Сотни лепестков и одна роза

Феликс проснулся в жарких объятиях. Рука на животе крепко прижимала к чужой груди, словно дракон своё сокровище. Джисон начал двигаться от его суеты, разлепив веки. Они сонно смотрели друг другу в глаза, стараясь запомнить каждый миг. Хан довольно потянулся и совсем не спешил покидать плен теплого одеяла. – Я сегодня хочу поехать домой и поговорить с дядей, – Ли провёл одним пальцем по его губам, другими невесомо трогая лицо. – Может, мне с тобой съездить? – Нет. Тем более я ненадолго. Надеюсь, мама успокоилась и всё переосмыслила. – Ли перевернулся на спину, прикрыв глаза ладонью. – Увы, мы не в силах залезть ей в голову и отсканировать мысли, – Джисон убрал его руку, целуя несколько раз подряд в щёку. – Я приготовлю нам завтрак. Парень вылез из уютной постели, накинул халат и поплёлся на кухню. Феликс свесил ноги, босыми ступнями касаясь бежевого коврика, потирая лоб. Голова неистово болела, скорее всего, от вчерашнего алкоголя. Решив ничего не говорить Хану, он выпил таблетку, дожидаясь скорейшего результата. После вкусного завтрака из рисового омлета и блинчиков с шоколадным сиропом, Ли оделся и покинул дом, пообещав позвонить после разговора. Мороз так же держал в плену столбики термометров, не давая им опуститься ни на одну отметку вниз. Идя по улице, что ведёт к родительскому дому, он вдруг остановился и, прикрыв глаза, начал массировать виски, дабы хоть немного уменьшить головную боль. Виной такого состояния скорее всего послужил сильный стресс. Слишком много навалилось за эти дни. Чего стоит диплом! Все нервы вытрепал. После него Феликс чувствует моральное опустошение. Если бы не друзья и Джисон, он бы вообще впал в депрессию и не выходил из дома. Письма, что пробудили в нём сакральные чувства, тоже устроили нехилую взбучку для мозга. Парень пару раз глубоко вдохнул и направился к дверям дома. Не представляя, с чего начать разговор. Идея рассказать всё дяде уже не кажется такой благородной и правильной. Ли часто замечает за собой, как малейшие трудности сразу сбивают его мотивы и настрой. Пора прекращать с этим и доказать самому себе, что у него есть сила воли вместе со смелостью. Рука возле звонка отчего-то дрожала, словно не домой пришёл, а в полицейский участок с повинной. Мама открыла не сразу. Ли уже хотел позвонить ей или воспользоваться ключом, но дверь всё же открылась. Он молча прошёл внутрь. Женщина села на диван в гостиной, выключив телевизор. Парень снял бирюзовую куртку, запихнув в рукав шапку, и повесил её на вешалку у входа. – Ты напрасно пришёл. Бэкхён больше тут не живёт, – она сидела, смотря прямо перед собой, расставив по бокам руки. – Что случилось? – сел возле неё, пытаясь заглянуть в глаза. – Я во всём призналась ещё в тот вечер, когда ты ушёл из дома. Всё в порядке, можешь не переживать, – в её голосе слышалась неприкрытая грусть и обида. В комнате воцарила тишина. Никто не знал, как продолжить разговор. Белые часы на стене верно отбивали свой ритм. Звук секундной стрелки, казалось, возрос в много раз. Первым заговорил Феликс, поворачиваясь в сторону мамы. – Уверен, дядя ещё вернётся. Он любит тебя, и вы много прожили вместе, чтобы всё оборвалось вот так. – За плохие поступки всегда нужно расплачиваться, – равнодушно произнесла. – Это наказание, которое я заслужила. Ничего не поделаешь. – она подвинулась дальше, положив руки на колени, перебирая края зелёного халата. – Мне нравилось находиться в центре внимания. Деньги испортили меня окончательно. Кроме них мне уже никто был не нужен. – Зачем было врать про сердце? Я и дядя и так могли бы содержать тебя, потому что мы тебя любим. – Таким способом я хотела вас привязать к себе. Боялась, что однажды ваша любовь пропадёт. У тебя своя насыщенная жизнь. Диплом через пару дней получишь. А Бэкхён мог найти себе женщину получше. – За дядю не могу ничего сказать, но я бы никогда не отвернулся от тебя. Ты моя мама, самый близкий и родной человек в целом мире, – Феликс берёт её за руку и ложится ей головой на коленки. – Мне обидно, что ты выбрала такой жестокий способ. – Чем я думала, когда выгоняла тебя из дома, – она запустила одну руку ему в волосы, поглаживая, а другой ладонью вытирала слёзы. – Только оказавшись в одиночестве, я смогла понять, что враньё никогда не сможет обеспечить счастливую жизнь. Конечно, не сможет. Ведь правда рано или поздно всегда преодолеет сотни барьеров из лживых фактов и доказательств. Люди, кем бы они ни были, заслуживают знать истину, чтобы принимать правильные решения и делать собственный выбор. – Почему ты утаила мою потерю памяти? Джисон обо всём знал, и поэтому ты никогда не вспоминала о нём? – Да, я подозревала, что вы всё равно станете общаться. Но если я не скажу, в каких вы отношениях, то для тебя его слова будут не больше чем пустым звуком. Феликс проглотил ком в горле, голова ещё сильнее разболелась. Выпрямился и стёр беглые слёзы, отворачиваясь к окну. Возможно, если бы тогда мама поступила иначе, он не причинил такой боли Хану. И всё могло быть совершенно по-другому. Парень тогда не страдал бы столько времени один. Они могли не начинать заново, а продолжить отношения с новой точки, без разлуки. Пожалуй, это единственное, что он не сможет простить матери. – Мне жаль, – женщина встала с дивана и направилась в комнату. Спустя время она вернулась. – Держи. Я не отдавала его тебе, чтобы лишний раз не травмировать. Феликс поднялся и взял у неё из рук побитый телефон, сразу узнав его. Экран, похожий на плотную паутину с мелкими узорами. Глубокие трещины опоясывают тёмный корпус. Увы, устройство не подлежит никакому восстановлению. Ли сильнее сжал в ладони мобильный, немигающим взглядом прожигая дисплей. В пространстве словно прозвучал писк кардиоаппарата, такой же пронзительный, как крик матери в тот злополучный день и на фоне – ровный голос Джисона.

