От ненависти до любви.

Поездка длилась не долго, всё это время двое молчали: один обдумывал своё согласие, другой позволял ему это делать. Николай вёл себя подозрительно тихо, и это могло значить только одно: происходящее для него очень важно, вне понятия шуток и розыгрышей. Видя это, Осаму лишь ещё больше задаётся вопросом "как совместное проживание с Достоевским может ему помочь?". Вместо того, чтобы задать этот вопрос напрямую, ведь это было бы крайне неинтересным исходом, Дазай всеми силами боролся с возникшей усталостью, которая свинцом налилась в голову и норовила погрузить детектива в сон прямо в салоне автомобиля. Несколько бессонных суток давали о себе знать. Высокие многоквартирные дома остались позади, и теперь открывался вид на не самый дешёвый спальный район города. Небольшие аккуратные домики находились на порядочном расстоянии друг от друга, не вызывая чувства тиснения, подле заборов зеленели клумбы с цветами, уличные фонари давали много света даже тёмной ночью, позволяя комфортно добираться до своего жилища. "Отлично место.. В таких преступников никто не ищет." — подумалось Дазаю, выходящему из такси. Дом, перед которым они остановились, ни чем конкретным от остальных не отличался: аккуратный прямоугольный фасад с большим количеством окон, три этажа, крыльцо из тёмной древесины, клумбы с какими-то колючими растениями. Только на почтамте красовались многочисленные цветные наклейки с сердцами, звёздами, облаками и прочим подобным. — Нравится? — Николай положил руку на плечо Осаму, с улыбкой заглядывая тому прямо в глаза. — Не дёшево, — детектив усмехнулся, до сих пор гадая, что такого в этой сумасшедшей идее может стоить таких затрат. Читать этого клоуна было сложнее, чем обычных людей, и глубокое непонимание его мотивов и целей не позволяло до конца расслабиться и пуститься по течению. — О, прошу, не задумывайся об этом. Меньше всего меня волнуют финансовые вопросы. Но если тебе так интересно.. то коррупционеры у власти во всех странах одинаковые, хи-хи, — не допуская больше лишних разговоров, Гоголь взял забинтованную ладонь в свою и потащил в сторону дома. — Я заметил, что ты хочешь спать, — Николай остановился прямо перед дверью. — Не хотел бы тебя мучить, но, как думаешь, сможешь продержаться небольшую экскурсию и ужин? — Конечно, было бы опрометчиво спать в незнакомом месте, — как и называть его домом, но этого уже никто не озвучил. — Хорошо. Тогда, — всё ещё не отпуская чужой руки, Гоголь потянул ручку двери вниз и открыл проход в здание, — добро пожаловать домой, Дазай Осаму. "Очередное место, которое мне придётся звать домом, да.." — Осаму прошёл за Николаем в здание, оказываясь в проходной комнате: отсюда вели две двери, вдоль стены слева от входа помещался большой шкаф для одежды и обуви с зеркалом в человеческий рост, там же находилась стойка для зонтиков. Впереди проём без двери, судя по всему, ведущий в главный коридор. — Начнём же нашу экскурсию! — Гоголь уже успел снять обувь и повесить свой плащ на вешалку и, не дожидаясь Дазая, начал рассказать о доме.— Это, как ты мог понять, прихожая. Шкаф только для верхней одежды и обуви. Мокрые зонты оставляются здесь, не нужно тащить их к себе в комнату. Спереди коридор, оттуда можно попасть на второй этаж, в общую ванную и кухню-столовую. Дверь справа ведёт в гостиную, которая также соединена с кухней. — За это время Осаму снял обувь, повесил своё пальто и теперь внимательно слушал то, что ему рассказывали. Николай прошёл дальше в коридор, остановился на его середине, ожидая, когда к нему подойдут, и продолжил. — Это общая ванная, — они зашли в комнату слева. — Здесь находятся стиральные машины, раковина, в тумбе