Одна цикада в пустой комнате.

Почти неделю я сидел, не выходя наверх и практически не видя Чонгука. Он лишь ставил мне еду рядом с дверью и уходил. Это больно. Неужели он перестал меня любить? Это всё таки женщина? Чем она лучше меня? Раздумиями я мучал себя каждую чёртову секунду. Я вырывал себе волосы по всему телу, в том числе брови и ресницы. Я так успокаивался. Но это не помогало. Снова кошмары. Снова я один. Мне снова страшно. Страшно, что он оставил меня навсегда. — Ты урод, — шептал я себе под нос ночами, ведь сердце изнывало, прося любимого тепла рядом. Я здесь уже полтора года и за это время поменялись мои взгляды на жизнь. Теперь моя жизнь - он. Всё что у меня есть. — Почему не я? — проносится в голове каждый день. Почему. Не. Я. Почему эта шлюха. Во мне просыпалась злость. Сильнейшая ревностная злость, из-за которой я разбивал в кровь кулаки, а затем, подобно младенцу плакал, желая получить ласки. Она же не знает насколько этот человек ужасен. Она не знает, что у него в подвале сидит подросток, которого он похитил. Она должна знать, что он псих, больной ублюдок. Который любит только меня и никого больше. — Да она наверняка ему что-то подсыпала. Заколдовала! — судорожно придумывал идеи я, дабы оправдать поступок возлюбленного. Так прошёл, наверное, месяц. Я царапал осколками на стене каждый день чёрточки и насчитал уже тридцать две штуки. На моей ноге красовались бинты. Чон пришёл на следующую ночь после происшествия, когда я всё же уснул, чтобы осмотреть мои раны и обработать. Он сделал это, чтобы я его не видел... Знал, что тогда будет хуже. Я несколько раз срывал с себя бинты и снова резал, но он каждый раз приходил и делал всё заново. Убрал все осколки, но один, который я спрятал, так и не нашёл. На мне были фантомные его касания. Поцелуи. Я хотел его рядом и уже был готов забыть про то, что он сделал, но он не приходил. Я придумал план. Я снова сорвал с себя все бинты, специально громко кричал, давая понять, что взялся за старое. Моя нога была изуродована. И на ней криво красовалась надпись, по которой не раз проезжался осколок. Я лёг на кровать, выставляя напоказ кровавую ногу и стал ждать. С закрытыми глазами. Долго ждал и практически уснул, думал, что он уже не придёт. Но он пришёл. Я даже не заметил сразу, но моё тело почувствовало любимые руки. Его руки. — Чонгук, — хрипло прошептал с улыбкой я. Соскучился. — Не уходи. Я держал его за руку. Крепко держал, чтобы он не ушёл, а он, как ни в чем не бывало, водил, пропитанной спиртом тряпкой по моему бедру. — Мне не хватает тебя тут. Мне одиноко, Чонгук. Пожалуйста. Я даже привстал. Прижался головой к его тёплому плечу и начал, словно котёнок, тереться о него своим лицом, надеясь хоть на грамм внимания и любви. Как и прежде, он молчал. Словно вернулись те времена, когда я только оказался здесь. Он продолжал обрабатывать рану. Чёлка закрывала его глаза, но я пытался отодвинуть её, чтобы увидеть влюблённый взгляд, но он не позволил к себе прикоснуться. Когда он закончил, то собрался уже уходить, но я, с горькими слезами и дрожащим голосом спросил: — Ты меня больше не любишь? Я тебе стал не нужен? Он остановился. Как в самых слащавых фильмах про неразделённую любовь, где герой медленно оборачивается и смотрит, пронзительно и с долей ненависти. Но он не смотрел на меня. Просто стоял. А затем сильно дёрнул рукой так, что я упал. И ушёл. Словно это я спал с другим человеком. За что со мной так обращаются?... Может меня и вправду разлюбили? Чонгук. В голове крутилось лишь одно имя каждый день. Чонгук. Чонгук. Чонгук. Я люблю тебя. Прошу, не бросай. Прости меня. Пожалуйста, вернись. Я писал на стенах его имя, писал что люблю, надеясь, что ночью он придёт, прочтёт и его сердце растопится. Но этого не случилось. Спустя пару недель, он пришёл ко мне пьяный. Изнасиловал и избил. Несколько раз подряд, вливая в меня мерзкие напитки, от которых меня тошнило, давал таблетки, от которых тело немело, а разум мутнел. Накачал меня наркотой, чтобы трахнуть и избить. Всё тело в синяках... На щеках, кажется, уже след от слез остался. Я не мог смириться с тем, что тот монстр, который меня запер здесь... Вернулся. Куда делся мой любимый Чонгук? Неужели его болезнь снова начала проявляться?... Я боялся этого не меньше остального. Я пытался образумить, но увы, ничего не вышло. Как и раньше. Бесполезно. Оставалось лишь ждать, когда он придёт в себя. Но он не приходил... Практически перестал меня кормить, постоянно бил и насиловал, говоря, что я больше ему не нужен. Эти слова были больнее любых физических увечий. — Ну так убей меня. Откуда-то во мне появилась смелость. — Обязательно, малыш. Так продолжалось ещё полгода. Я настолько привык к такому виду издевательств, что начал принимать как должное. И это единственная возможность быть ближе к нему. Я даже пытался получать удовольствие от тех актов, но он буквально рвал меня... После каждого раза я вытирал кровь, боясь, что может быть какое-то осложнение. А ему было плевать... Его словно подменили. Но мои чувства к нему даже это не убьёт. Он не виноват, что так сильно травмирован. И только я сейчас понимаю это, только я смогу помочь ему, ведь если другие узнают, они его возненавидят... Посадят... Я не хочу такой для него жизни. Я так сильно люблю его. — Почему ты так изменился? — решил я спросить после очередного раза, сидя в маленькой луже своей крови. — Изменился? — смешок, — малыш, я всегда был таким, — он присел на мой уровень, смотря в глаза холодным взглядом, — если я был к тебе добр какое-то время это не значит, что я буду таким всегда. Любовь ко мне затмила тебе голову, детка. Я не хотел принимать эти слова. Нет. Он не такой. Я знаю его настоящим. Это не он. Это лишь одна из его созданных версий. Самая жестокая версия. Он ошибается...