********

В жизни нет ничего ценнее воспоминаний. Именно от них зависит, каким будет наше существование. Чем больше радостных, тем счастливее человек. Мозг всегда старается хранить дорогие сердцу моменты, бережно оберегая и пронося то волшебство через отведённые судьбой годы. У памяти нет границ. Только там мы можем оставаться детьми, проживать снова и снова молодые годы, плыть против течения времени. Феликс открыл глаза, смотря прямо на подвесную люстру на белом потолке. На лбу ощутил мокрую тряпку. Он лежал на диване в гостиной. Очевидно потерял сознания от мучительной головной боли. На удивление состояние сейчас сносное, не считая лёгкой слабости в теле. За окном по-прежнему день и медленно пролетает снег, значит не долго здесь отдыхает. Ли снял сложенное влажное полотенце, протирая им шею. Рядом на столике он заметил два телефона: рабочий и побитый. Нужно позвонить Джисону, чтобы не волновался, а потом по пути домой заехать купить его любимых кексов со сгущенкой. Парень всегда так мило ест лакомство, что Ли просто сидит за столом и наблюдает за умилительной картиной. Разблокировав телефон, взглянул на дату. Четвёртое февраля. Точно. Сегодня у кошки Чонина день рождения. Ей исполнилось тринадцать лет. Они нашли её вместе на помойке среди кучи снега и понесли к Яну домой, дабы отогреть. Так питомец и остался у него под протяжный вздох родителей. Феликс сел и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Мамы не было дома. Она оставила записку, что ушла в магазин за продуктами. Ли позвонил ей, сообщив, что с ним всё в порядке и ему необходимо возвращаться домой. Осознание пришло не сразу, а в автобусе, когда в наушниках заиграла песня, под которую они с Джисоном однажды танцевали на пикнике в лесу. Парень широко распахивает глаза и кричит водителю остановить, тот недовольно проворчал, но затормозил. Он выбегает из салона, приземляясь прямо на расчищенную от снега тропинку возле светящегося парка. Бегло стягивает перчатку и дрожащими руками набирает номер. Трубку снимают сразу. – Приезжай на наше место. Я буду ждать там, – и отключается первым, не дожидаясь ответа.

