Одна цикада в пустой комнате.

Недавно он сказал, сколько я уже нахожусь с ним… Тридцать восемь дней. За это время ничего не произошло, он просто приходит, чтобы покормить и полежать в одной кровати. На самом деле я боюсь его уже не так сильно. Он не причиняет мне особой физической боли, а с моральной удаётся справится, когда ты привыкаешь… — Смотри, что у меня есть, малыш, — он залетел в мою маленькую каморку с каким-то листом бумаги. Он вручил его мне, и я увидел на нем свою фотографию…

ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!

Имя: Ким Тэхён.

Возраст: 16 лет.

Отличительные черты: блондинистые волосы, высокий рост, стройное телосложение.

Одежда: синяя кофта на молнии, клетчатые штаны.

В последний раз видели возле магазина «Провинция», предположительно в 23:10.

Я держал этот кусок бумаги, сминая края и кусая свои губы. Поднимаю на Чонгука взгляд. Улыбается. Он снова улыбается. Такое ощущение, что он только это делать и умеет. — А ты думал, что про тебя забыли, — тихий смех, и он забирает у меня из рук объявление о пропаже, — но ты не радуйся. Уж в доме человека, ведущего дело о твоей пропаже, тебя искать точно не будут. Вот и момент, когда последняя ниточка надежды в моей голове оборвалась. Я смотрел в пустоту и даже не плакал. Видимо, изначально моей судьбой было умереть в руках похитителя. — Мой хороший, ты уже не плачешь так часто, как раньше, — его руки на моих щеках заставляют поднять голову и вновь посмотреть в его чёрные глаза, — я думаю, что тебя стоит помыть… Мужчина задумался, а после взял меня за руку и подвёл к двери. — Слушай меня внимательно, Тэхён, — голос его стал ниже и грубее, — я человек неуравновешенный, видишь ли, проблемы с агрессией бывают. Я сейчас отведу тебя наверх, в ванную, чтобы вымыть. Если ты попытаешься сбежать, я никого не пожалею. Убью всех твоих родственников и друзей, а потом и мучительной смертью покинешь этот мир ты, — пальцем он ткнул в мою грудь и смотрел в глаза, а я видел в них злость, неописуемую злость. Страх снова наполнил меня, отгоняя все мысли о побеге. Это только мои проблемы, и я не хочу, чтобы кто-то из моих близких людей погиб… — Х-хорошо… Его квартира была очень красивой. Всё было в тёмно-серых и чёрных тонах, мебель в стиле минимализма, а также в гостиной стоял мольберт… С моим портретом. Судя по стекающей вниз краске, нарисовано было недавно. — Нравится? Кивок с моей стороны был вовсе не наигранным. С разрешения Чонгука я подошёл ближе, дабы рассмотреть получше. — Это просто потрясающе… Я даже забыл, что наконец-то вышел из своего подвала. Чон положил руку мне на плечо и с улыбкой произнес: — Я всегда рисовал твои портреты с улыбкой, но именно этот я рисовал со слезами. Я не совсем понял смысл его слов, поэтому, не ответив, посмотрел на него. Улыбки уже не было, а взгляд направлен на пол, куда стекали бордово-красные капли. Мы стояли там ещё минут десять. В полном молчании, и каждый в своих мыслях. А после, он просто отвёл меня в ванную комнату. Впервые за долгое время я увидел себя… Грязного, худощавого, с синяками под глазами, бледного… Глаза были красными от продолжительных слез, а руки постоянно дрожали. — Я выгляжу ужасно… — Я постараюсь вернуть тебе прежний вид, малыш, — он начал раздевать меня, при этом оставляя свои поцелуи на каждом сантиметре тела, — такой красивый… Я даже не заметил, как стоял уже голый и смотрел на своё отражение. Зеркало было достаточно большое, чтобы я мог видеть себя в полный рост. Я был высокий, но на фоне Чонгука был совсем маленьким. У него широкие и накаченные плечи, а у меня наоборот. У него смуглая кожа, у меня болезненно бледная. Его ладонь на моей талии смотрелась непропорционально большой. Если я зайду за него, то меня будет трудно увидеть. — Ты мой идеальный тип, Тэхённи, — его руки во всю блуждали по моему оголённому телу, а я просто закрыл глаза, не желая видеть себя такого… Жалкого и уродливого. Я всегда мог похвастаться своим красивым лицом и даже раздумывал пойти в модели… А что теперь? — Мне холодно, Чонгук… — прошептал я и не соврал, хотя отчасти хотел, чтобы он уже прекратил меня лапать. — Прости, ты просто такой соблазнительный, я не могу сдержаться, — уткнувшись в шею, он вдыхает мой запах. И ему нравится… Этот запах пота и грязи, а ему нравится. Повёрнутый… Через какое-то время он всё-таки перестал так яро меня нюхать и трогать. Посадил в ванную, где я обнял ноги руками, а Чонгук