Моё прощение – твоя расплата

Сильная головная боль. Первое, что почувствовал Уильям, после того, как пришёл в себя. Башка просто раскалывалась. Где и когда он успел отключиться? – он не помнил. Уильям не мог понять и то, сколько он спал. Уже утро? Или часа три ночи? Когда разум чуть прояснился, Афтон попытался вспомнить, где именно он должен был сейчас находиться и как вообще тут оказался. Первым предположением было то, что сейчас он дома на диване или в своей кровати. Ведь где он ещё мог оказаться в совершенно обычный вечер после рабочего дня? Но Уильям не знал, что он делал вечером. Он не помнил этого. Вообще ничего не помнил о вчерашнем дне. Его словно и не было. Уильям памятовал о событиях, произошедших на этой неделе. О своих планах на ближайшие дни и о делах, которые ему необходимо было сделать. Но конкретно о прошлом вечере, обеде или утре Афтон не мог выудить из своей памяти ни единого воспоминания. Может, это потому что он ещё не до конца проснулся? Ведь такое бывает иногда – после долгого и крепкого сна ты забываешь обо всём вчерашнем. А когда взбодришься, так всё вспомнишь. Уильям попытался двинуться и тут же ощутил, в какой неудобной для себя позе он находится. Провалялся так долгое время. Это точно. Руки онемели, ноги ноют. Как он вообще умудрился так лечь ? Ведь это такой дискомфорт – спать скрючившись. Его словно вывернуло наизнанку. Раньше Афтон никогда так не засыпал. Хоть какие-то силы появились, и Уильям с трудом открыл веки. Он ожидал увидеть свою комнату, старые и до боли знакомые грязновато-белые обои. Он бы окончательно проснулся, приободрился и вспомнил бы, как вообще дотащил себя до постели. Но по итогу Уильям не увидел ничего. Лишь темноту, на полном серьёзе. Ему как будто выкололи глаза. "Какого..." Первые два слога этого слова уже вырвались из уст Афтона, но конец застрял в горле, потому что вместо отчетливого слова Уильям услышал лишь глухое мычание. Он не смог сказать что-либо – у него во рту был кляп. А глаза были завязаны какой-то плотной повязкой. Тут-то он и проснулся. Испугавшись, Уильям попытался задействовать руки, но те были надёжно связаны за спиной. Ноги были согнуты, и их тоже опутывали весьма прочные верёвки. Уильяма тут же охватила паника, Афтон изо всех сил напряг мышцы рук и ног, надеясь, что сможет хоть немного ослабить узлы. Но все дальнейшие попытки были тщетны. Уильям отчаянно дёргался, изворачивался, чтобы освободиться, но лишь потратил силы. Как? Почему? Кто??? На него накатила огромная волна страха. Да это было настоящее цунами! Выбившись из сил, Уильям развалился на полу, (настолько, насколько ему позволяли связанные и перевязанные конечности), тяжело дыша. Он уже понял, что находится на полу, ведь такая твёрдая поверхность не могла походить на кровать или диван. Уильям даже не представлял, в какой ситуации находится. Что ему теперь делать? Его похитили, неизвестно – кто. Связали и заткнули рот. Не знает, где он. Да как он вообще здесь оказался??? Самое главное – чего от него хотят? " Нужно успокоиться. Пожалуйста, просто успокоиться. Необходимо понять, где я вообще нахожусь. Вспомнить хоть что-то..." Уильям несколько раз задрал голову, стараясь такими движениями хоть как-то снять повязку с глаз. Это не помогало. Значит, ничего не остаётся кроме как подумать. Но согласитесь, в такой ситуации очень трудно думать. Либо Афтон находится в помещении без окон и дверей, либо сейчас всё ещё ночь. Хоть какой-то свет должен был проникать через ткань, но Уилл находился в кромешной тьме. Как и когда его похитили? Были ли свидетели? Кто-то наверняка видел хоть что-то подозрительное... Не мог же Уильям добровольно куда-то пойти, где его вырубили? Или он тогда уже находился дома, и похитили его прямо оттуда? А может, он был пьян? Тогда его запросто могли куда-то заманить. Но зачем? Что от него потребовалось? Как именно они хотят действовать, и кто на такое решился? " Не полиция, нет... Они же не могут держать подозреваемых в такой обстановке! Это абсурд! Полнейший бред, твою мать! Кто... Ну не могут быть родители этих сдохших детей настолько