**********

Снег разбушевался не на шутку. Метель завывала свою песню и залепливала глаза. Феликс натянул на лоб шапку и сильнее закутался в пушистый горчичный шарфик – между прочим, подарок Хана на новый год. Сердце колотилось, как проклятое. Он уже прожёг дыру в постаменте льва, словно гипнотизировал его, чтобы из пасти снова потекла вода. Лавочки заледенели, и их засыпало снегом, так что присесть не получится. Ли понятия не имеет, как вывалить на Джисона столь радостную информацию, дабы тот не упал в обморок. Ведь людей поблизости нет, в такую стужу разве что сумасшедший будет гулять по парку. Да ещё и заходить в столь отдалённые участки. Сзади послышалось, как хрустит морозный снег под чужими ногами. Феликс покосился из-за плеча, не сдерживая улыбки, также стоял повёрнутый спиной. Джисон отчего-то мялся и медленными шажками приближался к нему, становясь рядом. – Поздравляю, Хани, мы с тобой самые настоящие неудачники. Во второй раз меняем дату начала наших отношений. Как ты говорил, когда он вспомнит, мы перепишем дату, это будет новый день, новый этап, – ему даже не нужно видеть лицо парня, дабы предугадать его реакцию. – Бесит, что это зима и не такая красивая цифра. Прям в день рождения кошки Чонина. Надеюсь, он в этом году тоже будет печь фирменный ореховый торт. Джисон застыл в немом шоке. Такое чувство, будто он увидел самый впечатляющий фокус в своей жизни без возможности разоблачить его. Тело не хотело двигаться. Он зажал рот двумя ладонями, сдерживая рвущийся наружу крик, бессвязно мыча. Феликс улыбался, светя зубами. Развернулся к нему и набросился с объятиями, повалив в мягкий сугроб. – Ликси, ты… Я… – парень не мог выдавить из себя слов, рыдая от радости. Руки сжали ткань чужого пуховика в попытке слиться воедино. – Всё хорошо, я вернулся. Не плачь, а то обморожение получишь. Как мне потом целовать твои щёчки, – губами собирал его слёзы, оставляя мимолётные поцелуи. – Скучал по мне? – Мы завтракали вместе, – он еле держался, дабы не расплакаться сильнее. Ли улыбается, целуя его ресницы. – Я имею ввиду по моей старой версии, то есть нынешней. – Я люблю тебя в независимости от того, каков твой характер, – Хан проводит ледяной ладонью по его лицу. – Я тоже очень люблю тебя. Прости меня, – он наклоняется и пылко сминает его губы, горячо выдыхая. Ли углубляет поцелуй, наплевав, что они мёрзнут на улице. Джисон плавится от такого напора, словно они перенеслись в пустыню. Феликс очнулся первым, быстро подняв парня, помог ему отряхнуться от снега. Не хватало, чтобы тот ещё заболел по его вине. Хан приехал на машине и оставил её возле входа в парк. Они сели в салон, сразу выкрутив печку до максимума, грея замёрзшие ладони. Метель начала набирать обороты, поэтому есть риск, что авто просто застрянет. Джисон нехотя выехал на дорогу, совершенно не представляя, куда направиться. – Поехали в общагу, нашим всё расскажем, – Ли расстегнул куртку и опёрся о дверцу. – Как с мамой поговорил? – выкрутил руль в указанную сторону. – Она сожалеет и осознёт ошибку, но я не могу отпустить обиду, ведь из-за неё мы расстались, – протянул руку, сжимая его коленку. – Всё уже прошло, тем более мы снова вместе, – он остановился на светофоре и начал целовать костяшки его пальцев. – Я до сих пор не могу поверить, что ты всё вспомнил. – Я уже было потерял надежду, но удача улыбнулась мне. В который раз, между прочим, – усмехнулся.

