Моё прощение – твоя расплата

Крупные капли дождя стучали по чёрной крыше двухэтажного дома. Ударяясь о её поверхность, разбивались на множество крохотных брызг. Лило как из ведра. Где-то вдалеке сверкнула ослепительная молния, а через несколько секунд раздался глухой рёв грома. Почти середина ноября – скорее всего, это последняя гроза в этом году. Этот дом с чёрной крышей – единственный в этих краях дом. Здесь, совсем недалеко от города здание стоит напротив главной дороги, перед рядами деревьев леса, которые уже потеряли свою яркую листву. В этом месте раньше всегда царило веселье, радость и взаимопонимание. Всегда происходил какой-то движ, ведь несмотря на отсутствие соседей, дети семейства Эмили постоянно находили себе приключения и идеи для новых игр. Шарлотта и Сэмми, являющиеся близнецами. Ребята то играли в прятки или догонялки, то придумывали невероятные и фантастические задумки с кучей приключений для того, чтобы веселиться до упаду. Почти днями на пролёт в этом одиноком домике был слышен смех и радостные вопли, а по лужайке и возле леса то и дело бегали маленькие проказники. Они были счастливы, а их родители всегда понимали друг друга и почти никогда не ссорились. Скучать не приходилось, да и у Шарлотты, которую знают как Чарли, было несколько хороших друзей. Но это было. И это раньше семья Эмили была счастлива. Это раньше в такой глуши можно было услышать оглушающий смех, увидеть на крыльце улыбчивого на тот момент Генри или заботливую Розу. Это тогда дом буквально кипел. Это было раньше, и сейчас всё не так. Сейчас дом и вовсе незаметен. Особенно в этой пелене, казалось бы, бесконечного ливня. Сейчас, отныне, здесь всегда тихо, но не спокойно. Это место переполнено аурой беспокойствия, печали и отчаяния. Когда-то гость приходил сюда со спокойной душой и теплотой на сердце. Ведь в этом доме всегда было хорошо. А сейчас гость бы сюда не сунулся вообще, ведь может показаться, что это место заброшено, и вряд ли здесь ты встретишь что-то хорошее. Так тоскливо...Можно сказать, что этот дом снесли, ведь ничего яркого, счастливого здесь не осталось. Даже без других жилых домов и с наличием бескрайнего леса всегда казалось, словно тут живёт полно счастливых людей. А сейчас здесь нет ничего. Только лес, дорога и дом. Обыкновенный, одинокий и никому ненужный дом. Ведь кое-что когда-то разделило всегда и теперь. Разделило так, что отныне это – два разных временных промежутка. Как бы странно это ни звучало. Уже стемнело, и дом почти целиком был погружен во мрак. Свет горел только в кухне на первом этаже. За обеденным столом сидел мужчина лет сорока. С рыжими волосами, бледноватой кожей и карими глазами. Возле него стояла бутылка и рюмка, в которую был налит спиртной напиток. Рандомная личность, которую можно встретить на улице, и ваша встреча окажется случайной, не найдет в этом мужчине ничего странного и привлекательного. Обычный с виду человек. А родственная душа этого молодого человека, его друзья или знакомые будут утверждать, что раньше он был не таким. Совсем другим. Ибо когда-то Генри Эмили действительно был совершенно иным. Сейчас же он исхудал, кожа немного побледнела, а волосы, цвет которых раньше был ярким и тёплым, словно греющие лучи летнего солнца, потускнели. А ещё теперь он совершенно один. Много кто так не думает, но сам Генри в этом уверен. Эмили мгновенно осушил рюмку со спиртным. Хотелось выпить ещё, но сейчас было не время. Сейчас Генри нельзя было расслабляться. Иначе он совершит необдуманную глупость. В его голове должны крутиться шестерёнки, чтобы он не переставал размышлять, взвешивать всё и пересматривать свои желания и планы. У него было много планов на эту ночь. Но Генри уже не мог здраво рассуждать. Не потому, что напился, а потому, что ужасно устал. Генри не продумывал и не обдумывал все свои ходы и идеи, потому что у него уже не было сил. Не было сил казаться таким, как прежде. Генри больше не может сдерживать свои