Порочное яблоко и где оно побывало

      После последней встречи с Поттером прошла, казалось, вечность. На самом же деле ровно месяц. Всё внимание блондинистого любителя яблок было зациклено на зеленоглазом садисте, который спокойно общался со своими, теперь уже состоящими в отношениях, друзьями. Рыжий Уизли почему-то заставлял сердце Малфоя сжиматься от обиды и негодования, поэтому, однажды, под покровом ночи в его светлой и явно пустой голове возник гениальный план.       Драко знал толк в зельеварении. Северус Снейп — его крестный — заставлял учить зелья с самого детства. Поэтому взять разрешение пойти в особую секцию библиотеки труда не вызвало. Малфой пошёл в библиотеку искать яды для тупоголового Уизли. Он помнил тему ядов ещё с шестого курса. Правда, тогда уроки вёл Слизнорт.       Малфой подумал, что ядовитые «Лунные растения» подойдут лучше всего. В Запретном лесу их, скорее всего, достаточно. Легче всего было достать Серебрянку. Итак…       «В светлое время суток серебрянка очень напоминает ландыш, но при восходе луны прожилки в лепестках цветка становятся ярко-алыми. Это кровь…       Сбор крови: надеть перчатки, затем нужно подрезать растение у самого корешка и оборвать листочки и цветок. Самая большая часть сока содержится в стебле, поэтому он нам и нужен.»       Ночь будет долгой.       Драко уже собирался идти на выход, как заметил кудрявую, больше напоминающую гнездо, копну волос. Подойдя поближе, он рассмотрел Грейнджер — главного книжного червя и подружку противного Рона. Девушка беспечно заснула на книге по эротическим зельям. Вот это было действительно неожиданно: Грейнджер и эротика — такое даже в кошмарах не почудилось бы. Хотя сложно было не отметить, что содержимое книги привлекло внимание слизеринца. Поэтому он аккуратно, пытаясь не трогать мини-МакГонагал, стал вытаскивать книгу. Только вот оказалось, что гриффиндорка весьма чувствительна во сне и даже уезжающей из-под её подбородка книги было достаточно, чтобы она проснулась.       Непонимание. Глаза прищурены. И наконец осознание.       — Малфой? — удивленным тоном сказала Грейнджер.       Слизеринец надеялся, что заучка не заметит книгу в его руках, что было бы чудом… Но тут она заметила фолиант в ладонях Малфоя и ещё удивленнее посмотрела на него.       — И тебе привет, Грейнджер, — обречённо протянул Драко.       — Не помню, чтобы я с тобой здоровалась, — презрительно фыркнула девушка и бесцеремонно выхватила из мужских рук фолиант. — Что это?       — Если я скажу тебе правду, то ты тут же на меня накинешься, так что не вижу смысла отвечать. К тому же у меня тоже есть вопросы про «Запретные любовные зелья и как их применять», — с победоносной улыбкой блондин отметил скривившееся и сконфуженое лицо собеседницы.       — Ладно, можешь не отвечать. У каждого есть право на секреты, — та отвернулась и постаралась улечься обратно, глазами высматривая книгу, которая могла бы сойти за подушку.       — Так просто? И ты не собираешься возвращаться в гостиную? А как же твоя одержимость правилами?       — Святой Мерлин, — выдохнула Гренйджер. — Малфой. Что тебе от меня надо? Катись отсюда, пока я тебя не прокляла.       — Да всё-всё. У каждого свои секреты, — сказал он и добавил. — Кстати, странный выбор книги для тебя.       — Это почему? — приподняв одну бровь, спросила гриффиндорка.       — Странный вопрос в твоём случае. Я думаю, ты и сама понимаешь, Грейнджер.       — Может быть. Всё Рон. Мне уже надоело намекать ему. Эмоциональный диапазон, как у зубочистки, — фыркнула она. —Я просто устала добиваться от него чего-то.       — В принципе, я не удивлён. Это же Уизли. Поверь Грейнджер, Уизли — это диагноз.       — У тебя неприязнь ко всем Уизли, не думаю, что твои слова чего-то стоят, — Гермиона уставилась осуждающим взглядом на Драко.       — К твоему сведению, это не так. Перси, Фред, Джордж, Джинни— все они мне даже нравились в какой-то степени, только с Роном не задалось. С первого взгляда начал раздражать.       — С чего бы это?       — У меня свои причины. Не думаю, что тебе это будет интересно, — тоска и лёгкий огонёк ревности заблестели в серо-голубых глазах.       — Не знала бы я, какой ты мерзавец, даже приняла бы тебя за нормального человека, — устало улыбнулась девушка, укладывая книгу по удобнее.       — Если тебе так хочется обратить внимание рыжего, почему не воспользуешься более простыми способами?       — Это какими например?       — Ревность. Этот болван может и тупоголовый, но явно тщеславный и горделивый собственник.       — И это говорит мне Малфой? — сарказм и ирония сплелись в девичьем голосе.       — И это говорит тебе Малфой, да. Просто найди кого-то, кто вполне мог бы заставить Уизли ревновать, и сыграйте в любовь. Всё гениальное — просто, — с видом знатока пояснил блондин.       — Кто-то увлекается бульварными романами на досуге? — посмеялась Гермиона. — В любом случае, у меня нет никого на уме, кто мог бы мне подыграть.       И тут шестерёнки в светлой, но всё такой же пустой голове, заработали ещё быстрее.       — А что, если есть? — немного подумав, сказал слизеринец.       — О чём это ты? — с подозрением в голосе спросила девушка.       Это гениально. Быть ближе к Грейнджер все равно, что быть ближе к Поттеру. И Уизли убивать не придётся, хотя идея заманчивая.       — О себе конечно, — как будто это очевидно, и удивив Гермиону, сказал Драко.       — Я ошарашена, Малфой. Ты? В роли моего ухажера?       — Да. А что не так?       Конечно он понимал, в чем дело. Но что не сделаешь ради чёртово Поттера?       — А ты не думал, что это будет странно? Ты оскорблял нас, а в особенности меня, в течение семи лет. И тут ты в меня влюбился? И решил поухаживать за мной?       — Это легко исправить, — махнул рукой блондин. — Подумай сама. Общество легко поверит в то, что оскорблял я тебя по одной причине.       — И по какой же?       — Всё просто. Из-за того, что был влюблён.       У Гермионы был шок. Все слова мигом растаяли и испарились на кончике языка, заставляя девушку безвольно открывать и закрывать рот, словно рыбу, выброшенную на берег. Впрочем в шоке от своего предложения был и Драко, уже трижды пожалевший о своём «решении Грейнджеровской проблемы», пока наблюдал за попытками гриффиндорки вернуть хоть каплю самообладания.       — Я… — сон, как рукой, сняло, и Грейнджер ещё раз с прищуром посмотрела на потенциального кавалера, лицо которого также не смогло остаться беспристрастным. — Согласна.       Светлые брови взлетели вверх, а надежда на успех уже приятно обволакивала тело Малфоя.       — Но при одном условии.       — Каком? — он насторожился. Гермиона может и была зубрилой, но её острого ума стоило опасаться.       — Ты расскажешь в чём твоя выгода, — твёрдо и уверенно произнесла она.       Сумбур из мыслей уже заметался по черепной коробке, пытаясь найти хоть одну достаточно весомую и «по-малфоевски» циничную причину для такой сделки, но получалось, откровенно говоря, неважно.       