конченными. Я уверен, что они по-прежнему не знают даже о том, кто там всех поубивал. Они не могли этого узнать..." Он же всё продумал. Даже полиции было не за что зацепиться. Уильям не оставил никаких улик на себя, поэтому его не смогли обвинить даже тогда, когда подозревали и приводили в участок. Никто не мог разузнать об этом или услышать от кого-то. Ведь Уильяма Афтона ещё не рассекретили. Предки убитых им детей не могли додуматься до такого и перевести стрелки на Уильяма. У них ведь не было доказательств. Может быть, это могли оказаться старые враги Афтона и дело вовсе не в инциденте в пиццерии? И что же он такого сделал когда-то, что теперь находится в плену у кого-то? Уильям даже не мог припомнить человека, которому мог как-то насолить давным-давно. Уильям вновь кое-как поёрзал руками и напряг мышцы. "Разодрать узлы, верёвку...ну хоть что-то...умоляю." И снова безрезультатно. Верёвки больно тёрлись о кожу на руках, но развязываться уж точно не желали. " Спокойно... Только без паники. Иначе – все! Я должен что-то придумать. Я сделаю...выберусь, главное не паниковать. Нельзя паниковать!..." Уильям, на свой страх и риск, осторожно промычал, затем чуть громче. Никаких звуков в ответ, в помещении никого не было, а мычание звучало чётко, без какого-либо эха. Значит, он вряд ли находится в подвале или в похожем месте. Скорее всего, Афтон очнулся в комнате. Обычной комнате. Тогда у него больше шансов выбраться, особенно если его будут держать именно здесь. " Но где блять находится это "здесь", что это вообще за комната..." – нервы уже дают сбой, но Уильям должен был собраться! Как он планирует выбраться, если начнёт истерить и нагонять этим на себя прочие неприятности? Как далеко его увезли от Харрикейна? Планируют ли вообще возвращать? Интересно, а Майкл уже заметил пропажу своего отца? А сколько там вообще времени прошло с его пропажи? Так много вопросов и так мало ответов... Уильям перевернулся на правый бок, затем медленно перекатился в ту сторону. Но буквально тут же врезался в стену. Тогда Афтон перекатился несколько раз влево. Но вскоре снова упёрся во что-то. Возможно, что это была кровать, а Уильям лежал в проходе. " И почему же именно здесь? Нахера?" Уильям перевернулся обратно на спину и прерывисто вздохнул. Если на него сейчас снова накатит приступ паники, может произойти что-то плохое. За ним ведь рано или поздно придут. И похитителей вряд ли устроит то, что Афтон будет брыкаться и сопротивляться. Уильям с трудом унял дрожь, которая проходила по всему телу, словно вибрация. Вполне вероятно, что им занялись какие-то бандиты, которым просто нужны деньги. А Уильям на бомжа не похож, потому они решили попытать удачу. В таком случае Уильям отдаст им эти грёбаные деньги, а они его отпустят. Необязательно же всё может обернуться в самые главные переживания Уильяма. (может, и не просто в переживания, а в кошмары, которых Уильям даже не видел. ) Афтон просто лежал, стараясь не двигаться и ждал. А что ещё ему делать? Прошло достаточно времени. Уильям даже чуть не задремал, как вдруг услышал что-то. Слабость и усталость как рукой сняло. Какое-то движение. Но не в комнате, где-то далеко. Уильям не мог распознать. Кто-то теперь находится в здании, в котором находится комната, в которой находится Уильям. Афтон прислушался. Какой-то человек занимался чем-то за пределами комнаты. Через несколько минут Уильям услышал шаги. Его парализовало от страха и напряжения. Глухие, ритмичные шаги. Достаточно тяжёлые. Это точно не женщина или ребёнок. Мужчина. Он один. И, судя по всему, он поднимается по ступенькам. И приближается. " Лестница, обычный дом...