. А вот они… Встречаться начали.

i'm in tatters thinking 'bout her

taste my disaster

it's heavy on my tongue

all the lights aglow

Хосок влюблён до сумасшествия. В него тоже — до помешательства. Ранее был (не) просто партнёром, а нынче стал полноправным парнем. Он на тот момент всё ещё балансировал на пределах сил, возможностей и бедности. Плутал в думах о ней, о собственной отраде. Вкусил личную катастрофу сполна.        Не только он. Отдача зацепила обоих влюблённых. Это ведь тяжело на любом из языков. С какой стороны не глянь, чувства — штука непростая и абсолютно всегда двоякая.        Чон Хосок понял да принял, выслушал да услышал идентично заблудшую душу. Юнги преисполнился в познаниях, признал поражение и пошёл на попятную.        История привела их с Нью-Йорка в Восточный Лос-Анджелес да перелистнула тут страничку, открыв взор обоим и новую совместную главу жизни. С того момента почерк менялся еще усерднее, а общая книга исписывалась строчками более бережно, тщательно.        В залитых светом буднях все огни пылали раскаленные докрасна, ярко горя. Больше не было никаких «я» и «ты» или «ты» и «я»… Исключительно «мы».        Отныне и навек любить да рядом быть — вот к чему они пришли.

Tokyo snows

(go to watch the show)

curtain's closed

i'm watching you this time

А здесь и сейчас любовь достигла своей апогеи да расцвела во всей красе. Чон Хосок в нынешнем времени не просто парень. Он гордо носит статус пары.        За панорамными окнами столица Японии. В городе кружит снегопад, укрывая всё кристально девственной пеленой цвета крыльев птицы-альбиноса. Занавес опущен, вокруг мельтешит служебный персонал да проводятся последние подготовки с проверками перед запуском оборудования и началом реализации подготовленной программы. Стрелка часов неумолимо движется к утверждённому времени. Нервишки знатно щекочет масштабность с необъятной ответственностью. Не впервой, но каждый раз, словно не было ранее опыта. Сегодня всё внимание направлено по большей части на Мин Юнги, который более чем уверен в своём молодом человеке, в собственном солнце, пробившемся лучиком света однажды в кромешный мрак нутра через чернильные очи и прочно там засевшем. Никак не искоренить, даже если очень сильно захочется, а желания, по правде говоря, так-то нет.        Отправляет сие создание созерцать мероприятие с первых рядов, разорвать контакт зрительный не может на протяжении всего шоу да смотритсмотритсморит только на него одного в этот раз особенно. Мнение общественности не спрашивается. Даже когда…

and if the world don't break

i'll be shaking it

'cause I'm a young man after all

Юнги решается сделать предложение Хосоку в прямом эфире, посвятив ему песню. — Это достойно ваших аплодисментов, господа, — комментирует молоденькая девушка в пышном розовом платье с длинными чернявыми локонами и микрофоном в руках. Чон Хосок обескураженно бегает глазами по присутствующим, нервно перебирает пальцами и завороженно слушает речь любимого после его выступления за фортепиано. — Я счастлив, что меня пригласили ведущим на это шоу, — дополняет статный мужчина средних лет в черном классическом костюме, очках и с бабочкой, затянутой на шее поверх белоснежной рубашки. — Иначе я не смог бы увидеть вживую столь романтичный момент. «ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ?» — транслировалось на всех экранах бегущей строкой в тот судьбоносный день, когда два сердца бились в унисон на глазах мириады свидетелей.        Мин Юнги неловко улыбнулся, ловя смущённые взгляды своей пары, что растянул губы в ответ широко-широко, предельно искренне, демонстрируя ровные зубы, ибо он…        Он сказал: «да, и бесконечность нам не предел».

cause i'm a young man built to fall