*********

В общежитии пьянки да гулянки продолжаются с самой защиты. Печёнки выпускников уже готовы подать в суд за чрезмерное их использование. В коридоре привычно пахло едой из общей кухни. Двери у большинства открыты для удобства, ведь сейчас все отмечают общими компаниями. Потоки разной музыки смешивались между собой, превращаясь в единую какофонию звуков. Ли достал из кармана ключи. Отворив дверь, они прошли внутрь. Сынмин с Хёнджином лежали на кровати и о чём-то разговаривали, тихо смеясь, благо одетые. Они повернули головы на шуршание верхней одежды, невольно отстраняясь друг от друга. – Вау, кто к нам пришёл! Давно тебя здесь не было, – Хван первый вылез из постели, подходя к Джисону. – Привет, заяц, – он похлопал его по спине и зашёл внутрь, садясь на кровать Ли. – Заяц? Хани, мне начинать ревновать? – Феликс уселся ему на колени, обнимая за шею. Друзья резко замерли и переглянулись. – Ну, я же не ревную, когда Минхо называет тебя котёнком, – поднял брови, улыбаясь. – Ты же знаешь его своевольную натуру. А ещё рвение заполучить номер Чонина. Плохой из меня друг. Я вообще не знаю, что происходит вокруг. Как у них сложились отношения. Полгода ведь прошло. – Ёнбоки, ты вернулся? – Сынмин скрестил пальцы на руках и зажмурился. Ли встал и приблизился. Набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы в ту же секунду самым громким голосом выкрикнуть: – Да! – Иди, я тебя расцелую, – Ким не помнил себя от счастья. Его за руку схватил Хван. – Целовать будешь меня, а его можно обнять, чтобы аж задохнулся! – он, не подводя своих слов, сдавил его в железных объятиях. Тот начал хрипло смеяться, и на них налетел Сынмин, прижимая к себе. Джисон наблюдал за трогательной картиной, не представляя, что может быть прекрасней, чем наконец-то вновь проживать счастливые дни. – Где Чонин? – Спросил Феликс, восстанавливая сбитое дыхание. – У себя в комнате, – ответил Хёнджин. – Отлично, я пойду ему всё расскажу. Ли не мог представить, каково будет лицо Яна. – Когда он всё вспомнил? – обратился Ким к Хану, приводя в порядок свою постель. – Меньше часа назад. Мы сразу к вам помчались. Ликси не терпелось вас обрадовать, – он лёг на кровать, пытаясь унять волну полученного адреналина. – Мы очень рады, особенно за тебя, – Хван наблюдал за своим парнем, как тот застилает покрывало, потом потянулся к его тумбочке, вытягивая наружу картонную коробку. – Держи, – передал Хану. Тот открыл и закрыл крышку. – Мы не настолько одичалые, чтобы сразу набрасываться друг на друга, – щёки слегка покраснели. – Не благодари, – Хёнджин театрально кивнул. Чонин сидел на кровати, укутанный бежевым пледом в тигровую полоску, и пил чай, смотря на ноутбуке сериал. Повернув голову на звук открывающейся двери, он отставил на тумбочку чашку. Феликс без промедления залез к нему под одеяло, поставив и на своё колено ноутбук, снимая с паузы любимый детективный рассказ парня. Ян молча за ним наблюдал, улавливая странность в его поведении. – Что-то случилось? – Чонин первый не выдержал затяжного молчания. – Да, уже стемнело, а я так и не дождался твоего фирменного торта, – обиженно надул губы. – Поздравил Шери или ты не ездил домой? – А, – протянул, – ты об этом. Родители уехали в гости к тётушке и забрали её с собой. Когда вернутся, то обязательно устрою ей праздничек, – он широко открыл глаза. – Стоп! – отставил ноутбук в сторону, резко выпрямляясь. – Ты откуда знаешь? Джисон рассказал? Ли многозначительно улыбнулся уголком губ и подмигнул. Ян прекрасно знает это выражение лица. В прошлом, когда они были детьми, то частенько проворачивали всякие махинации. То из дома сбегут, когда стемнеет, дабы погулять по ночному городу. То выдумают кучу отмазок от школы или план, как не готовиться к занятиям и списывать у одноклассников. – Я никогда не сомневался в том, что ты всё вспомнишь. Ведь ещё не было таких трудностей, которые ты не мог преодолеть, – он заключил его в лёгкие объятья, поглаживая по волосам. Ян – единственный, кто верил в него. Поэтому парень не ворошил их прошлое и всё время терпеливо ждал его возвращения. Таких друзей необходимо ценить и оберегать, ведь они попадаются крайне редко на жизненном пути. Без их поддержки мир похолодеет, превратится в бесконечную зиму. – Всем было тяжело привыкнуть к новому тебе, но мы старались изо всех сил. Ведь ты наш друг. Особенно мой. Ты мне как брат. Всю жизнь с тобой. Ли покрепче обнял парня, похлопав по спине. Оба счастливо улыбнулись. В комнату заглянул Хван и пригласил на кухню поужинать. Парни на скорую руку накрыли стол. Студенты заглядывали редко, в основном чтобы разогреть еду. Сидели до самой ночи. Сынмин попросил у соседей напротив вина, точнее откупил бутылочку полусладкого, и они скромно отпраздновали. Джисон с Феликсом решили остаться на ночь в общаге. Ким согласился переночевать в комнате друзей со своим парнем на кровати. Чонин не очень обрадовался такому соседству и пригрозил, что если услышит хоть один непристойный звук, то они будут спать на морозе или в холле на диванчике под прицелом охранника. Ли пошёл в душ после Джисона. Тот в свою очередь натянул на себя вещи парня и расстелил кровать. Ночь сегодня лунная и если не закрывать шторы, то в комнате царит лёгкий полумрак. Хан ночевал в общежитии только два раза. Кровать хоть тесная, но удобная, тем не менее дома всё равно лучше. Феликс долго не задерживался. Он закрыл дверь в комнату и залез под одеяло, разворачиваясь лицом к парню. – Хани, знаешь, что я хочу? – тот выгнул бровь. – Чтобы ты никогда не пытался совершить фатальную ошибку. В любых обстоятельствах, – он положил руку поперерёк его тела, притягивая к себе. – Ты об этом… – он смотрел на чужие ключицы, только не в глаза. – Да, – Ли поднял его подбородок, пронизывая тревожным взглядом, – о чём ты только думал? – поцеловал в лоб. – Я хотел исчезнуть и превратится в ветер, а потом путаться в твоих волосах. – Как безрассудно, – Феликс приблизился к его губам, отчётливо проговаривая: Пообещай, что такого никогда не повторится. – Клянусь, я никогда не оставлю тебя, – Джисон плавно обхватил его губы своими, настойчиво целуя. Они не отстранялись друг от друга, пока их дыхание не потяжелело и в прохладной комнате не накалился воздух. Хан смотрел в чужие с блеском глаза, потом быстро проговорил, что им нужно спать, поскольку у Ли был насыщенный день. Последний про себя ухмыльнулся, крепко обнимая, замыкая в кольце рук.