сел на стул, включив воду и направляя душ прямо на меня. — Не горячо? — Идеально. Он не позволил мне самостоятельно мыться, делал абсолютно всё за меня, словно я инвалид. Но, на самом деле, сейчас у меня и нет особо таких сил, чтобы что-то делать. Я сидел с закрытыми глазами и… Наслаждался?.. Я не знаю, но в данный момент его касания казались такими приятными. Время шло слишком быстро. Я так сильно расслабился, поэтому когда почувствовал, что он закончил меня намывать, я немного расстроился. Даже встать мне было трудно, и Чонгуку пришлось брать меня мокрого на руки и вытаскивать. А полотенце было таким… Мягким? У меня никогда не было такого мягкого полотенца. Я вспомнил, какими они были дома, жёсткими и неудобными… Я даже расплакался из-за этого, от чего Чон посмотрел с неким удивлением. — Где ты купил такие полотенца? — Какие? — Мягкие… После своих же слов, слёзы начали течь гораздо сильнее, и я был не в силах их контролировать. Чонгук понял, что у меня истерика, и с тяжёлым вздохом укутал в это полотенце. Я понимал, что у такого человека не может быть жалости и сочувствия к другим, но это действие заставило меня усомниться… Я не понимаю, почему он не применяет насилие, почему не бьёт и не пытается изнасиловать, он явно испытывает ко мне сексуальное влечение, но почему… Я боюсь, что в один момент образ этого человека, который сейчас складывается… Разрушится… И появится настоящий тиран, убийца и насильник. В этот день он сказал, что я проявил себя хорошо, и накормил плотным ужином. Был со мной гораздо дольше и тактильно контактировал чаще. Не будь он психически больным, я думаю, он бы стал… Хорошим парнем… Подобные мысли посещали меня на протяжении нескольких дней после того случая. А спустя почти неделю я заметил, что Чонгук стал более нервным что ли… Постоянно дёргал ногой и начинал кричать просто так. Я размышлял, что может на работе что, но потом для меня стала ясна причина. Мы сидели на моей маленькой кровати и он смотрел на то, как я ел, прикусывая свою губу. В какой-то момент мне показалось, что у него начал дёргаться глаз, а когда я почти доел, он откинул тарелку, и та с громким звуком разбилась о стену. Я посмотрел на него оленьими и напуганными глазами… А он лишь набросился на меня, начиная рвать одежду и очень грубо кусать кожу на шее. Тут я понял, почему он в последнее время ходил такой нервный. Как я и думал, он сорвался. Может он и пытался себя контролировать, но он болен, и ему это даётся куда сложнее. Он хочет меня. Я пытался отбиваться от его рук, но он куда сильнее и больше, поэтому просто лёг сверху, тем самым заключая в плен. Я плакал и кричал, но ему было плевать. Он действовал лишь по своим желаниям и инстинктам, как животное. Моё мнение о нём лишь на долю секунды было хорошим, но сейчас я понял, как сильно заблуждался. Он не говорил со мной, пока раздевал, и когда начал раздеваться сам. На протяжении всего этого момента, он не сказал мне ни слова. Но бил меня, когда я начинал кричать слишком сильно, и сопротивлялся его попыткам войти в меня. Это было ужасно больно. Я помню, что в начале он говорил, что подготовит меня, но это всё обернулось гнусной ложью. Он просто трахал меня, словно зверь, у которого наступил сезон спаривания. Мне казалось, что делает он это не в погоне за удовольствием, а просто потому что так надо. От его ударов оставались синяки, я чувствовал, что что-то не так, потому что из меня текла кровь. Он повредил что-то во мне… Боль была такой сильной, что в глазах темнело, и мне казалось, что я вот вот потеряю сознание, но он бил по лицу, чтобы я пришёл в себя. Минут двадцать он делал с моим телом всё, что хотел, и под конец я уже перестал сопротивляться. Он кончил мне на живот, и я был благодарен, что не внутрь… Ведь там наверняка очень много повреждений. Я не видел его глаз, они были закрыты чёлкой, но я чётко заметил его дрожащую губу, словно он сейчас заплачет. Может мне и показалось, но если он действительно потом пожалел о содеянном… Быть может, и человечность в нём есть… Хоть один процент. Чонгук принёс мне новой одежды и тряпку с ведром воды, чтобы я вытер себя. А через какое-то время, не заходя в комнату, кинул в меня какой-то мазью для интимного места… Я уже не плакал, но глаза были мокрыми. Одежда пахла им. Пахла человеком, который так поступил со мной. Я чувствовал только две эмоции: ненависть и сочувствие. Я не знаю, к кому больше. К себе или… К нему.