Его сумрак

Лео лежал на кровати, уставившись в потолок. Ливень громко барабанил по стëклам. Лишь редкие вспышки грома на миг освещали непроглядную тьму. Заснуть никак не удавалось, в голове проносились сотни мыслей в попытках уложить в голове разговор с Владом. В голове эхом прозвучало «Да. Безумно». Лео тряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. И почему эта невинная фраза вызывает в нëм раздражение?! Он и сам не мог понять. По идее, он больше должен переживать о том, что может лишиться свободы из-за проклятия. И он больше никогда не увидит друзей, родителей и сестрëнку Кэти. И никогда более не сможет путешествовать. Однако Лео был искренне убеждëн, что до подобного не дойдëт. Всего лишь провести этот ритуал и дело в шляпе. Всë равно что сходить к дантисту. И Влад тоже будет свободен… В памяти всплыло его потерянное бледное лицо. Сердце болезненно сжалось. Тридцатилетнее заточение в собственном доме… Даже трудно представить, каково ему приходилось все эти годы. Тот факт, что он не сошëл с ума можно считать истинным чудом. Сам Лео никогда не мог усидеть в четырëх стенах больше, чем на пару дней, а уж десятилетия… Было бы так славно взять Влада с собой в путешествие и показать ему всë, что он пропустил. Разнообразие людей, красоту природы… С другой стороны, был бы он рад этому? За тридцать лет страданий, осталось ли в его душе хоть что-то кроме выжженной пустыни? И наверняка многие из тех, кого он знал уже лежат в могиле… В памяти вспыхнуло безмятежный лик в обрамлении тëмных волос. Лео вздрогнул и тряхнул головой, пытаясь отогнать воспоминание. До сегодняшнего момента, он никогда не видел Лайю, ни на портретах, ни тем более в реальной жизни. Он даже не подозревал о её существовании. Но почему же тогда она явилась ему во снах? В точности такая же, какой предстала в той комнате… Интересно, тогда в библиотеке, читая Бодлера, он думал о ней? Внезапно дверь в спальню медленно отворяется с протяжным скрипом. Послышался шаркающий шаг, пересëкший порог. Половица скрипнула под чьим-то весом. И вскоре показалась чья-то высокая фигура, скрытая в тени ночного мрака. «Кто там?» — хочет спросить Лео, но обнаруживает, что не может пошевелиться. Слова застревают где-то в горле, так и не сумев сорваться с уст. Ему остаëтся лишь безвольно наблюдать, как тëмный силуэт шаркающей поступью приближается к нему. На грудь что-то непрестанно давит. Глаза широко распахиваются в темноте, руки бьëт мелкой дрожью. Шаги становятся всë ближе и ближе. Минутная вспышка грома осветила бледное лицо в обрамлении длинных тëмных прядей. Внутри всë похолодело от ужаса. Бешенный стук сердца отдавался в ушах. Шаги останавливаются совсем рядом с кроватью. Женский силуэт склонился в сантиметре от лица Лео. Ещë одна вспышка. На него смотрят пустые карие глаза, не выражающие эмоций. Еë холодное дыхание щекочет кожу. Лео пытается закричать, но вместо крика из горла вырывается лишь сиплый вздох. Вдруг он замечает, что женщина восседает на его груди, от чего трудно дышать. Лео не мог понять, когда это произошло? Или же она сидела на груди всë это время? Так или иначе, она сидит и по прежнему взирает на него пустым взглядом. Не делает абсолютно ничего, а лишь смотрит-смотрит-смотрит, обдавая лицо могильным холодом. Лео не знал сколько времени прошло, может час, а может половина ночи, но внезапно он ощутил что снова может двигаться. Лео резко вскочил с кровати. Жадно глотая устами воздух, он нервно окидывал взглядом комнату. Видение исчезло будто его и не было. Никто не сидел на его груди, а дверь была заперта. Что это было?! Сонный паралич?! Дыхание постепенно выравнивалось и оковы страха разжали горло. Лео внезапно ощутил невероятную усталость и вскоре провалился в сон. Зелëные глаза медленно распахнулись, щурясь от яркого света. Голова гудела. Лео вальяжно присел на кровати, потирая переносицу. Кажется ночью что-то произошло, но он никак не мог вспомнить, что именно. Лео устремил свой взгляд в окно. Небо розовело в лучах утренней зари. Он невольно загляделся на это зрелище, подставляя ладонь нежному солнечному свету. Чувство безмятежности окутало его с головы до пят, и кажется даже голова стала меньше болеть. Спустя пару мгновений, солнце полностью взошло на небосвод, утратив розовое сияние. Лео поднялся с кровати и направившись в