Сталкеры

Долго думая о том, куда же начинающим сталкерам стоит отправиться в свою первую вылазку, Миша так и не смог предложить ничего вразумительного, оставив это занятие на плечи Князева. Тот решил не мелочиться и сразу предложил съездить на заброшенный химический завод, который был расположен в трёх остановках от дома Андрея. Конечно, сначала он подумал о том, что это как-то небезопасно, ибо по всей, к счастью, уже заброшенной улице, жутко пахло хлоркой. Однако затем, причём довольно быстро, ему надоело искать другие варианты, так что именно завод и был выбран. Не забыв предупредить своего друга о том, что в следующий раз искать место будет он, Князь с чистой совестью расслабился, совсем не предвкушая никаких приключений. В отличие от Горшенева. Так как парни только начинали свой путь любителей потрепать нервы и повеселиться, они решили, что отправляться на вечернюю или ночную вылазку ещё рано, поэтому выбор пал на двенадцать часов дня в воскресенье. Мишка стоял у дома своего друга уже в одиннадцать пятьдесят пять, а вот Андрей опоздал на целых три минуты. Ехать до заветного места нужно было около сорока минут, поэтому, упав в автобус, парни погрузились в мысли, сидя бок о бок друг с другом. Светловолосый расположился у окна, поэтому разглядывал городские пейзажи и начинившие по-тихонько пустеть улицы (по мере приближения к пункту назначения), думая о том, что это первый и последний раз, когда он ездит в эту сторону. Причём делает он это исключительно во имя Миши Горшенева, к которому испытывал самые неоднозначные чувства и дружбы, и любви, и ненависти… И чего только не испытывал. Сам же Мишка думал обо всем, чем только угодно, но не о сидящем рядом товарище. Да и представить он не мог, что тот думает о нем. Вчера произошла очередная семейная стычка с братом, поэтому сегодня парень был немного разбит, хоть и старался всячески этого не выдавать, дабы не портить день, которой он предвкушал целую неделю. Это ещё повезло, что с погодой подгадали, а то пришлось бы переносить свои долгожданные приключения… С остановки друзья довольно быстро добрались до завода, всячески игнорируя слезоточивый запах. Семь минут пешком, и они были на месте. — Если я умру от отравления этим запахом, то ты будешь виноват! — с упреком сказал Андрей, следуя за товарищем внутрь здания. — Ты ещё не привык к нему, Княже? — хмыкнул Миша. — Не переживай ты так. Если умирать будем, то вместе! Посмеявшись над своими словами, парень пролез в какую-то дверь и оказался в непонятной комнате с кучей котлов, покрытых ржавчиной. Обернувшись, он подождал, пока сюда попадёт и Андрей, а затем поинтересовался о том, жалеет ли ещё друг о том, что согласился на это «ужасно небезопасное развлечение». — Тебя серьезно так впечатлили котлы? — Князев скептически осмотрелся и решительно двинулся в последующее помещение, делая вид, что ему совсем не страшно и не неуютно находиться здесь. За спиной лишь в очередной раз хмыкнули. Вопреки тому, что завод находился в относительном центре района, который пустовал с десяток лет, он был довольно маленьким по размерам. Все отходы и ядохимикаты из него выливались в ближайшую речку, которая давно высохла, оставив после себя разводы на сгнившей траве, да запах хлора, усиливающийся чем-то с нижнего помещения, куда даже смельчак Горшенев не отважился спускаться по крутой лестнице. Она выглядела крайне ненадёжной и создавала о себе плохое впечатление. Может, кто-то уже пользовался ей… Такие же сталкеры, которые и выбили тут стёкла в кабинетах верхних этажей и ступеньки в лестницах. Вообще, люди говорили, что на этом заводе и лаборатория для каких-то исследований находилась, но никто так и не разобрался, было ли это правдой или лишь слухами. Тем не менее, здание все равно было заброшено в аварийном состоянии. Со стен осыпались разного рода осадки и краска, с потолка падала штукатурка, а стойкий запах усиливал впечатление об этом месте, как о неблагоприятном, и в какой-то степени вызывающем рвотный рефлекс. Мишка нашёл в одной из комнат, которая, по всей видимости, была своеобразной «лабораторией», ветхие книги, быстро пролистал их, и, не найдя ничего интересного для себя, так и оставил лежать на том же месте. Стоит отметить, что все они были насквозь пропитаны чем-то, что отвратительно пахло и заставляло некоторые страницы ломаться ещё до того, как они были раскрыты. Захватив какую-то мерную ложку, чтобы продемонстрировать Андрею, что тут ещё не все разграблено, как он дельно заметил в первые минуты их пребывания здесь, он отправился на его поиски, потому что ещё несколько минут назад они решили разойтись в разные стороны этажа. Андрея заинтересовало помещение, которое даже нельзя было назвать комнатой: полуразбитые стены, дыры в полу, выбитые окна… На полу лежало огромное количество битого стекла, а на своеобразных столах располагались пыльные колбы. До них было страшно дотронуться, потому что казалось, что в любой момент они могут рассыпаться на множество мелких кусочков, как это сделали другие. Рассматривая необычные формы, Андрей все же решился взять одну из них в руки, потому что она была не такой как все, словно была предназначена для чего-то особого. Сдувая пылинки, Князь не услышал тихих шагов за спиной, а их