в какое дерьмо я влип? " – Уильям хотел закусить губу, но не мог из-за сунутого в рот кляпа. Он приказал себе не двигаться. Ни при каких обстоятельствах не подавать признаков того, что он уже очнулся. Будет лучше, если этот неизвестный подумает, что Уильям ещё не просыпался. До сих пор непонятно, что от Афтона требуется. Уильям услышал, как открылась дверь. Дверь в эту комнату. Мысли из его головы в момент улетучились. Он не думал, не угадывал, кто же это мог быть – не мог из-за страха. Какая-то тишина, человек, видимо, замер, осматривая Уильяма издалека. Щелчок. Он включил свет. Афтон едва видел сквозь повязку сияние от лампы, это точно была лампа на потолке, а может быть, люстра. Снова шаги – человек подошёл к Уильяму и снова остановился. Уильям кое-как смог сдержать накипевшие эмоции, подавил сильное желание зашевелиться, казалось, что если похититель узнает о том, что Уильям притворяется, и на самом деле не спит, то всё станет ещё хуже. Он слышал это странное дыхание. Человек был возбужден, быть может, взволнован. Или напуган. Но последнее вряд ли бы подошло. Всё-таки Уильям сейчас похищен, и он должен бояться. Тут Уилла внезапно схватили и приподняли. Уильям чуть не взвыл от испуга. Его подняли и переложили на кровать, это действительно была кровать, как Уильям и предполагал. Достаточно мягкая, но скрипучая. Мужчина тоже сел на неё, пощупал верёвки на ногах Уильяма, затем потрогал зачем-то его плечи. Уильям в этот момент сильно зажмурился, только бы его не раскрыли. А вдруг похититель будет очень жесток? Может, это маньяк? Такой же маньяк как сам Уильям. Скрытный убийца, который просто хочет увидеть кровь, который давно не вскрывал плоть человека. Рука похитителя коснулась лица Афтона, и в этот момент Уильям невольно вздрогнул. Человек грубо вытащил из его рта кляп и сдёрнул повязку. От яркого света люстры Уильям зажмурился, прищурившись пытался разглядеть хоть что-то. Увидеть обстановку комнаты. Помещение было достаточно светлым, или же глаза Уилла просто не привыкли к свету. Уилл видел перед собой силуэт человека – похитителя. Обычный мужчина, вроде бы...с немного кудрявыми волосами, или те просто нерасчёсаны? Уильям проморгался и стал немного лучше видеть. Человек, сидящий перед ним, приобрёл черты лица, цвет кожи, одежды. Настолько знакомый человек. Секунду... Перед Уильямом сидел Генри Эмили. Его давний друг, напарник и коллега по работе.

***

— Блять, Генри...– осипшим от страха голосом произнёс Афтон. Генри никак не отреагировал, принялся проверять узлы верёвок на руках Уильяма. – Какого чёрта ты творишь? — О чём ты? – подал голос Эмили. Выглядел он совершенно спокойно. Словно эта ситуация для него, всё равно, что лечить кого-то, дезинфицировать раны. — Как это о чём? Тебя ничего не напрягает? — Только то, что ты болтаешь. Как давно ты очнулся? — Давно. Очень. Объясни же мне, что происходит? — Что именно ты хочешь услышать? – спросил Эмили, отсаживаясь от Афтона после того как проверил верёвки. — Всё. – Уильям моргнул ещё пару раз, чтобы убедиться в том, что это действительно Генри. Ситуация стала ещё странней и загадочней, ибо это не просто был Генри. Уильям находился в его спальне, в его доме. Связанный. — Я у тебя тут валяюсь на полу с затычкой во рту и нихера не вижу. Генри молча смотрел на него. Будто бы не видел в услышанном ничего странного. — Ты связал меня! — Да. Уильям не формировал это как вопрос, но Генри подтвердил и без того известный факт. Это ввело Уильяма в ступор. Он с замешательством смотрел на друга, ожидал, когда тот ухмыльнётся, ляпнет что-нибудь забавное и развяжет его. Афтон даже упускал факт того, что такие приколы Эмили никогда не устраивает. Но Генри сидел неподвижно и сверлил Уильяма взглядом. Господи, такого взгляда у Генри Уильям не видел никогда. — Объясни мне! – настойчиво потребовал Уильям, не выдержав этот взгляд. — Что объяснить? — Я же уже сказал – всё. Почему я связан, как я сюда попал... — Я захотел выпить с тобой в том баре, где мы обычно проводим время. Я подъехал к пиццерии, как раз тогда, когда ты собирался уезжать. Ты согласился. Мы выпили, а потом тебе стало нехорошо, ты отключился. – рассказал Генри, неотрывно при этом смотря на Уильяма, даже не моргая. – Я привёз тебя сюда. — Это замечательно и чудесно, но это не объясняет то, что я связан. Что за херню ты вытворил??? — Она не должна тебя удивлять, как я полагаю. — В смысле не должна?! Генри, ты прикалываешься или нет? Эти грёбаные верёвки всю кожу мне на запястьях оттёрли, я перепугался до усрачки! Я