********

Джисон проснулся посреди ночи от сильной истомы внизу живота. Феликс спал, просунув свою ногу между его, и горячо выдыхал в шею, обнимая поперёк живота. Хан зажмурился, пытаясь вновь уснуть и расслабиться, но лишь ощущал каждой клеткой незначительные движения. Рука легла на чужое бедро, невесомо поглаживая через ткань пижамных штанов, продвигаясь выше и обратно. Нужно как-то отодвинуть парня, чтобы так не вжимался, а то тело реагирует само по себе, но тогда возрастала вероятность его разбудить. Терпеть стало невыносимо, когда Ли неосознанно пытался примостить ногу поудобней, елозя бедром по паху. Джисон еле сдержал стон, глотая скопившуюся слюну. Он аккуратно просунул ладонь под его колено, медленно приподнимая, дабы тот не свалился с узкой кровати. Феликс шумно вдохнул, переворачиваясь на спину, Хан сразу поставил руку, притягивая ближе. Лучше бы они поехали домой, там и кровать побольше, плюс обстановка намного спокойнее. Джисон освободился от сладостных тисков. Он сел на кровать, отодвинув чуть одеяло, приводя себя в норму и стараясь утихомирить внезапное возбуждение. Умиротворённое спящее лицо приковывало взгляд, особенно мягкие приоткрытые губы. Нос парня мило подёргивался. Возможно, ему снилось что-то приятное. Хан тихо повернулся, опираясь об локоть, он наклонился поближе, замечая, как дрожат веки и слыша на щеках ровное дыхание. Взгляд скользнул ниже, очерчивая ключицы и не прикрытую спальной рубашкой шею. Будет глупо, если он разбудит его среди ночи из-за своей прихоти. Джисон кончиками пальцев легко прикоснулся к бархатной скуле, потом опустился погладить открытую часть груди. Он чувствовал себя настоящим извращенцем, раз мог фантазировать про спящего. Хан сократил без того короткое расстояние, почти касаясь губами таких притягательных и сладостных. Желание поцеловать их загорелось зелёным светом, заслепив глаза. Ничего же не случится, если он немного попробует. Джисон аккуратно втянул нижнюю губу в рот, слабо посасывая. От этого внутреннее состояние не успокоилось, а наоборот разбушевалось, посылая тянущие импульсы сквозь тело. Чужие пальцы зарылись в волосы и прижали. Феликс начал медленно отвечать, потом и вовсе скользнул в его рот языком, перехватывая инициативу. Хан, тяжело дыша, отстранился, облизав слюну на его покрасневших губах. – Прости, что разбудил. Мне очень захотелось тебя поцеловать. – Неужели только поцеловать? – он просунул колено между чужих ног, надавливая на пах. Тот глухо простонал, утыкаясь в его шею, вдыхая аромат тела, смешанного с гранатовым гелем для душа. Ли остановился, чуть приподнялся, расстёгивая пуговички на рубашке. – Я не понимаю, как ты мог так долго сдерживаться. Я бы сам набросился на такого милого меня, – хихикнул. – С кем я живу, – Джисон начал откровенно трогать его грудь, окончательно стягивая ночную кофту с плеч. – Ты что, занялся бы сексом со своим двойником? – Оставим мои наклонности на потом. – Феликс подцепил края его майки, избавляясь от неё, переворачивая парня на спину. Нависнув сверху, он встретился с безгранично трепетным взглядом, отдавая такой же взамен. Пальцы огладили мягкую щёку и линию подбородка, подобным способом передавая нахлынувшие чувства. Ли стал бережно целовать пьянящие губы, языком проскальзывая внутрь жаркой полости. Рука продвинулась ниже, проводя круги по животу и ныряя под резинку штанов, без промедления обхватывая плоть. Джисон толкнул тазом вверх, и с его губ сорвался стон. Масса приятных ощущений раздавливала хрупкое сознание. Ладонь на члене не двигалась, лишь палец поглаживал головку. Феликс увлёкся его губами покусывая и посасывая каждую по-очереди, под разочарованные вздохи он вытянул руку, вытирая липкую смазку о грудь. Пальцы принялись терзать чужой покрасневший сосок. Другая рука приподняла голову парня, тем самым углубляя поцелуй без шанса лишний раз вдохнуть. Ли грубо толкался в его рот языком, зная, как подобное распаляет обоих, словно бросил зажигалку в лужу бензина. Джисон от такого напора не мог даже стонать. Все звуки сразу впитывались в чужое тело. Слюна смешалась и стекала по подбородку к шее, бесцветными каплями пачкая сиреневую подушку. Феликс опустился ниже, вылизывая вставшие соски, стараясь подарить как можно больше удовольствия. – Ликси, – Джисон приподнял его горящее лицо, сглатывая от плотоядного взгляда. – Сбавь обороты, детка. Ли поочерёдно поцеловал костяшки пальцев, примостившись между его ног, стягивая штаны вместе с бельём. – Хани, как ты хочешь? – наклонился, целуя бедро, попутно оставляя лёгкие укусы. – Мне всё равно, – он запустил длинные пальцы в светлые волосы, массируя кожу. Парень замурлыкал, прикрыв глаза, и