обладатель решил этим воспользоваться. — Андро! — заорал над чужим ухом Миша, и эхо его мгновенно разлетелось по всему этажу, а, может, и зданию. В тот же момент, парень, все ещё держащий в руках колбу, дёргается, предмет в руках ломается на три части, одна из которых врезается в левую кисть Князева. Как бы тому не хотелось закричать от испуга, он этого не делает, потому что крик от боли в руке перебивает абсолютно все. Смех за спиной резко обрывается, а Андрей поворачивается к виновнику произошедшего, находясь в шоке. — Миха, твою мать! — шипит блондин, кидая на пол осколки, которые теряются во множестве других таких же. Капли крови стекают по пальцам. — Если бы я не… Договорить Князев не может, быстро смолкает и трясёт кистью, смахивая кровь. — Я… Не… Не… Андрей? — Горшенев взволнован, язык заплетается и слова улетучиваются далеко-далеко. — Это… Андрей достаёт из своего рюкзака салфетки и прикладывает к ране, а затем обматывает каким-то платком, больше походившим на забытую бандану, откуда-то взявшуюся в сумке. Благо, что ничего, вроде как, не осталось внутри руки, но разрез кажется глубоким. Угораздило же! Все ещё немного потерявшийся Мишка смотрит растерянно, извиняется, мямля, что совсем несвойственно ему, а затем уныло плетётся к выходу вслед за другом. Ко всем прочим неприятностям, им приходится ждать на остановке битые двадцать минут, пока автобус доедет до них. За это время оба немного отходят. — Извини, Андрюх. — искренне говорит парень, искоса смотря чуть грустными глазами на руку. — Дурак я, что поделать… И жмётся с ноги на ногу, пока говорит, словно ребёнок провинившийся. — Ладно тебе. Оба хороши. Не нужно было там ничего трогать! — страдальчески вдыхает Князев, сожалея о том, что согласился на все эти странные развлечения. — Говорил же, что опасно! На это второй молчит, все-таки придерживаясь своей точки зрения. Даже после произошедшего. В автобусе Миша садится рядом с Андреем и глядит на него переживающе, что совсем не нравится раненому. Он всегда не любил, когда его жалели, ещё с самого детства. — Что ты так пялишься на меня? — возмущённо говорит парень. — Все в порядке. — Если бы было в порядке, то оно бы не продолжало кровоточить! — со знанием дела говорит Горшенев, кивая на стремительно краснеющий платок, которым Андрей обмотал руку. Будучи воспитанным улицей, он с детства научился отличать повреждения и в какой-то степени учился обрабатывать их сам, наблюдая за тем, как это умело делает его мать. — Это потому что я ничем ее не обработал, умник! Сейчас домой поднимусь и сделаю все. — все тем же возмущённым тоном отвечает словно читающий мысли Князь, жалея о том, что вообще потащился куда-то сегодня. Такой хороший день был! — Я с тобой! — восклицает Миша, выскакивая из автобуса в последний момент. — Ты думаешь, что я сам по справлюсь? — нахмурившись, бросает светловолосый, даже не оборачиваясь. — Я… Проконтролирую. — замявшись, оправдывается Миша. На самом деле, конечно, ему все ещё совестно за свой глупый поступок, в результате которого пострадал его товарищ. Кровь удаётся остановить спустя некоторое время. Сначала руку держат под холодной водой, сужая сосуды, а затем промачивают сухой салфеткой, предварительно обработав все перекисью. Андрей делает все умело, словно тысячу раз с этим сталкивался, а Горшенев сидит рядом, боясь шевельнуться, дабы не раздражать и без того не шибко радостного сталкера. — Чай будешь? — спрашивает хозяин квартиры, забинтовавший свою кисть. — Кофе? — Я пойду, Андро, спасибо, — Миша чувствует себя ужасно виноватым, поэтому не может сидеть спокойно в одной квартире, зная, что Князев из-за него теперь ходит с бинтом, да к тому же ещё и должен будет перед родителями оправдываться, которые скоро с дачи приедут, — извини, что так вышло… — Хватит извиняться. — серьезно сказал парень. — Ещё раз и… Продолжения не последовало, поскольку Мишка крепко и неожиданно обнял друга. Такие моменты происходили нечасто, но в большинстве случаев их инициатором был именно темноволосый, неожиданно чувствующий прилив любви к Князеву из-за какого-то, порой даже незначительного события. Вот и сейчас, понимая, что Андрей совсем не сердится на него даже после такого казуса, парень не сдержался и своеобразно поблагодарил его. После этого же, быстро распрощавшись до завтрашнего дня, он все же ушёл домой. Оставшийся один Князь медленно осел и задумался. Как до такого дошло? У него попросту не получалось злиться на своего друга, как бы сильно он того не хотел. Не выходило и все. Безусловно, сам Андрей все понимал, но признавать это отказывался. Рано или поздно ему, конечно, пришлось это сделать, но он не думал, что все дойдёт до такой критической точки… Все эти незаконченные фразы и мысли… Все сводилось к одному, но что с этим нужно было делать? Никаких гениальных идей в голову не лезло, поэтому оставалось лишь бездействовать, что не приносило огромного удовольствия, но и не оставляло за собой никаких негативных последствий. За такими мыслями Князев и просидел до прихода родителей, не следя за временем, а как только мать увидела бинт на руке, то сразу завопила через всю квартиру, пока парень лениво объяснялся: — Сережа, ну я же говорила, что его нужно было с собой брать, ну ты посмотри!