Что ей сказать? То, что он влюблен в Поттера, который его ещё и трахнул месяц назад?       — Ну? — в ожидании смотрела на Малфоя Гермиона.       Несомненно она была умна. Не стоило думать, что все будет так легко. Правда, тот факт, что она согласилась, до сих пор удивляет.       — Как какую? А если ты мне реально нравишься? Может я хочу провести с тобой время? — попытался, как можно увереннее, ответить Драко.       — Звучит не искренне. От слова совсем. Желания играть в шарады у меня нет, — потрёпанная жизнью и сном в библиотеке Гермиона встала из-за стола и подошла непозволительно близко к парню. — Я твою ложь чувствую за километр, Драко, — тихо, слегка шипя, сказала она. — И мне это ой как не нравится, — её руки легли на затылок блондина и притянули его ближе, сравнивая разницу в росте.       В этот момент дверь в библиотеку распахнулась и открыла взору двух перепуганных семикурсников, ошарашенные и побагровевшие лица Рона и Гарри, которые бросив максимально холодное «простите, что помешали, голубки», хлопнули дверьми, чем заслужили шипение портретов, и поспешили уйти.       А картина со стороны выглядела действительно не самым православным образом — растрёпанная девушка, тянущая на себя юношу, и этот самый юноша, с румяным, от попыток солгать ей, лицом.       — Кажется, теперь моя выгода из этого не так важна, — немного потерянно произнёс Малфой, наблюдая за опустошённой Гермионой, которая так и продолжала держать руки на затылке. — Может отпустишь меня?       — Нужен ты мне, — фыркнула Грейнджер. — Ну вот, — выдохнула студентка, смотря на недавно хлопнувшие двери, и повернулась к блондину. — Так расскажешь ты мне в чем твоя выгода или нет? А то я думаю соглашаться или нет. А твое признание перевесит чашу весов к согласию. А если нет, то я могу выкрутиться как-нибудь перед ними.       Сложно. Очень сложно. В любом случае, если он расскажет ей, то ничего особо не потеряет. Да и Грейнджер никому не расскажет.       Тем более, процесс запущен. Поттер и Уизли уже увидели всё, что должны были. Дальше будет легче.       — Ладно, — выдохнул Драко. — Моя выгода — это Поттер.       — В смысле? — не поняла Гермиона.       — В прямом. Быть ближе к Поттеру.       — А зачем тебе это? — порядком удивилась девушка. Малфой? Быть ближе к Гарри? Что вообще происходит? Странный какой-то день.       — Грейнджер, тебя Уизли заразил своей тупоголовостью? Поттер говорю. Я влюблён в Поттера.       — Что? — с протяжным «о» спросила Гермиона. Она думала, что её больше ничего не удивит. Как же она ошиблась. Гарри и Малфой? Даже звучит максимально странно. — Так ты гей?       — Ну, получается так. Хотя, может и бисексуал, — пожал плечами блондин.       — Последнее мог бы и не добавлять, до «бисексуал» было спокойнее. Но подожди, на сколько я знаю, Гарри даже не смотрит в сторону парней, не то что неровно дышит, — начала наматывать круги по комнате Гермиона. — Я не уверена, что…       — Он меня уже трахал.       — Что? — сейчас у Грейнджер было лишь два вопроса: «Какого черта?» и «Как это, Мерлин, возможно»?       — Не смотри на меня так. Не каждый день я обсуждаю свою личную жизнь с подружкой объекта обожания.       Гермиона продолжала молчать. Возможно, ей всё-таки стоило сегодня остаться спать в женской спальне, а не пойти читать в библиотеку, а возможно, она просто спит. Да, точно, именно спит. Поэтому гриффиндорка начала щипать себя везде, где только можно.       — Да что ты творишь?! — не выдержав и схватив девушку за плечи, повысил голос блондин.       — Неужели непонятно? Проверяю не сплю ли я.       — И как?       — Не сплю. И вообще, убери от меня руки.       Малфой поспешно отпустил девушку и убрал руки от ее плеч. Он уже пожалел, что рассказал ей о Поттере. Ещё сведёт ее с ума… Этого ему только не хватало.       — Грейнджер, ты в порядке?       В ответ он получил лишь красноречивый взгляд, мол «Ты думаешь, что после всего этого я в порядке?», и Драко ее понимал. У него было такое же состояние после секса с Поттером. Правда, хотелось ещё… Но это не важно.       Грейнджер в это время, видимо, пыталась успокоиться. Судя по ее виду… Вдох. Выдох. Такое ощущение, будто ее волосы и одежда стали ещё более растрёпанной.       Драко стало страшно. До этого гениальный план, теперь был обречён на провал из-за, от слова совсем, не приходящей в себя Гермионы. Надо было что-то делать.       — Не думаю, что тебе стоит так зацикливаться на эт…       — Это было приятно?       — Что? — из всех реплик, которые могло произнести это кудрявое безобразие, эту нельзя было никак предположить. Сначала побледнев, а потом необычайно быстро покраснев, Драко смог еле как выдавить тихое: — Очень.       Сейчас натуральный блондин молился всему, что существует и нет, лишь бы Грейнджер не развивала эту тему, и ему повезло. Девушка упала на стул и всё таким же шокированным взглядом продолжила сверлить пустоту.       — Я в деле, — чуть не выронив давно не нужную книгу, быстро схваченную со стола, бросила гриффиндорка и пошла, довольно грузным шагом, в гостиную факультета, оставив смущённого и ничего не понимающего Малфоя одного в библиотеке.

***

      Ночь.       В руках ярко-зелёное, как листья сирени, яблоко.       Ноги свисают вниз с Астрономической башни.       Драко думал о прожитом дне. Он был странный. Он бы сказал даже очень странный. Максимально…       Во-первых, он был на пути убийства Уизли. Да, если бы не разговор с Грейнджер, сейчас бы он ходил по Запретному лесу в поисках Серебрянки. А завтра уже готовил бы яд для Уизли.       Договор с Грейнджер был как никак кстати. Один из лучших способов быть ближе к Поттеру. Если не самый лучший. Малфой надеялся, что гриффиндорка в порядке и уже отошла от шока, что маловероятно. Странно узнать, что твой лучший друг гей, так ещё трахал своего школьного врага. И узнать не от него самого.       Он посмотрел на яблоко в своих руках и в очередной раз вспомнил ту ночь. Когда его трахал Поттер. Эти воспоминания так ярко прокручивались в голове, будто это было вчера. Но ему хотелось повторить. Ещё. И ещё.       Он больше не мог удовлетворить себя без Поттера. Он нужен ему, как кислород.       Ночные размышления прервались чьими-то шагами. В последний раз это закончилось весьма интересным образом, и Драко стал косо поглядывать то на лестницу, то на яблоко, задаваясь вопросом: «А не может ли яблоко быть своеобразным призывом Поттера?» Но вот показалась засаленная макушка директора и отнюдь не любимого крёстного — Снейпа. Тот спокойно подошёл к крестнику и уселся рядом.       — И почему Вы не в своей комнате, мистер Малфой? — глухо спросил Северус.       — Не спится, больно уж ночь сегодня интересная.       — Да, портреты мне уже доложили. И как Вам Грейнджер? Несмотря на Вашу явную не заинтересованность книгами, могли бы выбрать место более… подходящее, — увиливая от прямых обвинений, начал лекцию крёстный.       Юноша сначала и не понял, о чем говорит его крестный. Да, он разговаривал с Грейнджер в библиотеке. Чего такого?       — Эм… Да, мы с ней поговорили.       — Поговорили? — изогнул одну бровь преподаватель. — Ну, если для вас это поговорить…       До Драко дошло, о чем говорит его второй отец, и рассмеялся в голос. Надо же. Интересно, сколько ещё человек знают, что они с Грейнджер были сегодня в библиотеке?       — Мы, хах, мы действительно просто поговорили, дядя, — пытаясь успокоиться, сказал блондин. — Ничего такого, она меня в этом плане не интересует.       — Вот как? Позвольте спросить, что же за тема разговора была столь важна, чтобы обсуждать её после отбоя? — недоумение на морщинистом лице Снейпа сменилось интересом.       — Дела любовные. Решил заделаться купидоном, — ответил парень, показав, как прицеливается воображаемым луком куда-то в ночь.       — Надеюсь, что эти «дела любовные» не разнесут пол школы.       — Можете не сомневаться, лишь немного встрепенут гриффиндор.       — Ну что ж, тогда я могу не волноваться, племянник. Добрых снов, — и строжайщий зельевар побрёл к лестнице.       — И это всё за чем Вы пришли? — крикнул слизеринец.       — Хотел ещё добавить, чтобы Вы были по осторожнее с Поттером, но я думаю, Вы и так это знаете, — и загадочно улыбнувшись, Северус ушёл.       — Откуда?.. Да что за дурдом тут происходит? — но негодование растворилось в вязкой тишине.       Покрутив яблоко пару раз в руках и поняв, что даже привычная дрочка на Поттера без Поттера не имеет смысла, раздосадованный и запутавшийся Малфой ушёл наконец спать.

      ***

      Малфой сидел на лавочке во дворе Хогвартса и думал о Поттере. Снова.       Зелёные глаза, казалось, преследовали его повсюду: кроны деревьев, шарфы Слизерина, мелькающие тут и там, молодая весенняя трава — издевательство чистой воды, которая, к слову, из-за растительности вокруг, тоже отливала зелёным. Совершенно нелестные мысли нарушила чья-то мягкая рука, потрепавшая блондина за плечо, а после и заслонившие «зелёные» виды каштановые кудри. «Грейнджер», — пронеслось в голове у Драко и судя по счастливым глазам, ей явно было что сказать.       Гермиона со счастливым лицом плюхнулась возле него на скамью и, улыбаясь, смотрела куда-то вдаль.       — Эм… Я так понимаю, наш план сработал? — начал Драко.       — О да, — кивнула она. — Ещё как.       — Видно…       — Правда, не думаю, что тебе понравятся последствия, — немного замявшись, сказала гриффиндорка.       — То есть? — что-то подсказывало Драко, что этот день ему запомниться надолго, а точнее его заду.       — Ну, когда я вернулась обратно в гостиную, мальчики поджидали меня отнюдь не с добрыми намерениями. Рон оказался и вправду тем ещё собственником, так что всю ночь решил доказывать мне, что я его девушка и ничья больше. А вот Гарри явно был не в восторге, — Драко было не так интересно слушать про половую жизнь зубрилы и рыжего недотёпы, но вот последняя фраза заставила его напрячься.       — В смысле «не в восторге»? — его лицо перекосило от возможных догадок, а садистские наклонности Поттера услужливо всплыли в памяти. — Грейнджер, мне это не нравится. Совсем не нравится.       У Драко в голове уже пронеслось тысячи сценариев того, какая реакция была у Гарри.       — Ну…       — ГРЕЙНДЖЕР!       — Ну, Малфой… Я тебе желаю удачи этой ночью…       — Всмысле…       Гермиона похлопала его по плечу и, встав, ушла, оставив Драко на произвол судьбы.       Ладно, с ней он поговорит потом. А вот Поттер…       Мало ли, что у него там в голове. Его зад чувствовал неладное. Значит, грядёт точно что-то жесткое.

