Его сумрак

«Пить» — единственная мысль, что терзала виски, когда Лео распахнул глаза, глядя в темноту комнаты, лишь тускло озарëнной лунным светом. Юноша лениво сполз с кровати, направляясь к двери. Когда ладонь уже была готова коснуться ручки, Лео замер. Он вернулся к кровати и поднял бирюзовый камешек со столика. Пристально вглядываясь в лунный камень, что обрëл причудливый оттенок в свете луны, он погладил его большим пальцем, вспоминая прохладу шероховатых рук. Затем сунув его в карман ночной рубашки, вышел из комнаты. Оказавшись в коридоре, Лео аккуратно снял со стены канделябр и двинулся к лестнице. Чем больше ступенек оставалось позади, тем отчëтливее слышалась загадочная мелодия, доносящаяся снизу. И, когда ступеньки остались позади, Лео побрëл а источнику звука. Кажется, он доносится из бальной залы. Нолан всë приближался, а музыка становилась всë ближе. Впереди широкие двери зала. Зелёный глаза, исполненные любопытства, вглядывались в отверстие замочной скважины. В помещении тускло освещëнной свечами, тонкие пальцы нежно терзали фортепьяно. Мелодия ощущалась тëплым трепетом с налëтом тихой печали. Басараб чинно восседал на банкетке, сосредоточенно глядя на клавиши. Постепенно ускорялся темп и в мелодии зазвучали тревожные нотки. Со лба скатилась капелька пота. Музыка стала звучать яростнее, заставляя испытать слушателя нечто, схожее с отчаянием. Под изящными пальцами сменялись клавиши. Чёрная, белая, чёрная, белая, чёрная… белая ладонь невесомым призраком опустилось на плечо Басараба. Её обладательница томно глядела на мужчину, но тот казалось этого совсем не замечал, поглощëнный своей игрой. Либо не желал замечать. Одинокая слеза скатилась по призрачной щеке и девушка испарилась. Лео наблюдал за сим зрелищем, затаив дыхание. Он крепко сжал в руках лунный камень, испытывая смятение. Лео выпрямился направился в сторону кухни. Быстро найдя то, что нужно, он побрëл обратно к своим покоям. Мраморный пол приятно охлаждал ступни. Ветер протяжно завывал в окна, будто умоляя впустить. Тьма рассеивалась от света канделябра, что освещал коридор и…бледное лицо, что в один миг оказалось в паре сантиметров от лица Лео. Юноша инстинктивно схватился за лунный камень, тело дробило мелкой дрожью. Лайа одними губами произнесла «Он только мой» и растворилась в воздухе, став лишь незримым ветром, что протяжно завывает в окна. Лео бегом взбежал по ступенькам и буквально ввалился в свои покои. Он стоял, оперевшись спиной к двери, тяжело дыша. Постепенно дыхание выравнивалось и тело перестало дрожать. Лео медленно сполз на прохладный пол и глубоко вздохнул. В голове отчëтливо слышалось «Он только мой». Она имела ввиду Влада? Впрочем, кого же ещё. Как и сказал Басараб, Лайа не желает осуществления ритуала и хочет остаться с ним навсегда, даже ценой его страданий. Страх и тревога соседствовали с каким-то неприятным жжением внутри. «Ну, как же так можно!» — негодующе думал Лео. Он был искренне убеждëн в том, что если любишь, нужно отпустить. Разве правильно удерживать человека рядом с собой, если он от этого страдает? В памяти вспыхнули чëрнве глаза, полные боли и сердце болезненно сжалось. Внутри росло чувство несправедливости и что-то ещë, чего он пока не осознавал. «Он только мой» — вспыхнули в памяти слова Лайи. Это мы ещë посмотрим.

***

Вечером следующего дня, у Нолана и Басараба завязалась напряжëнная игра в карты. Вернее, она уже заканчивалась. — Туз! — воскликнул Лео, припечатав свою карту на другие. — Господин Нолан, вы вновь одержали надо мной верх — произнëс Влад, тихо посмеиваясь. — Редко кто способен обыграть меня в карты — гордо произнёс Нолан и его лицо озарилось победной улыбкой. — Конечно, конечно, и я вам ни капли не поддавался — пробормотал Басараб себе под нос, лукаво улыбаясь. — Вы что-то сказали? — Совсем ничего — Нет, нет, я точно слышал, вы сказали будто поддавались мне! — Ничего подобного, вам послышалось — Влад прикрыл рот ладонью, чтобы спрятать улыбку. — К вашему сожалению, я пока ещë не оглох — прыснул Нолан, и Влад не удержавшись, рассмеялся следом. Опьянëнные приятной атмосферой и небольшим бокалом вина, они ещë некоторое время горячо обсуждали сторонние темы пока речь не зашла о музыке. — Знаете, что? — Влад поднялся из-за стола — Пусть Генри сыграет что-нибудь! Насладимся же мелодией! В памяти Лео дымкой пронеслось воспоминание о прошедшей ночи, но тот стремительно его отогнал, не желая портить столь приятный вечер.

POV Лео

Дворецкий остановился посреди комнаты и положив на плечо маленькую скрипку, принялся играть протяжную мелодию, что отдавалась болью в сердце. Некоторое время мы с господином Басарабом замерли, молча слушая нежный плачь скрипки. В нос ударил запах корицы. Я уставился в пустоту, задумавшись о своëм. Голова гудела от вихря приятных воспоминаний о доме. Перед глазами пронеслись счастливые моменты из детства: сильные руки отца, что поднимали меня на руки и вкуснейший мамин пирог с корицей… Вдруг я заметил перед собой протянутую руку с длинными пальцами. Подняв взгляд, я встретился с пронзительными чëрными очами. — Вы…что вы… — пробормотал я. — Смею ли я пригласить вас на танец? — тихо произнëс господин Басараб, пристально глядя мне в глаза. Выпивка сильно ударила ему в голову, раз он решил пригласить на танец меня. Мужчину. «А почему бы и нет» — подумал я и вложил свою ладонь в его руку. Шероховатая ладонь легла на мою талию, но вопреки ожиданиям, я не ощутил смущения, а лишь тепло и желание продлить этот мгновенье. Левая рука легла на широкое плечо, а пальцы правой переплелись с его пальцами… Мы начали движение, и пространство превратилось в смазанные краски. Тëмные глаза неотрывно смотрели в мои, будто заполняя собой всю комнату. Томный взгляд разливался жаром внизу живота и я ощутил, как пылают мои щëки. Почему ты так смотришь на меня? Кого ты представляешь на моëм месте? Так не глядят на человека, с которым мало что связывает. Так смотрят на возлюбленного. Так не касаются обычного знакомого. И так не сбивается дыхание от случайного касания бëдер. Кто я для тебя, Влад? А кто ты для меня? Твоë лицо в паре сантиметрах от моего и кажется я ощущаю твое дыхание на своей коже. Когда мы успели оказаться так близко? Расстояние между нами, продолжает сокращаться, и в один миг я ощущаю нежный поцелуй на своих губах. Внутри меня будто взрывается тысячи фейерверков одновременно. Но вдруг ты резко отстраняешься, будто испугавшись самого себя, принося мне почти физическую боль. Музыка так же прекращается. — Я….я…— растерянно бормочешь ты, затем надевая маску безразличия, холодно говоришь — Спокойной ночи, господин Нолан. И стремительно покидаешь кабинет, оставив меня один на один с моей болью.