которой находится аптечка, и в дальнем углу сауна. Вдоль этой стены стоит диван, чтобы не ходить сразу после водных процедур на второй этаж. Здесь шкаф с полотенцами, в нижних ящиках располагаются химические средства и инвентарь для уборки. — Следом за этой, они прошли в комнату справа. — Это кухня. На севере место для готовки, холодильник, электрическая плита, шкаф с посудой и раковина. В этой же комнате находится обеденный стол. Стула четыре на случай непредвиденных обстоятельств. — Дальше комната снизу. — Это, как я и говорил, гостинная. Здесь диван с журнальным столиком, телевизор, книжный шкаф. Эта дверь ведёт в прихожую. — Они прошли обратно в коридор. — Это лестница на второй этаж. — Они поднялись наверх оказываясь в ещё одном коридоре. — Три двери справа ведут в спальни. Моя посередине, опять же, на случай непредвиденных обстоятельств. Ты можешь выбрать, какую комнату хочешь занять, но сначала закончим осматриваться. Слева дверь в общую комнату, как видишь, здесь находится пианино и лестница наверх. На самом деле я просто не знаю, куда ещё можно поставить этот инструмент, а избавляться от него совсем не хочется. Идём, — снова поднявшись по лестнице, они оказались на третьем этаже. В противоположной стене от лестницы стояли два дивана напротив друг друга. — здесь, можно сказать, переговорная, тут будут решаться важные вопросы и конфликты. Справа стоят два шкафа, что-то вроде склада, сюда можно скинуть ненужные вещи, которые не хочется выкидывать. Напротив шкафов находится балкон, там есть диван и столик, если захочется ночной прохлады или просто покурить. Ты куришь? — обращение к своей персоне вывело Осаму из позиции слушателя, слегка заставая врасплох. — Иногда вызываю передозировку никотином. А так привычки не имею. — Понятненько, — двое снова спустились на второй этаж. — Итак, время выбирать себе комнату. Можешь оглядеть их. Дазай заглянул в первую комнату, что была прямо напротив лестницы. В противоположной стороне от двери находилась кровать с тумбочкой, слева от неё письменный стол с ноутбуком на нём, и стул на колёсах. За ними находился шкаф для одежды. Единственное широкое окно шло вдоль северной стены и было занавешенно тяжёлыми бардовыми занавесями. Оно смотрело на задний двор дома. Слева от входа располагается ещё одна комната. — Это личная ванная. Она есть в каждой спальне. — Николай проследил за взглядом Осаму и ответил на его немой вопрос. Следом они прошли в третью южную комнату, находившейся дальше всего от лестницы. Мебель в ней была идентичной, но планировка отличалась: слева от входа была не ванная, а письменный стол с ноутбуком и столом, за ними располагался шкаф с одеждой. Далее напротив входа располагалась кровать, повернутся изголовьем к стене, с неё открывался вид на главную улицу через окно, занавешенное таким же образом, что и в северной комнате. Напротив же шкафа находился вход в ванную. Иметь возможность видеть лицевую сторону дома для наблюдения за уходящими и приходящими было Дазаю на руку. — Думаю, эта. Мне здесь больше нравится. — Отлично, рад слышать! — Николай хлопнул в ладоши и лучезарно улыбнулся. Осаму осмотрел планировку комнаты ещё раз, подмечая несколько деталей. Первая: кровать. До этого он редко спал на таких, только несколько раз в командировках, ещё будучи на посту исполкома мафии, в каких-то дорогих подкупных отелях. Остальные сеансы сна проходили приемущественно на футоне. Исключая моменты, когда он спал на уличных лавочках, конечно. Для Дазая не имеет особого значения на чëм спать. Вторая: окна не открывались. Только маленькая форточка в верхнем углу одного из больших стёкол оснащена ручкой и петлями. Это плохо. Третья: собственная