эмоции. Он уже сходит с ума. Прошёл ровно месяц с того дня, как его жена Роза подошла к нему и сообщила о том, что хочет развестись. — Ты устал и я тоже. – продолжила она, смотря на застывшее в выражении изумления и горечи лицо мужа. – Прошло достаточно времени, а я не могу прийти в себя. От слова совсем. – голос Розы дрогнул, но она лишь глубоко вздохнула. — Н-но почему? Почему ты хочешь уйти? Неужели ты думаешь, что это хоть как-то повлияет на тебя и твоё состояние??? — Я просто хочу забыть, Генри. Я хочу выкинуть из памяти всю свою молодость. Матушка была права. Я всегда торопилась с выводами, решениями, с желанием начать личную жизнь и завести семью. Генри, я была счастлива с тобой, правда! Я любила тебя и наших детей. Шарлотта и Сэмми...Я...Просто хочу забыть, об этом городе, где всё это...произошло...об этом доме, где раньше я была счастлива, а теперь несчастна. Нам обоим очень плохо...Я уверена, что ты чувствуешь такое же горе, как и я. Но я не хочу бросать Сэмми. Тебя всё это так сломало, что ты совсем забываешь о нашем ещё живом сыне! Мы уже не ведём себя как хорошая семья. Генри...М-мы каждый на своей волне. Со своими мыслями и утешениями. Мы не поддерживаем друг друга. Да даже не нуждаемся в этом! А Сэмми ещё тяжелее. Ему страшно, горько, одиноко. А мы про него словно забываем напрочь! Я хочу забыть обо всём, что произошло. – Роза отвернулась, переводя дыхание, но Генри увидел, как стекли по её щекам слёзы. – И хочу отдать всю себя Сэмми. Уйти от всего этого...Я планирую забрать Сэма и уехать к родителям. Мне...Мне очень жаль, Генри, но я правда не могу поступить иначе. Я просто не выдержу, а оставлять сына без матери...я не хочу. Генри никак не мог её отговорить. Он уже сам не выдерживал, не видел важных причин, из-за которых ему можно было не пускать Розу. С одной стороны Эмили не хотел оставаться один. Ради чего ему ещё жить, если не для жены, которую он так любил и не для родного сына? Смысл ему тогда вообще существовать? Но с другой он не мог держать семью силком. Всё уже разваливается. Вместе они уже не будут счастливы. Генри больше никогда не сможет отпустить всё и собраться с духом. Сэм будет в безопасности с Розой. Она замечательная мать, она его никогда не потеряет, в отличие от Генри, который был настоящим идиотом, который смог допустить смерть своей дочери. Такую страшную смерть...его любимая доченька. У Генри потекли слёзы. Казалось, что Эмили уже давно выплакал их все до единой капли, но на удивление он всё ещё был способен плакать и рыдать. И Господи, какой же он дурак. Дурак, дурак, дурак, дурак, дуракдуракдуракдурак!!!!! Как он мог быть таким ничтожным, доверчивым и тупым? Как же он допустил то, что его обвели вокруг пальца, унизили в своих же глазах, заставили его потерять всё! Сначала Шарлотта, его любимая девочка, малышка, которая так не любила это имя. Называла себя Чарли и представлялась так друзьям и окружающим. Теперь его жена и сын! Они уедут. Он всех потерял.                    "Я всё просрал. Всё....." Через две с чем-то недели Роза загрузила все вещи в багажник своей машины и уехала. Покинула Харрикейн, наверное навсегда. Генри наблюдал за сборами жены, видел её печальный взгляд, чувствовал эту пустоту в её душе. Эмили видел немного встревоженного сына. Сэмми был обеспокоен и расстроен. Он умный мальчик, наверняка осознаёт всё, что с ним сейчас происходит. Сидя в машине мальчишка помахал Генри своей ручонкой, сказал, что они с мамой непременно вернутся. И тогда Генри хотелось рыдать. Но он сдерживался, он решил сдерживаться, потому что кому нужны его сопли? Ему уже не для кого плакать. Его уже некому жалеть. Жена и сын уехали, и Генри остался один, никому ненужный, никому неинтересный. Эмили окончательно потерял смысл пытаться вернуть жизнь в нормальный цикл. В более-менее прошлую, нужную для общества рутину. Но какой смысл стараться? Ради чего? Перед смертью мы все равны. Генри уже прожил своё. Возможно, пора задуматься