Переменная облачность

Как много может сделать ночь: Тебя украсть, тебя вернуть, Не в силах страсть я превозмочь, Свою природу обмануть. Не в силах чувства я сдержать, Любовь - искусная игра. Тебя хочу я ощущать Всю ночь до самого утра. Изгибы тела твоего Во мраке сладостно нежны. И я хочу лишь одного - Тебя. Другие неважны! Покой. Это нечто такое, чего не было в жизни Савады Тсунаеши. Он как екаи - вроде бы все слышали, но никто не видел. С тех пор, как им объявили об испытании Первых, Хранители сошли с ума. Тренировки, беготня по Намимори, бесконечные посиделки у кого-нибудь дома. А ещё учеба, мама, шумные дети, тренировки, снова тренировки, Реборн.... И так до бесконечности. А еще Мукуро, который попробовав стряпню Наны, отказался уходить и практически поселился в комнате у Тсуны. Теперь там спали уже два садиста. Один мечтал захватить тело будущего босса, а второй, судя по всему, тщательно готовил это тело для него. Иначе как объяснить таинственные взгляды, которыми обменивались эти двое? Если бы на месте Реборна был Вайпер, Тсуна бы уже заподозрил, что его продали куфуфукающему мерзавцу с потрохами. Но на месте Реборна был Реборн, что только усугубляло ситуацию. Все волновались, все переживали. И выливали свои эмоции на других. Поэтому очень скоро Тсуна начал по возможности избегать своих Хранителей. И в этом как ни странно помог Реохей. Все привыкли видеть Хранителя Солнца помешанным на боксе и экстриме спортсменом, без лишних умственных способностей. Но тут оказалось как с Ямамото - фальшивый "ЭКСТРИМ!" скрывал незаурядную интуицию и проницательность. Началось все очень просто - Тсуна шагал из школы вместе с Гокудерой и Ямамото, периодически морщась от криков подрывника. Ему уже надоели постоянные разборки "в стиле Вонгола", споры и взрывы динамитных шашек, которые каким-то удивительным образом каждый раз попадают именно по нему. И в самый критический момент, когда к ним уже подошел Хибари с коронной фразой и тонфа, из-за угла выбежал Реохей и с криком "Савада, вступай в мой клуб!" утащил босса подальше от этого дурдома. Уже позже, в маленьком спортзале клуба, Реохей повернулся и с мягкой улыбкой произнес: - Ты можешь приходить сюда в любое время. Я буду только рад зрителям на своих экстремальных тренировках. А в следующий миг уже со всех сил лупил по груше. И неизвестно, что поразило Тсуну больше. Тот факт, что старший брат не кричал, или та проницательность, обычно ему не свойственная. Мысль, мелькнувшая в голове, была запоздалой, но такой необходимой. Он ведь совершенно не знает своих Хранителей! Людей, которым, по сути, его навязали. Почему именно они? Какие еще качества они скрывают в глубинах своей личности? Даже Хибари... ну не может человек быть настолько помешанным на боях. Хотя... этот может! Но узнавать Хранителей прямо сейчас у Тсуны не было сил. Он слишком устал, слишком вымотался от этих бесконечных боев и потерь в будущем, от этой жизни настоящей мафии. И стал понимать себя взрослого - умереть только, чтобы хоть немножко отдохнуть. Эгоистично? Но разве не заслужил немного эгоизма тот, кто, судя по дневнику, посвятил всего себя Вонголе. Кто отказался от мечтаний и надежд, отказался от любви ради блага семьи. Взрослый Савада Тсунаеши даже не имел времени признаться любимому мужчине, не мог, не смел. И скоро предстоит вернуться в тот мир и продолжить сражаться. За себя, за друзей, за всех. И если они проиграют.... Ответственность давила на Тсуну каменным мешком. Поэтому он стал как можно больше времени проводить в спортзале. Хранитель Солнца разбивает препятствия на пути семьи своим телом. Но никто не сказал, что рядом с ним можно согреться. Что он сам как солнце - излучает тепло, свет. Рядом с Реохеем было по-настоящему легко. Он не заставлял говорить, не обсуждал тренировки и бои. Он просто тренировался и рассказывал о своих победах и немногочисленных поражениях, о сестре и семье. О том, как он их