не понимаю... — Чего не понимаешь? – продолжал задавать Генри тупые, специально тянущие резину вопросы. — Слишком тупой у тебя вышел рассказ. Ты мне что-то не договорил! Я уверен. — И ты прав. — Ты можешь нормально объяснить? Я сейчас орать начну. — Зачем орать? Тебя никто не услышит. — Расскажи мне историю целиком, Генри, я, блять, не помню вчерашний день, не знаю сколько сейчас времени. Я не понимаю, что происходит! — Сейчас два часа ночи. А если ты хочешь услышать рассказ таким, каким он должен быть, то есть полным и подробным, то вот, пожалуйста: Вчера ты разрешил мне не появляться на смене, поскольку я не очень хорошо себя чувствовал. А я, чтоб ты понимал, чувствую себя нехорошо уже очень давно, Уильям, очень давно. Весь день я был как будто не в своей тарелке. Потому что я думал о не очень хороших вещах: о Шарлотте, о Розе, о Сэмми, о тебе. Я так устал, мне хотелось умереть. Я не знал, чего я в самом деле хочу, и я по-прежнему не знаю этого. А ещё я устал от лжи, Уильям, её было очень много в моей жизни, особенно за последние несколько лет. По итогу моих вчерашних размышлений я пришёл к выводу, что хочу воплотить в реальность эти не очень хорошие вещи, ведь большинству людей от этого наоборот станет легче. Я отправился в пиццерию, где должен был ты заканчивать с работой. Ты же был один, поэтому тебе нельзя было уходить раньше конца смены. И я приехал как раз тогда, когда ты закончил дела в пиццерии и собирался уезжать. Я предложил тебе выпить и провести время в том баре, что находится недалеко на нашей же улице. Конечно же, ты согласился, ты всегда на это соглашаешься, Уильям. Там ты напился. Как обычно. Мы разговаривали по душам. Я вновь жаловался тебе на своё состояние, ведь больше мне некому пожаловаться. Ты ругался на работников нашего ресторана, которые то что-то не сделают, то где-то что-то забудут... Наступил момент, когда ты напился так, что пришла пора идти и блевать. Ты ушёл в туалет, а я тем временем попросил ещё алкоголя. Тебе и себе. Сам-то я ещё был в трезвом состоянии, а мне тоже хотелось немного развеселиться, знаешь ли. А также я подсыпал тебе в алкоголь снотворное. Достаточно в большом количестве. – добавил Генри, наблюдая, как меняется выражение лица Уильяма. – Могли быть сильные побочки в виде головной боли, апатии, ужасного состояния, но меня это не волновало. Ты вернулся, выпил эту рюмку, как я и ожидал. И уже через несколько минут спал как убитый. Я перетащил тебя в машину, привёз сюда. Тут я связал тебе руки и ноги, завязал глаза и заткнул рот тряпкой, чтобы ты не издавал лишних звуков. Думал, ты очнёшься только утром, но что-то пошло не по плану.   Генри замолчал, поджав губы. То, что Уильям проснулся раньше времени ему явно не понравилось. Афтон глядел на Генри округлёнными раза в два глазами. Вот тебе и подробный пересказ вчерашних событий! Уильям на время лишился дара речи. В горле застрял ком. Генри больше ничего не говорил. Терпеливо ожидал, когда Уильям оправится от шока. Тот с трудом проглотил этот огромный комок и вдохнул. — И зачем всё это было... — Что-что? — Зачем ты всё это с-сделал? — Ты знаешь ответ, я в этом уверен. – Генри кивнул, как бы окончательно уверяясь в собственных предположениях. — Н-нет. Я не... — Хватит, Уильям. Ты понимаешь, к чему всё это. Ты безумен и ужасен, но не глуп. Пошевели извилинами, того и гляди – допрёт. Афтон потупил взгляд. Смотрел на белоснежное одеяло на постели Генри. Он не будет ничего говорить Эмили. Точно не будет. Уильям специально прикинется дурачком. Будет всё отрицать. Генри, рано или поздно, отстанет от него. — Дети в пиццерии. Это ты их убил, не так ли? Уильям посмотрел на Генри. Тот глядел своим проницательным взглядом Уиллу прямо в душу. Афтон заметил, что руки у Эмили напряжены, а пальцы согнуты. Генри был готов кричать и бить, но каким-то образом продолжал говорить спокойно. — А моя дочь? Что ты о ней знаешь? Уильям попытался сказать что-нибудь в ответ. Но он не смог произнести и слова. Афтон был уверен, что находясь в своей постели, в своём доме, либо же в пиццерии – в своём кабинете, – он