ванная. Отдельная от других комнат, имеющая выход только в его комнату. Это замечательно. Из необычных вещей, очевидно добавленных в интерьер уже самим Николаем не только здесь, но и в северной комнате, был синий пёстрый ковëр на стене, отделяющей его комнату от комнаты Гоголя. Ладно ковёр. Ладно яркий. Но на стене? — Зачем вешать ковёр на стену? — Осаму на самом деле находился в недоумении, ведь не мог даже представить практическое применение такому изобретению. Или может ему просто не хватало на это сил. Бороться с сонливостью именно в этот раз почему-то было сложнее, чем обычно. — В общем, здесь не особо хорошая звукоизоляция.. Времени на устранение проблемы было не много, так что пришлось прибегнуть к дедовскому методу, ахах.. Тебе не нравится? Я могу убрать, но тогда придётся придумать что-то другое, потому что в соседней комнате буду ночевать я, — Николай демонстративно указал ладонью на себя, после размещая руки по бокам.— А я, между прочим, очень шумный. — Звукоизоляция с помощью ковра.. Это занимательно. Нет, что ты, мне очень нравится, правда. — Осаму повернул голову к собеседнику, легко улыбаясь. Весь образ клоуна прошёлся светлой рябью перед глазами, вызывая неприятные ощущения внутри черепной коробки. — Эх, я когда-то трупы в такие ковры заворачивал, славное было время, — тишина продержалась всего секунду, — ну да ладно, рад, что тебе понравилось! Пойдём, тебе надо поесть, а то совсем ноги тебя уже не держат, а отпускать тебя спать голодным не входит в мои планы, — Гоголь невесомо провёл ладонью по спине вниз, между лопаток Дазая, а через мгновение уже бодрым шагом направлялся на первый этаж. Детектив чувствует себя слишком уставшим, чтобы обратить внимание на такой жест, и, изо всех сил передвигая ногами, направляется вниз по лестнице, на кухню, где его уже ждал Николай. На европейском столе стояли несколько блюд, но больше всего внимание привлекал целый чёртов краб прямо по середине стола, судя по блеску, вымоченный в масле и прожаренный. Вокруг блюдо было украшено зеленью, сверху на брюшке виднелись специи, а запах краба был смешан с лимоном и цедрой. Осаму стоял перед стулом, на который собирался сесть, и никак не мог сообразить, как ему к этому относиться. — Ты ведь любишь крабов, да? Я же не дезинформирован? — Клоун, не скрывая волнения, сложил перед собой ладони в замок, с трепетным ожиданием глядя на Дазая. — Ну да, я люблю, но.. Обычно это консервы, а не целый свежеприготовленный краб. Я имею ввиду, это не плохо, а просто.. Слишком. — Ох, прости, я постараюсь больше так не делать. Считай это главным блюдом для праздничного стола в твою честь. Николай улыбнулся и указал на стул, приглашая Осаму сесть. Заняв своё место, детектив аккуратно взял в руки блюдо с крабом и переместил поближе к себе, намереваясь съесть его если не всего, то столько, сколько сможет вплоть до рвотного рефлекса. Остальные блюда его просто не волновали. Принимать пищу пришлось вилкой, так как палочками было бы попросту неудобно. Аномальная усталость отошла на второй план, как и всё вокруг. Дазай даже не обратил внимания на то, что ел Гоголь, отмечая только, что он что-то ел. Трапеза проходила в тишине, и в этом было нечто сакрально-доверительное. По крайней мере, клоуну хотелось в это верить. Через время Осаму сидел и просто пялился на недоеденного на четверть краба, лицо его не выражало никаких эмоций. — Ты съел так много, что тебе начало тошнить, да? — Николай подошёл к нему со стороны, немного наклоняясь. Дазай смог лишь кивнуть в ответ. Блевать хотелось только на физическом уровне, сам же он терпеть не мог чувство, когда всё съеденное шумно возвращается по пищеводу обратно, оставляя после только ужасное