От ненависти до любви.

Жизнь уже успела наладиться и вернуться в прежнее русло, спокойно утекая водой через пальцы.

      По обыденности, вместо работы, Дазай Осаму стоял подле перил моста и, облокотившись на перекладину, смотрел на простирающуюся под ним водную гладь. За спиной то и дело слышался гул машин, а на небе среди облаков свой дневной путь завершало Солнце, погружая всю Йокогаму в цвета золота и крови. В прошлый раз именно эта река привнесла в жизнь детектива новые краски вместе с мальчиком-тигром. Кто знает, может Дазай приходит сюда, подсознательно надеясь на новые перемены, а не для того, чтобы снова совершить попытку самоубийства. Но разве может какой-то мост способствовать переменам в жизни?       Как бы то не было, сегодняшний день подходил к концу, а Осаму уже собирался сигануть вниз, как вдруг ворох его мыслей был прерван болезненно знакомой фигурой, прислонившейся рядом спиной к перилам. Николай Гоголь, собственной персоной, сейчас смотрел на детектива, не улыбаясь, но с вскинутыми вверх бровями, то ли показывая дружелюбие, то ли пытаясь его изобразить. Молчание продлилось не долго, всего пару секунд, но этого было достаточно, чтобы вызвать у Осаму интерес к фигуре арлекина, из ниоткуда взявшейся в предзакатный час.       — Не помешал? — Николай интересуется из вежливости, но даже так невозможно было не заметить нотки волнения в его голосе. — Помешал. — Дазай натянул улыбку, смягчая подписанный собеседнику приговор, почти превращая его в шутку. — Я старался. — Отзеркалив мимику детектива, Гоголь пожал плечами, однако в следующее мгновение приобрёл крайне серьёзный вид, совершенно ему не свойственный, подтверждая догадку Осаму о том, что он сюда пришёл не шутки шутить. — Меня беспокоит состояние Фёдора. Я стараюсь привнести в его жизнь как можно больше комфорта и заботы, но чувствую, что моих усилий недостаточно. — Мм. А я тут при чëм? Я вроде не отличаюсь ни комфортом, ни заботой. Да и, — Дазай издал тихий смешок, вспомнив нелепую фигуру Достоевского. — я бы не стал тратить своë время на такую крысу как- — Стоп. Достаточно. — Николай показательно приложил палец к губам детектива, заставляя того замолчать. — Я знаю, вы оба ни то, что не ладите, а скорее даже ненавидите друг друга, и всё-таки я пришёл к выводу, что без тебя мне не справиться. Поэтому я здесь. Я хочу предложить сделку. — Осаму взял запястье Гоголя и отодвинул руку от своего лица. — Интересно. И что же ты можешь мне предложить? — Совместное проживание. Ты, я и Фёдор. Со своими правилами, конечно. Взамен я лишу тебя всех забот. Больше никаких проблем со сном, питанием, уборкой, стиркой, деньгами. Придётся только работать самому.       Повисла тишина. Казалось, можно было услышать, как шуршат шестерни в голове Дазая. В обычной ситуации на предложение о совместном проживании он бы просто отшутился и пошёл дальше по своим делам. Но это не обычная ситуация. Предложение было. Радикальным. С одной стороны, жить в одном доме с двумя террористами из вражеской организации, которые уже пытались убить тебя, ещё и играя в идиллию с ними, было абсурдно и опасно. С другой стороны, мирские дела, нужные лишь для поддержания статуса в обществе, и физиологические потребности тела, необходимые для поддержания его оптимальной работоспособности, отнимали неправомерно много сил и времени. Осаму был заинтересован, но в то же время чувствовал эфемерную опасность от нахождения в замкнутом пространстве с этими людьми. — Главное правило: никакого физического вреда друг другу. — Словно прочитав, о чëм думает детектив, спокойно сказал Николай, давая собеседнику ещё время на размышления. — Расторгнуть договор будет очень просто: достаточно доказать мне, что продолжать дальше ты не намерен и конфликт между нами неразрешим. — Гоголь сцепил в замок из своих рук ладонь Дазая, с нескрываемой надеждой смотря тому прямо в глаза. — Хм, жаловаться и выводить из себя я умею. Ты уверен, что я точно тот, кто тебе нужен? — Сомнения смутно гложут Осаму, всё-таки связывать себя и Достоевского узами договора даже через третью сторону не сильно хотелось. — Да, однозначно да. Ты, только ты и никто другой. Больше никто не поможет. Ты — моя последняя надежда, Дазай Осаму. — Николай понимал, что сильно рискует, показывая свою эмоциональную заинтересованность, но других аргументов у него просто не осталось. Детектив закрыл глаза и вздохнул, в последний раз прислушиваясь к себе.       — Хорошо, я согласен. — Дазай открыл глаза и машинально улыбнулся. Ближайшая жизнь обещает ему быть интересной. — Отлично! Я так рад, спасибо тебе, Осаму! Ты не представляешь, как я благодарен. — Рваными движениями Гоголь запустил руку под Шинель, откуда тут же послышался шелест бумаг. В следующую секунду он достал 3 кипы из 3-4 листов размера А4, скреплённых скобами, на которых, в соответствии с правилами оформления договоров, были расписаны основные положения сделки. Дазай взял одну из них в руки и, быстро пробежав глазами по каждой странице, не нашёл ничего, о чëм бы Николай не упоминал ранее. Взяв в руки также ручку, любезно предоставленную арлекином, Осаму поставил свою подпись в двух местах на каждом экземпляре: ознакомлен и согласен, в процессе замечая поблизости подписи Достоевского и Гоголя.       Слегка дрожащими руками Николай Гоголь проверил каждую кипу, после чего отдал одну Осаму в руки, а две другие вместе с ручкой кинул обратно под Шинель. — Предпочтëшь начать сегодня же или с завтрашнего утра? Тебе нужно перенести вещи? Есть особые пожелания к расположению комнаты? Есть аллергия на что-либо? М-можно тебя обнять? — Николай говорил на одном дыхании и нервно перебирал конец своей косы, не скрывая радости и волнения за их теперь совместное ближайшее будущее. — Лучше сегодня, а то ещё передумаю за ночь, хах. Вещей у меня немного, забрать их я всегда успею. Ни пожеланий, ни аллергии. — Дазай, не прекращая улыбаться, прикрыл глаза и издал тихий вздох.— Можно. — Спасибо! — В то же мгновение детектив оказался в плену крепких рук, взявших его под лопатки и прижавших тела друг к другу вплоть до хруста костей. Осаму изначально не желал отвечать на объятия, однако эйфория Гоголя оказалась заразной, и руки Дазая слабо сомкнулись на спине арлекина.       Долго это не продлилось, Николай становился и отошёл на шаг назад, возвращая чувство личного пространства. — Отсюда поедем на такси, — начал Гоголь, достав мобильный телефон из-под плаща, — в конце концов, тебе же нужно знать, где ты живёшь и как оттуда добраться на работу. Собираешься сообщать, что больше не живёшь в общежитии? — Нет, потом как-нибудь расскажу. — Дазай отвернулся от собеседника, уже заказывающего транспорт, и посмотрел на ту водную гладь, в которую до этого разговора собирался броситься. В голове было много мыслей, некоторые из них набатом кричали об опасности, другие отмечали дельный интерес. Ведь в случае чего, Дазай всегда мог накопать сколько сможет информации о крысах и просто сбежать. В конечном итоге вывод был таков: оно того стоило.

Похоже, этот мост и правда способствует переменам в жизни.