Is not below earth

Мне было всего одиннадцать, когда я впервые увидел тебя. Меня окутало непонятное чувство. Мне хотелось остановить время, чтобы получше разглядеть тебя. Твоя непропорциональность во внешности гласила лишь о том, что через пару лет ты станешь красивым лебедем. И сам я был таким же, однако я этого не понимал. Я боялся, что однажды, узнав о моей маленькой слабости, я стану обьектом для насмешек, на протяжении всех годов. Для меня это было так… неправильно. Я не понимал, почему мне так хотелось подружиться с тобой, ведь ты… ничем не примечательная девочка. Не сразу я понял, как ошибался. Ты — особенная. И всегда останешься для меня особенным человеком. Каждый раз, слыша твой смех, мне становилось так легко, что я готов был вечно находиться в какофонии девичьего смеха. Не просто девичьего, — твоего смеха. Я отрицал все попытки моего разума сделать первый шаг, заговорить с тобой. Я так жалею, что не сделал этого раньше. Я никогда не смогу забыть наше самое первое знакомство. Оно было не самым приятным, да? Мы постоянно вспоминали с тобой его так, словно это был каждодневный обряд перед нашей встречей. Но уже тогда платоническая симпатия взяла в плен мою душу и сердце. Я злился. Злился на себя, что не умею быть благородным принцем, каких любите вы, девочки. Когда-то тебе так надоел мой глупый монолог, что ты взяла и ущипнула меня. Клянусь, тогда я был зол на тебя, ведь это было настолько больно, что на моей руке остался огромный синяк, который всё никак не собирался сходить. Я никогда не забуду, когда я на втором курсе специально остался на Рождество, чтобы никто мне не помешал сделать первые шаги к нашей печальной истории и что-то поменять. Но, правда, мне помешали… И это была твоя шайка. Они не отставали от тебя ни на минуту. Меня так это злило, что я готов был биться головой об стену. Моим самым счастливым днём всегда было тридцать первое марта в две тысячи первом году, когда ты впервые заговорили со мной. Мои бабочки искрой вылетели из орбит, и после этого я даже приобрёл магловский календарь, чтобы отмечать самые счастливые дни. В тот день, лишь благодаря тебе, и началась наша история. Знала ли ты, что моё любимое время года — это зима? Именно в зиму, тогда, на пятом курсе, ты толкнула меня в сугроб, и после этого мы долго лежали в кучи снега. Я больше не мог так бездейственно смотреть на тебя, поэтому я просто… поцеловал тебя. После этого ты долго била меня кулачками, и сказала, что твой первый поцелуй был беспощадно украден. Тогда, январским вечером, у меня поднялась температура. Но я был так счастлив, что не чувствовал слабости. Моей слабостью всегда была ты. И ты каждый день приходила ко мне и навещала, потом долго извинялась за сугробы. Но это было неважно. Эти моменты складываются у меня в голове как пазл. И это был мой самый любимый пазл. Но то, из-за чего я не хочу получить амнезию, намного, мм… интимное, деликатное, такое тайное — наш первый раз. Это было осознанное решение двух любящих сердец. В тот день я так долго ненавидел себя за то, что сделал, думал, что причинил тебе нестерпимую боль, осквернил твоё невинное тело… но ты говорила, что это было чувственно; и даже, если, на самом деле, всё должно было произойти немного по-другому, ты счастлива, что в такую минуту, мы были более открыты друг к другу. И я словил себя на мысли: «Правда, этот интимный момент был таким тонким искусством». И мне стало легче. Наши конфликты были обоснованными, но такими пустяковыми: ревность, недопонимания. Я так любил, когда мы быстро находили компромиссное решение. О наших отношениях окружающие узнали не сразу. Признаюсь: многие, при виде меня, скрипели зубами. И сколько тогда разбилось сердец, когда я, при всей школе, поцеловал тебя после соревнований по квиддичу. Но я слишком долго ждал того момента, когда мы будем принадлежать друг другу. Я не знаю, смогу ли я полюбить кого-нибудь также, как люблю тебя. Это очень сложный вопрос, правда. Замен тебе нет. И не уверен я, смогу ли я вообще любить. И хочу ли я вообще кого-нибудь любить? Знаешь? Кто-то сказал мне, что слёзы — это присущая слабость. Но почему тогда плачут даже самые сильные волшебники? А ещё… единственная вещь, присущая тебе, которую я терпеть не могу, — это твоя могила, заваленная моими цветами. Я больше никогда не смогу прикасаться к тебе, вдыхать аромат твоих волос, нежно прижимать к себе. Мы больше не будем греться под одним одеялом, и я больше никогда не попробую твоего ванильного печенья… С днём рождения, любовь моя! 💔