***

      День проходил вполне спокойно, не считая косых взглядов от Поттера на совмещённых парах. Собственно, из-за этих взглядов Драко нечаянно трансфигурировал шляпу МакГонагал в кошачий лоток, а на зельях сварил серную кислоту, а не магический напиток, которая разъела весь казан. Снейп уже был уведомлён и любезно, кричалкой, пригласил в свой кабинет после ужина, вот только Драко сегодня ужин не светил даже в параллельных реальностях.       По дороге на трапезу его бесцеремонно дёрнули куда-то за угол, а после втащили в какую-то пыльную комнату.       В комнате было темно, хоть ее и заливал лунный свет. Возможно, это был заброшенный кабинет. Но Драко было интересно другое: «Кто его сюда затащил?» Хотя было совершенно ясно, что это Поттер.       — Поттер? Я знаю, что ты здесь.       В ответ лишь услышал взмах крыльев. Он повернулся в сторону звука. Скорее всего, это была птица.       Но тут на свет вышла птица, сверкнув бордовыми глазами, и взмыла куда-то под потолок. «Какого чёрта?» — пронеслось в голове у Малфоя и тот прошёл вглубь помещения. На полу лежали зелёные и блестящие… Яблоки. Они были выложены аккуратной дорожкой и вели по узкому коридору между наваленной мебелью. Блондин в очередной раз подумал, что вселенная над ним издевается, ведь что-что, но дорожка из зелёных яблок это было уже перебором.       В конце этой дорожки сидел, широко расставив ноги, он — причина недотраха и герой влажных снов — Гарри-выеби-меня-пожалуйста-Поттер. На нём не было привычной формы, лишь брюки и кожаные ремни по всему телу. Растрёпанные волосы и похотливый взгляд через круглые очки. В крепких свисающих руках находилась палочка, которой тот моментально воспользовался, увидев слизеринца, робко замеревшего в паре метров от него. Взмах — и Драко уже не в мантии, а в кожаных стрингах, ошейнике, со связанными руками и на коленях.       — Здраствуй, Драко, — сверкнув глазами, сказал Гарри.       — Поттер? — икнув, спросил Малфой. — Что-о происход-дит?       Вместо ответа Поттер встал и подошёл к нему. Драко зажмурил глаза, когда брюнет наклонился к нему и поцеловал его в висок.       — А как ты думаешь, Драко? — обжигая дыханием его ухо, спросил он. — Что происходит?       Малфой не хотел отвечать. Возможно, потому что ему жали стринги, а возможно, потому что он помнил слова Гермионы. Любые прикосновения Поттера сейчас вызывали только новую волну напряжения, что явно начинало раздражать брюнета напротив.       — Почему ты молчишь? Тебе страшно? — прошептал Гарри на ухо, пройдясь языком по мочке и слегка прикусив. — Мне не нравится, когда такой, как ты, — тот приподнял бедное лицо блондина за подбородок, — молчит.       Гриффиндорец отошёл и, вальяжно шагая перед перепуганным Драко, начал: — Мне всегда было интересно, чтобы ты чувствовал, если бы смотрел на то, как я удовлетворяю себя? А если бы я кончил тебе на лицо? М?       Слизеринец густо покраснел и отвернулся. «Да что вообще в голове у этого маньяка?» — раздражённо задавался тот вопросом. Член уже давно упирался в кожаные стринги, доставляя боль от их узости, колечко ануса начинало пульсировать только от полушёпота зеленоглазого садиста, а фантазия сводил с ума.       — Ну так проверь, — не смело ответил Драко. Ему хотелось дерзить, взять инициативу в свои руки, но он слишком боялся, что одно неверное слово может закончить всё здесь и сейчас, когда ничего даже не началось.       — Ого. Ты сумел меня удивить, — ответил Гарри. — В прошлый раз ты был податливее…       Драко живо вспомнил палочку в анусе… Как Поттер вдалбливал его в пол… От этих воспоминаний между ягодиц начало сильнее пульсировать.       Видимо, этот дьявол, почувствовал его возбуждение.       — Какой ты нетерпеливый… — у Малфоя дернулся член от такого тона. — Но мы не будет торопиться. Заметь, ты сам этого захотел…       С этими словами Поттер взмахом палочки полностью разделся, отчего его освободившаяся от препятствий плоть резко дернулась вверх.       Драко облизнулся, жадно и похотливо. Такой желанный, стоящий колом, член сейчас находился всего в паре сантиметров от его лица, и Малфой мог разглядеть каждую венку и капельки смазки. "Пизда", — подумал парень, которой, к слову, не было даже в зоне досягаемости.       Гарри размашистыми движениями водил по агрегату вниз-вверх, то ускоряя, то замедляя темп, но ни разу не прерывая зрительный контакт с пунцовым слизеринцем, который сейчас весьма неплохо считался с главным цветом противоположного факультета. Глаза блестели, а редкие гортанные полу-стоны дурманили разум, заставляя тянуться к прекрасному органу не менее прекрасного человека напротив. Но желая прикоснуться к головке члена, Драко внезапно почувствовал на губах что-то прохладное — яблоко.       Поттер, позволяя себе немного отвлечься, засунул яблоко юноше поглубже, делая из твёрдого зелёного фрукта вполне неплохой кляп.       — Я помню, ты любишь зелёные яблоки, — сказал его мучитель.       Драко отчаянно пытался выплюнуть "кляп", но все было тщетно. Поттер, тем временем, продолжал надрачивать свой член, временами постанывая.       — Нравится, Дракусик? — сладким голосом спросил Поттер.       «Дракусик?!» — яростно пронеслось в голове. Да как он смеет?! Малфой отчаянно пытался что-то сказать, но гребаное яблоко мешало.       — Я вижу, тебе не нравится, когда я тебя так называю, Дракусик, — хрипло рассмеялась эта тварь.       Собрав все силы и откусив добрую половину фрукта, Драко яростно жевал кислый кусок яблока только для того, чтобы наконец заткнуть гриффиндорца.       — А кфаму пфондлависа фрать сфраное яфлоко, кохда пферед ним дгрочат и нафывают "Дгакусик"?! — пережёвывая и плюясь, возмущался Малфой.       — Ты что-то говоришь? — с дьявольской издевающейся улыбкой спросил Поттер.       В ответ ему в лицо попали недожёванные куски яблока, заставив недовольно сморщиться.       — Говорю, что ты сука, Поттер, — довольно ухмыльнулся Драко. Сегодня он был не в настроении поддаваться, особенно после откровенного издевательства с любимыми, благо уже нет, фруктами.       — О, какое заявление, — хмыкнул тот.       Брюнет подошел к нему и встал на корточки, равняясь с ним.       А потом мучительно медленно потянулся, чтобы поцеловать его. Поцелуй был сладким и ленивым. Гарри прикусил нижнюю губу Драко, получив от него стон. Сразу после он прекратил его и отстранился, от чего Малфой заскулил от разочарования.       — Я смотрю, ты готов к следующему этапу...       "Следующий этап? Какой, Мерлин, сосущий королю Артуру, этап?" — шокированно посмотрел на Поттера Малфой, при этом совершенно явно уже жалея обо всех своих эротических фантазиях по отношению к Гарри, ведь тот был явно не поклонником романтики. Шрамированный встал и подошёл к чемоданчику, скрывавшемуся в темноте пыльной комнаты, где лежала блестящая, старательно наполированная анальная пробка в виде яблока. Какой мастер согласился её сделать неизвестно, но искуссная работа была хорошо заметна в каждой ложбинке.       Гарри взял пробку и, обойдя свою жертву, положив её задом к верху, резко ввёл металлический предмет. Стон боли не заставил себя долго ждать. Отвыкший от анальных ласк Драко еле сдерживал слёзы и весь свой словарный, совершенно не аристократический, запас. Он бы и хотел что-либо сказать, а может даже и сделать, но болевой шок в анусе был прерван ощущением чужих губ на идеально выбритой мошонке.       