стал щекой тереться о чужой член. Джисон стиснул зубы, но это не помогло сдержать протяжный стон. Феликс перестал его мучить. Он протолкнул в рот головку и, пошло причмокнув, начал вертеть языком по кругу, собирая больше природной смазки. Во рту смешалось достаточно слюны и чужого вкуса. Ли расслабил горло, вбирая больше половины, помогая рукой. Хан прогнулся в спине, поджимая пальцы на ногах, сдерживая порыв толкнуться полностью. Феликс набирал темп, дабы привести его к скорейшей разрядке. Дразниться сегодня не хотелось. Единственные желания, которые бились в голове у обоих: удовольствие и вспомнить забытые ощущения. Джисон невнятно промычал и хотел оттащить его лицо, но Ли наоборот, вобрал ещё глубже, выпуская из глотки низкие стоны. Хан не выдержал натиска, кончая в мокрый рот. Его парень всегда такой страстный и быстрый. С ним невозможно продержаться слишком долго. – Понравилось? – Феликс облизал липкие губы, коротко целуя в щёку, оставляя на ней скользкий след. – Да, но мне мало. Как бы банально это не звучало, но мне всегда мало тебя, – Джисон одним движением меняет их позиции. Парень под ним сильно возбуждён, и ему кажется или он смутился? Пунцовый румянец покрывал не только щёки, но и пятнышками красовался на шее, касаясь кончиков ушей. Хан стянул с него штаны, скидывая их на пол, разводя коленки пошире. – Ликси, ты реально смущаешься? – озадачено прошептал на ухо. – Я просто отвык, – отвёл глаза в сторону. – Но хочу, чтобы ты мне напомнил, – спешно добавил. Джисон целует его за ухом и сползает на край кровати. Феликс вопросительно смотрит на его спину, пока тот не вытаскивает цветастую коробку, бросая возле подушки тюбик смазки. Хан сел между его ног, выставив вперёд ладони, потом резко хлопнул, и между пальцами появилась обертка презерватива. Феликс недовольно закатил глаза. Он обожает все фокусы Джисона, но везде есть свои исключения. Когда парень впервые такое провернул, они тупо смеялись, что в конечном счете сбило весь настрой. – Как же это бесит, – Ли еле сдержал рвущийся наружу смех. – Не удержался, – заулыбался. – Я продемонстрирую тебе ловкость рук в другом ключе. Джисон наклонился поцеловать его, параллельно выдавливая на руку смазку, а после сжимая чужой член. Ладонь ритмичными движениями заставляла отключить мозги и плавиться под напором. Феликс откинул столь ненужное чувство, как стыд. Хан шепнул ему расслабиться и утянул в глубокий поцелуй, проталкиваясь скользким пальцем на фалангу. Ли, отвыкший от таких ощущений, сжался, но после выполнил просьбу, пошире расставив ноги. Джисон переключился на его шею, покусывая кожу и оставляя засосы на ней. Потом добавил ещё пальцев, пошире растягивая тугие стенки. Феликс старался сильно не шуметь, чтобы не разбудить половину общаги с его то голосом, но получалось с трудом. Он громко застонал, когда пальцы заменил твёрдый член, проталкивая мягкую головку. Джисон не спешил, давая время привыкнуть. По ощущениям всё напоминало их первый раз. Правда, тогда они очень смущались и после не могли смотреть друг другу в глаза. Хан целовал каждый миллиметр любимого лица, входя на всю длину. Феликс притянул его ближе, утыкаясь губами в шею. Джисон мигом припал к коже, делая короткий толчок, плотнее прижимая чужое бедро к боку, двигаясь более свободно. Тела обоих окутал настоящий кайф, растекаясь тёплым светом по венам, согревая и выжигая изнутри. Хан поднял его ноги повыше, наклоняясь к уху, он неприкрыто стонал низким томным голосом. Ли до чёртиков возбуждал такой звук, скапливаясь внизу живота горячими потоками. Собственный член пульсировал и ныл от нехватки прикосновений. Он потянулся к нему, но руку перехватили, фиксируя над головой. – Давай так, – Джисон вошёл ещё глубже, точно проезжаясь по простате. Феликс запрокинул голову и до синяков сжал его плечо. От размашистых верных движений перед глазами всплыла цветная пелена, а тело окутала невесомая нега. Оргазм накрыл его первым. Как тот и хотел, парень ни разу не прикоснулся к себе. Хан особенно сильно толкнулся, кончая в презерватив. Джисон завалился на тяжело дышащего Ли. Кое как отдышавшись, он вышел с него и снял презерватив, завязав, бросил возле кровати. – Откуда у тебя смазка, тоже фокусы? – Феликс повернул голову, зачёсывая назад чужие взмокшие волосы. – Хван предоставил, – он любовно гладил его бок, прижимая к себе. – Какой заботливый у нас друг, – улыбнулся и закатил глаза, делая в голове отметку отплатить той же монетой. – Пошли отмоемся. – Хочешь экстремального секса в общей душевой? – Ли потрогал присохшие разводы спермы на животе. – Учти, я такого не говорил, – довольно усмехнулся, втягивая его в развязный поцелуй.