бы без труда соврал Эмили. Врал бы, смотря ему прямо в глаза, строя из себя невинного и честного. А потом продолжил вести себя, как ни в чём не бывало, без какого-либо угрызения совести. Но находясь сейчас здесь, в такой-то обстановке... Уильям опять не смог вымолвить и словечка. — Я понял. Можешь не говорить ничего. Молчи. – Генри опустил взгляд, взирая на свои руки. Уильям проследил за его взглядом. Руки дрожали, ногти пальцев впивались в ладони Эмили. Уильям попытался отодвинуться от Генри. Теперь он точно знает всё. А значит он сдаст Афтона полиции. Или ещё что похуже придумает. Всхлип. — Уродец...– раздался в тишине голос Генри. – Вот же ты...Б-больной ублюдок! – Он перевёл взгляд на Уильяма. По его щекам текли слёзы. Много слёз. Уильям растерялся. Опять-таки, будь он где-нибудь в другом месте, ему было бы, наверное, плевать. Он был бы невозмутим и прекрасен в своей роли милого и пушистого. — А я... Я, кстати, верил тебе! В самом деле верил!!! Считал тебя близким человеком. Думал, что тебе не безразличны мои проблемы, что ты в самом деле сочувствуешь мне и моей потере!!! Я был глуп, ага, как же я был глуп. – Генри вдруг засмеялся. Громким истерическим смехом. – Я идиот. И дурак... Ненавижу... Как же я тебя сука ненав-вижу!!! Я заставлю тебя пожалеть. Ты о своём появлении на свет пожалеешь! Я тебя... Ты, блять, будешь много страдать! Будешь мучиться! Поганый ты паршивец! Будешь молить меня, просить о смерти!!! Генри перестал царапать себя. Его руки за долю секунды сомкнулись у Уильяма на шее. Он свалил того на спину и принялся душить, беспощадно сжимая горло. Всё произошло настолько быстро, что первые миллисекунды Афтон даже не понимал, что происходит. Но когда Уильям не смог вздохнуть, чувствуя, что Генри надавил ему на шею только сильнее, то запаниковал. Уильям открыл рот, широко распахнул глаза. Он не может дышать! Не может вздохнуть или выдохнуть! Больно. У него в горле словно разгорается костёр. У него не получалось вырваться, защищаться было нечем. Уильям никак не мог помешать Эмили. Он пытался закричать, но из его рта не вылетело ни единого звука. Он умрёт. Он же сейчас умрёт! Генри не ослаблял хватку, иногда даже давил чуть сильнее. Сейчас он думал об одном: как хочет свернуть Афтону шею. Как ему нравится смотреть на такую беспомощность его бывшего друга. Генри очень нравилось. Эмили наблюдал, как лицо Уильяма сначала краснеет от напряжения и нехватки воздуха. Секунды превращаются в минуты. Мгновение, словно вечность. Генри чувствует лёгкий испуг, когда лицо Афтона начинает синеть, а он сам уже почти не дёргается. "Стоп, нет! Ещё рано. Сейчас нельзя! Я обязан..." – Генри разжал руки. Они тряслись у него так, словно сам Эмили сейчас бьётся в предсмертных конвульсиях. Он отскочил от Уильяма, смотря то на свои ладони, то на Афтона. Тот лежал на кровати, хрипел, пытаясь надышаться, жадно хватал ртом воздух. " Он обязан отплатить... Так что ещё нельзя! " – Генри и самому не хватало воздуха. Он тоже задыхался при осознании того, что только что сделал. Вернее, чуть не сделал. — Ты...сам того захочешь! – прошипел Генри. – Сам захочешь сдохнуть! А я не позволю. Ты вдоволь настрадаешься, прежде чем отправишься гореть в ад. Уильям ему не отвечал. Он всё также тяжело дышал, всё никак не мог надышаться. Генри смотрел на него с невероятно большим количеством злобы и ненависти в глазах. Ярость пропитала каждую частичку, каждую клеточку его организма. А затем Генри вновь захотелось крушить всё вокруг. Кричать и реветь. Эмили потянулся к Афтону, схватил его за воротник фиолетовой рубашки и со всей силы швырнул Уильяма в сторону. Тот достаточно легко отлетел, ударился головой о прикроватную тумбочку и рухнул на пол без единого звука. Генри провёл ладонью по своему лицу, по своим волосам. Сполз с кровати, развернул Уильяма лицом к себе, потрогал пульс. Он был жив, но отрубился. Генри истерически вздохнул, откинул голову и попытался успокоиться. Сейчас не время для продолжения избиения. Нужно привести всё в порядок. И себя заодно. К тому же, у Генри ещё полно работы на эту ночь.