С губ сорвался долгий стон, когда он почувствовал свой член во рту у Поттера. Спина Малфоя выгнулась от наслаждения.       С громким чмоком Гарри выпустил член из своего рта и посмотрел снизу вверх на Драко.       — Нравится? — хрипло спросил он. Белобрысый в ответ захныкал и неуклюже попытался двинуть бёдрами вперёд, на что Поттер засмеялся.       — Вижу, что нравится, можешь не отвечать, — укладывая парня на спину, произнёс Поттер.       Он аккуратно сел ему на бёдра и, немного раздвинув руками ягодицы, насадился на член блондина. Это было странно для Малфоя, ведь в роли пассива явно он, но технически сейчас трахают именно Поттера, а не его, и будь у того более трезвый рассудок, то он явно бы задался этим вопросом. А так он лишь стонал и шептал, как прекрасен его возлюбленный и его тугое, не разработанное очко, изредка смотря на не менее наслаждающегося Гарри, который выгнулся всем телом, привыкая к члену из высших сословий в своей заднице.       Малфой пытался как можно больше насладиться этим моментом, но не выдержав, быстро кончил с протяжным стоном.       Поттер вынул его плоть из своей прекрасной задницы. Из его ануса стекала его густая сперма.       — Это было ахуенно, — охрипшим голосом произнёс Драко, всё ещё пялясь на задницу Гарри.       В ответ тот сел на его лицо. Малфой раздвинул его ягодицы и начал вылизывать его очко, которое было в его собственной сперме.       Гарри упирался с силой в холодный пол комнаты, чувствуя скользкий тёплый язык в своём анусе и пытаясь не кончить от действий старательно работающего Малфоя, который, к слову, вылизывал его, как профессиональный жополиз. Ноги тряслись, да и руки тоже, потому не прошло и минуты, как сперма брызнула из, стоящего колом, члена, пачкая и Гарри, и уже давно не идеальные волосы Малфоя.

***

      Оба парня лежали на полу, приходя в себя. В голове у слизеринца было множество вопросов, но из-за уставшего языка тот не мог произнести ни слова. Он лишь подполз к гриффиндорцу и обнял его, заставив повернутся к нему лицом.       — Неужели ты настолько меня любишь, что терпишь эти издевательства второй раз? — задумчиво спросил Гарри, в котором не осталось и капли от того сексуально-озабоченного сатаны.       В ответ Малфой удивлённо посмотрел на него и нежно поцеловал уголок его губ.       — Ну. Я бы не сказал, что мне это нравилось поначалу... Но когда ты сел на мой член...       — Хах, значит, понравилось. Всё-таки повторим... — кивнул Гарри, получив испуганный взгляд от Драко.       — Не волнуйся, только когда ты будешь к этому готов, — и Гарри уткнулся головой в грудь блондина.

***

      — А я говорил, что нужно было брать десять галлеонов за просмотр! — отодвинувшись от хрустального шара, раздосадованно протянул староста Когтеврана. — Вы хоть представляете, сколько мы упустили прибыли!       — Да кто же знал-то! — вскочила с дивана Чжоу. — В первый раз всё было не так масштабно. И вообще, откуда у них эта яблочная пробка и годовой запас яблок Малфой-Мэнора?       — То есть заранее спрятанный ворон-камера и латексный костюм тебя не волнуют, — отстранённо заметила Полумна. — Честно говоря, у нас весь факультет потрудился для этого. Кто же виноват, что Гарри так легко принимает предложения уединённой комнаты от друзей, — мило улыбнулась девочка.       — И всё-таки мы те ещё ублюдки, — констатировала Чжоу.       — Зато богатые, пусть и дали доступ к трансляции за семь галлеонов, — улыбнулся староста, и по гостиной пробежался довольный хохот всего факультета, кроме младших курсов. Но только Полумна знала, что один из транслирующих хрустальных шаров был куплен Минервой, которая попросила сохранить её анонимность за лишние десять галлеонов.