ванную комнату, принял освежающий душ. Спустя какое-то время после утренних процедур, в дверь постучал дворецкий, приглашая к завтраку. Нолан, стоя перед зеркалом, пытался уложить лохматые огненно-рыжие волосы, за которые в школе его дразнили морковкой. После чего, он натянул первую попавшуюся рубашку и сюртук. — Доброе утро, сэр — произнëс пожилой дворецкий, как только Лео вышел за порог своих покоев. — Доброе, Генри! — бодрым голосом ответил он — Я не видел тебя вчера вечером — Я готовил всë необходимое для ритуала, сэр — Ох, ритуал… Вот оно как… В безмятежное настроение Нолана прокралось лëгкое беспокойство при воспоминании о вчерашнем дне. Оставшуюся дорогу они провели в молчании. Спустившись, Лео обнаружил Влада, меланхолично глядящего в окно. Он стоял чуть поодаль от стола, и очевидно так сильно погрузился в свои мысли, что не услышал шагов. Нолан невольно загляделся на него, не решаясь нарушить молчание. Однако Генри решился. — Кхе-кхе…еда стынет — изрëк он Влад резко повернул голову и его губы дрогнули в слабой улыбке. — Ох…доброе утро, господин Нолан. Я немного задумался, приношу свои извинения — сказал он, неловко почесав затылок. — Доброе утро. Вам не за что извиняться. — ответил Лео и его губы растянулись в ответной улыбке. Влад повернулся к дворецкому и признëс: — Благодарю, Генри, ты можешь быть свободен. Вежливо поклонившись, лакей покинул комнату. Мужчины прошествовали ко столу и пожелав друг другу приятного аппетита, принялись за еду. Нолану отчего-то хотелось вновь услышать низкий грудной смех и бархатистый голос, однако правила этикета гласили, что поглощать пищу нужно строго в тишине. Так что он не мог дождаться окончания трапезы. В библиотеке, Влад вновь зачитывал Бодлера своим бархатным голосом. Лео весь обратился в слух, пристально глядя на собеседника. Под каждым климатом, у каждой грани мира Над человеческой ничтожною толпой Всегда глумится Смерть, как благовонья мира, В безумие людей вливая хохот свой! Лицо Влада выражало серьëзность, он немного помолчал в задумчивости, затем изрëк: — Люди ошибочно полагают будто вечная жизнь это нечто прекрасное. Когда-то я и сам был таким, совершенно не понимая какое же это мучение — застыть во времени. Смерть истинное успокоение для души. Я бы всем сердцем желал быть смертным… — в бархатистом голосе отзвучали нотки горечи. — И поэтому вы любите поэзию Бодлера? — Возможно. — его губы дрогнули в улыбке — Однако стихи Бодлера не только о смерти. — Подозреваю, что так — Лео улыбнулся в ответ Мужчины беспрерывно беседовали с горячим интересом. Они говорили ни о чëм и в то же время обо всëм. О погоде и природных явлениях, об искусстве и литературе, но больше всего затрагивали тема «внешнего» мира. — Вы много путешествуете, господин Нолан. Какая страна вам более всего запомнилась и какая еë особенность? Лео неторопливо почесал затылок. — Однажды я бывал в Японии. Люди там выглядят совершенно иначе, чем мы и мыслят крайне необычно по европейским меркам. Что для нас благо и вежливость, для них бестактность и оскорбление. Друзья не пожимают друг другу руки, а дамам не целуют длань. Но, что меня поразило более всего это то, что среди японцев не принято говорить «Я люблю тебя», вместо этого они скажут «Луна сегодня красивая, правда?». А, чтобы показать взаимность отвечают «Такая красивая, что и умереть можно». Думается мне это просто изумительная задумка так завуалированно признаваться кому-то в чувствах. — Соглашусь, это и впрямь необычно. Мужчины коротко рассмеялись. Внутри у Лео была некая лëгкость, он был знаком с Басарабом всего пару дней, а по ощущениям он будто знал его всю жизнь. Глядя в тëмный омут его очей, в памяти вдруг вспыхнул другой тëмный омут. Тот, что равнодушным взором вглядывался в зелëные глаза, обдавая кожу холодом. Вся краска схлынула с лица Лео, сделав его белее снега. — С вами всë в порядке? — обеспокоенно спросил Басараб. — Кажется…я видел Лайю… — Вы о вчерашнем? — на лицо Влада будто налегла тень, испарив все искорки веселья. — Нет, я…не уверен…но…кажется я видел её в своих покоях… Ох, должно быть мне приснилось. Не могла же она встать и пойти куда-то. Лео нервно рассмеялся, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу. Однако лицо Влада помрачнело ещë больше и он едва слышно пробормотал: — Ох…это очень-очень плохо…