**********

Утром в комнату зашёл Сынмин, так как ему нужно было переодеться. Киму повезло, парни уже оделись и убрали всё вокруг. Лёжа на покрывале, тихонько разговаривали. Джисон, словно в пьяном тумане, тянул глупую улыбку, рассматривая лицо напротив. После общего завтрака Феликс собрал свои вещи, дабы вновь перевезти их в дом. Всем выпускникам нужно искать жильё и съезжать с общаги. Сынмин и Хёнджин подыскали квартиру, а Чонин метался в раздумьях: вернуться к родителям, либо же тоже сыскать пристанище. Дипломы ректор выдаст уже через неделю, так что сроки поджимали. В голове Феликса родилась гениальная идея. По крайней мере, он так думал. Если ему не изменяет память, то Минхо искал себе сожителя, дабы делить квартплату. Прошло уже сколько времени, может, парень уже и нашёл себе соседа. Но Ли всё равно звонит ему и расспрашивает. Оказывается, Минхо жил с одним парнем, но тот съехал неделю назад, и теперь место снова пустует. Ли сообщает отличную новость Чонину. Парень мнётся и в конечном счете соглашается. Всяко лучше, чем с родителями или незнакомцами. Спустя пару дней Феликс и Джисон ездили к родителям последнего. Они очень обрадовались его возвращению, ведь теперь их сын снова порхает от счастья. Тётушка испекла любимый яблочный пирог, а дядя открыл бутылку домашнего вина. Что касается собственных родителей, то мама тоже пригласила их в гости, где они ещё раз поговорили. Женщина извинилась перед Джисоном, ведь именно по её вине парень страдал. Хан предложил забыть прошлое, перевернуть страницу и продолжать с новой отправной точки. Феликс ни на миг не покидал Джисона. Даже ездил с ним на репетиции. Команда фокусников тоже повеселела. Чанбин уговорил хорошенько отметить столь радостное событие. Конечно же, все согласились. Решив отпраздновать в том самом клубе, но купить в разы больше алкоголя. С возвращением памяти раскрылись пара фокусов, как, к примеру, с голубями. Птички подлетали к нему, ведь это он с Ханом на пару их дрессировал и приучал к себе. Магия кошельков тоже не случайность. Феликс всегда ходит домой по одинаковому маршруту в примерно в одно и тоже время. Джисон иногда дожидался его, а потом незаметно клал на обочине кошелек, следя, дабы прохожие не забрали. Если же такое случалось, просто говорил, что это он потерял и называл точную сумму внутри. Кулон в метро на шею ему тоже надел Хан, когда якобы случайно столкнулся с ним плечом, выходя из вагона.

**********

Сегодня у Феликса выпускной. На обед назначена официальная церемония, где руководство университета выдаст им дипломы. Потом все поедут омывать удачное завершение учёбы в арендованный студенческим советом клуб. Ли сидел на диване в гостиной и нервно прокручивал серебряные часы на запястье. Собрался раньше времени, точнее на целых сорок минут. Собака в ногах просила внимания, в чём ей, собственно, и не отказали. Джисон копошился в ванной, даже не подозревая, что он уже готов. Чёрный классический костюм придавал строгости, но белая рубашка с такого же цвета галстуком разбавляли суровость образа. Под низом на груди болтался кулон-бабочка. Ли с трепетом вспоминает историю украшения. Джисон подарил его, когда они ещё не встречались, и сделал с обратной стороны гравировку имени. Это был последний день лета, как раз таки их придуманная дата годовщины. Феликс ещё и умудрился опоздать, не рассчитав время, потому что увидел в магазине прозрачные шарики. Они обменялись подарками, а когда стемнело, пошли гулять по светящемуся парку. – Ликси, ты почему уже оделся? Ещё же рано, – Хан вышел из ванной в одних штанах. Феликс похлопал себя по ноге, приглашая сесть. Джисон сразу примостился на удобных бёдрах, обхватывая его за шею. – Я очень переживаю в такой ответственный день. Завтра начнётся новый этап. Ещё одна пройденная страница останется позади, – грустно выдохнул, поглаживая чужую коленку. – В нашей жизни события сменяются одно за другим. Всё рано или поздно закончится, – погладил по волосам. – Но знаешь, что будет постоянным? – поднял его за подбородок, смотря в блестящие глаза. – Наши отношения. Даже время не сможет нас разлучить. – Я знаю, – перехватил его ладонь, целуя пальцы. – Удивительно. Мы сколько знаем друг друга, но нам не становится скучно, не надоедает. – Феликс двумя руками обнял его за талию, прижимая ближе. – Люблю тебя, Хани, – уткнулся лбом в его плечо. – Тогда больше не отпускай меня. Всегда держи так же крепко, – он обхватил его лицо, плавно целуя. Феликс ладонями начал гладить голую спину и, запрокинув голову, отвечал на поцелуй. Парень понимал, что у них остаётся мало времени на сборы, точнее у Джисона, но тот начал лишь сильнее впиваться в его губы. Пиджак и рубашка Ли грозились замяться, а волосы растрепаться, но Хан не желал его так просто отпускать. Он опустил руки вниз, расстёгивая ремень, а затем и ширинку. – Что ты делаешь!? – Феликс перехватил его запястье, стараясь восстановить сбитое дыхание. – Хочу помочь тебе расслабиться. А то весь как на иголках сидишь, – он просунул руку ему в штаны, трогая через белье плоть. – Тебе нужно собираться, и у нас мало времени. Тем более я уже оделся, – Ли откинул голову на спинку, отдаваясь ощущениям. – Успеем. Не думаю, что ты долго продержишься, – усмехнулся, за что получил нахмуренный взгляд. Джисон поднялся, чтобы в ту же секунду сесть на колени и развести чужие ноги в стороны. Феликс бегло кинул взгляд на часы, а после зажмурился, выпадая из реальности, вплетая пальцы в мягкие волосы Хана.