ощущение в глотке и пустой желудок. — Что ж, думаю, принять это как комплимент моим навыкам готовки, — Гоголь уже растворял таблетку в стакане с водой. — Но пока только думаю, — поставив лекарство на стол перед Осаму, он взял в руки недоеденное блюдо и понёс в сторону раковины. В голове детектива появилось иррациональная мысль попросить оставить и, во что бы то не стало, доесть краба, но очередной приступ тошноты образумил его. Дазай залпом выпил воду, о чем пожалел, потому что лекарство оказалось ужасно горьким. — Выпил? Молодец. Чувство тошноты останется, пока не поспишь, но рвать уже не должно. А если и вырвет, значит у тебя либо язва, либо рак желудка. — Было бы славно, — тихо ответил Осаму на такое откровение. Голова уже едва держалась целой от давящей изнутри боли, тошнота и усталость словно хотели прикончить суицидника, но это больше походило на бесконечную пытку. — Ну вот, уже лучше, — Николай похлопал больного по спине. — Сейчас ещё поспишь, а на утро будешь как новенький. Давай, пойдём. Не без помощи Гоголя, Дазай смог подняться в свою комнату. Пока они шли, руки, уже без перчаток, "и когда он успел их снять?" , поддерживали Осаму под поясницу и локоть. Хотелось уже забыться во сне, лишь бы не чувствовать своё тело настолько уязвимым, но поперёк горла встал вопрос, который волнует его ещё с того момента, как он переступил порог этого дома. — А где, собственно, Фёдор Достоевский, ради которого мы все здесь собрались? — Спросил Осаму перед тем как закрыть дверь. — Он сейчас работает. Придёт поздно, да и скорее всего сразу завалится спать. Не волнуйся, вы сможете видеться только по вечерам и выходным дням. — Понятно, — Дазай уже собирался закрыть дверь, но его прервали. — Чуть не забыл! Дазай-кун, могу я снять с тебя мерки, пожалуйста? Те, что для одежды. Их всего 10, это будет быстро, обещаю. — Ладно, валяй. — Двое прошли в комнату, остановившись у кровати. Николай достал из кармана жилетки измерительную ленту, "Он всегда её с собой носит? Нет, глупость. Он ведь планировал снимать мерки. Мне нужно поспать", и принялся за работу. На измерение пошли плечи, шея, грудная клетка, талия, бëдра, вместе и по-отдельности, обхват и длина руки, длина ноги и размер стопы. Когда он закончил, то записал все измерения в маленькую тонкую записную книжку и поместил все свои вещи обратно в карман. — Спасибо, — Гоголь легко обнял Осаму, почти сразу отстраняясь. — Теперь спокойной ночи. Пострайся заснуть побыстрее, так будет легче. — Последняя на этот день улыбка для Дазая озарила лицо арлекина, и он устремился обратно на первый этаж. — И тебе. Детектив закрыл дверь, запирая её на замок. Мысль о встрече с Фёдором породила другую. Работа, точно. С этим надо было что-то делать. В первую очередь с Рампо, надо как-то заставить его молчать об этом. Сообщить Куникиде, что он съезжает с общежития, забрать вещи. Не проболтаться о новых сожителях и причинах переезда. Надо будет что-то придумать по дороге в офис. Этот день казался таким долгим и нереальным. Он планировал топиться где-то в девять вечера, а сейчас почти полночь. За эти четыре часа он будто пережил ещё одну, новую, жизнь. Не удосужившись ни снять бинты, ни даже раздеться, Осаму улëгся на кровать, закрывая глаза. Очень нереальным. Может это просто сон или он в коме после неудачного задания? Тогда неужели ему правда хочется жить в дорогом доме с двумя международными террористами и чувствовать тошноту от переедания? Только плохое самочувствие говорило, что это реальность. И Дазай принял решение сбежать от неё в сновидения, попробовав на скорую руку несколько способов быстро уснуть.

Завтра будет новый во всех смыслах день. И однозначно очень тяжёлый.