о конце. Себя и своего существования. Генри задумывался о самоубийстве ещё до уезда оставшейся семьи. Вернее, в сознание проскальзывала мысль об этом, но Генри отгонял её. Ведь ещё нельзя, пока что ничего не кончено. Но теперь, когда он одинок... Генри думал об этом всё чаще, и сейчас он думает об этом, сидя в грозу на кухне и выпивая. Хотя сейчас он должен думать о другом. Генри считает, что его уход из жизни будет более правильным решением, но его душу терзают ужасные намерения. "Ещё не время"– всё твердил голос в голове. " Тогда время чего? " – спрашивал себя Эмили. " Нельзя! Нельзя умирать сейчас. Ты знаешь, чего хочешь. И ты думаешь об этом ровно столько, сколько о своей кончине!" " И что? " – душу Генри терзали и сомнения. Ведь то, на что он хотел пойти эмоциональной частью своего подсознания...это неправильно... " ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ЭТО. ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ! ТЫ ЗНАЕШЬ ОБО ВСЁМ. ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ БЫТЬ СЛАБЫМ, НИЧТОЖНЫМ. " – голос в голове становился всё громче. Генри чувствовал, что тонет, тонет в пучине споров с собственной головой, пучина его собственных желаний. Генри был слаб. Он знал это. Эмили понимал, что был таковым, ибо не допустил бы смерти Шарлотты, будь то  ложным фактом. Слаб сам по себе. И не только физически. Ведь, чёрт, как же легко было манипулировать Генри. Его добротой всегда пользовались, считали тем, что можно использовать в свою пользу. Генри всегда верил, что что-то станет лучше, что всё образуется. И Генри Эмили долгое время придерживался своей натуре. Даже после смерти дочери. Эмили всегда отказывался верить в свои худшие догадки. Считал, что это бред, быть этого не может и тд. Но когда однажды к нему пришло осознание...Когда он понял всё, узнал... "Шарлотта...Чарли, девочка моя..." В этих безумных раздумиях Генри вновь дал волю слезам. Он ненавидел это... Ненавидел окружающих, которые тщательно не замечают его отчаяния, которое уже давно заполнило всё тело Генри, всю его душу. Он ненавидел работников, которые стараются забыть тот инцидент с детьми. Маленькие ребята, некоторые были даже младше Шарлотты. Их убили. В пиццерии, которая принадлежит Генри. Их убили и хранили тела прямо в здании. Генри ненавидел своих друзей и знакомых, которые утверждают что всё будет хорошо. НЕ БУДЕТ! НИЧЕГО НЕ БУДЕТ! Генри ненавидел свою жену, сына, за то, что они существуют или когда-то существовали в его жизни. Генри ненавидел всё, себя. Он допустил зверю, психопату дать волю своим действиям, Генри допустил смерть маленьких детей. Уж они-то никогда не были в чём-то виноваты. Они хотели жить, быть счастливыми. Генри Эмили допустил несчастье всех своих близких. Самое главное, Генри дал этому начало. Много-много лет назад. И осознавать это противно и мерзко. Генри пошёл на крыльцо. Плевать на дождь! Ему нужно было покурить. Вдыхая дым, Генри смотрел на дорогу, ни единой машины. А какой идиот будет кататься в такую погоду? Ветер и дождь смешались воедино. Ледяные порывы ветра сдували капли дождя прямо на Эмили и на пол крыльца. Скоро станет совсем поздно и нужно будет ложиться спать. Но Генри Эмили не ляжет спать. Сегодня, наверное, вообще. В глубине души он по-прежнему переживает, но его разум поддался воле эмоций и уже решил всё за самого Эмили. Раньше Генри не мог исправить своего положения. Никак не мог помочь родителям погибших детей, своему сердцу. Но сейчас ему всё окончательно надоело. Он хотел и знал, как ему нужно избавиться от тревоги в сердце и исполнить свои желания, получить то, чего он хочет. Генри Эмили хочет, чтобы уродец, забравший у маленьких детей их невинные жизни, зверь, убивший дочь самого Генри, получил своё заслуженное наказание. И не просто был посажен за решётку, а был наказан так, как этого хотел Генри. И Эмили мог наказать преступника, ведь  хотел этого и, к тому же, знал имя. " Покажи же им всем" "Уильям..."