*********

На торжественную часть выдачи дипломов собрались родители всех выпускников, в том числе и Феликса. Мама с дядей приехали поздравить сына с окончанием университета. Последний, в свою очередь, пожелал найти хорошую работу и жить в своё удовольствие. Мужчина своим присутствием хотел показать, что парень для него не чужой, ведь они прожили под одной крышей много лет. Выпускники по традиции подбрасывали профессорские шапки. Некоторые кидали их прямиком в снег, а после снова надевали. Одним словом, своеобразно прощались со студенческими годами. Вечеринка для всего курса проходила в клубе почти в центре города. Не даром цена на сборы была такая заоблачная. Все порядком опьянели от количества качественной выпивки, и теперь началась дискотека с шатающимися телами. – Чонин-а, куда ты меня притащил? Я думал, тут хотя бы музыка нормальная будет, – Минхо взял бокал шампанского с подноса официантки. – Хён, я сам не знал, чего ожидать, – Ян пожал плечами, снимая коричневый пиджак. – О, Минхо-хён ты всё-таки пришёл, – Феликс заметил его и крепко обнял, лохматя красивую причёску. – Конечно, я же не мог пропустить праздник своих котят, – подмигнул. – Фух, мы всё решили, – Хёнджин, запыхавшись, подлетел к ним, опираясь о плечо Сынмина. – Сейчас диджей поставит другие песни. – Он за короткое время успел потерять бабочку с пиджаком и теперь танцует в полурасстегнутой рубашке. Киму приходится своей аурой отгонять каждого, кто дольше пяти секунд пялится на его парня. Ли хотел спросить, куда делся Джисон, ведь они вместе ходили штурмовать отвечающих за музыку. Но Сынмин опередил его. – Джисон сказал, что ждёт тебя на улице, возле входа в клуб. Феликс пробрался через толпу к раздевалке, надел куртку и пошёл к выходу. Возле светящей оранжевым светом вертикальной вывески стоял Хан, держа в руке розу, явно морозя пальцы. Штучные лучики обрамляли его лицо, играя искрами на одежде и выбитых из-под шапки волосах. Ли встал рядышком, смотря прямо в глаза. Джисон глубоко вдохнул. – Держи, – протянул цветок и расстегнул пальто, достав из внутреннего кармана сложенный в несколько раз листок, передавая ему. Феликс одной рукой развернул распечатку и пару раз вчитался в строки, подымая растерянный взгляд. – Как ты уже понял, я выкупил дом и оформил документы напополам. Так что теперь мы оба официально владельцы. – Но, Джисонни, слишком д … – Хан приложил ему палец к губам, делая шаг вперёд. – Зато теперь у нас есть общее имущество, – радостно заулыбался, целуя его в щёку. Джисон завёл руку ему за плечо, а потом отодвинулся и раскрыл кулак. На ладони лежали белые высушенные лепестки, которые сразу подхватил студёный ветер, кружа вместе со снегом, словно пригласил потанцевать за компанию. – Это так прекрасно! – Ли смотрел, как они парят в морозном тандеме, а потом и вовсе исчезают в темном небе, холодными пальцами сжимая стебель. – Ничего такого. Обычные фокусы, – отмахнулся Хан. Феликс встал вплотную, положив руки ему на плечи, сцепляя ладони в замок вместе с цветком. – Нет, Джисон – это магия. А ты – мой волшебник, – он прижался к его губам, передавая тепло. Только сейчас, когда к нему вернулась память, он понял, насколько сильно ошибался. Феликс соврал Джисону, соврал и себе. Он не вспомнил тогда про свои чувства, ведь успел влюбиться в него заново.