любит. Мелькала в разговорах и его девушка с "экстремально красивыми глазами". Тсуна усмехался и слушал. И отогревался. В самые темные дни Реохей стал его спасением. Потому что все остальное исчезло. Тот сад и незнакомец так и не появлялись больше. Хотя Савада всей душой стремился к нему, стремился снова оказаться в сильных объятиях, укрыться в них от всего мира. Он не плакал, но по утрам вставал с мокрыми, опухшими глазами. И никак не мог поверить, что его бросили. Интуиция шептала, что причина в другом. Что скоро случится нечто... неожиданное. Что-то большое надвигалось на Намимори и жизнь Савады Тсунаеши в частности. Это ощущение заставляло дрожать от страха. Не за себя. За своего незнакомца. Потому что на коже до сих пор оставались прикосновения его пальцев, потому что губы ощущали его жгучие поцелуи. Кто сказал, что лед не обжигает? Тсуна ждал, но он все не приходил. И верить становилось все труднее... *** Чем заняться после смерти? Алауди никогда не думал, что когда-нибудь его начнет интересовать подобный вопрос. Перед ними, семью Первыми Хранителями расстилался целый мир, который принадлежал только им. Они могли путешествовать, могли читать и рисовать, могли просто ничего не делать. Последним с особым усердием занимался Лампо. Даже после смерти жизнь Первого Хранителя Облака ни капельки не изменилась. Его по-прежнему окружал хаос и бедлам. Джи все так же гонялся за мерзко хихикающим Деймоном, Лампо спал, Асари дудел на своей флейте, Кнакл экстремально молился. Только теперь не было документов, чтобы хоть как-то отвлечься. Убежище он нашел в самом дальнем уголке парка, под раскидистым дубом. Только там, сидя прямо на траве, он мог спокойно предаваться размышлениям. Каждый день был ужасно однообразен. Он вставал, одевался и шел под "свое" дерево. Оглядывался по сторонам, дабы убедиться, что никого нет, и только потом... Из внутреннего кармана он доставал свое сокровище - сложенный на четыре части листок бумаги. Разворачивал его и проводил целый день, то и дело посматривая на то, что было внутри. Многих интересовало, что же скрывает молчаливый детектив. Но после первой же попытки узнать секрет, когда неугомонному Деймону пришлось чуть ли не со слезами на глазах поправлять свой изрядно поредевший "ананас", а Джи - терпеливо смазывать синяки и мелкие раны Тумана, Хранители прекратили совать нос не в свое дело. А то ведь так и без носа можно остаться. Алауди грустно усмехнулся и снова скосил глаза на листочек. С него на детектива смотрел парнишка с большими, блестящими глазами и взлохмаченными волосами. Единственное напоминание о первой любви. Говорят, что первая любовь всегда несчастна, болезненна. Алауди убедился в верности данного высказывания на собственном опыте. Он убил несколько лет, восстанавливая черты лица по памяти на бумаге. Как одержимый запирался он в своем кабинете и там, в тишине, при свете лампы или солнца, рисовал, рисовал, рисовал... Воскрешая в памяти вкус губ и дрожь ресниц, слабый запах ванили, исходящий от кожи и бешеное биение сердца под ладонью с расставленными пальцами. Больше у него ничего не осталось. Тот парнишка не пришел больше ни разу. Словно почувствовал что-то и испугался. До самой своей смерти Алауди больше никогда его не видел. Он пытался убедить глупое сердце не биться так сильно, снова стать ледяным, но оно все болело и ныло, тосковало и звало. Оно обрело смысл жизни, чтобы тут же его потерять. Детектив потерял интерес к своей работе, своим товарищам-Хранителям. Нет, он не стал выполнять задания хуже, нет, просто... Алауди больше не существовало. Вместо него был тот, кто войдет в историю под именем Грозное Одинокое Облако Вонголы. И даже после смерти он не увидел любимого. - Значит, это он? Алауди вздрогнул, когда рядом с ним на траву опустился Кнакл. Хранитель не отрывал взгляда от листочка. - Из-за него ты потерял покой в последние годы жизни, так ведь? Хотелось послать Солнце далеко и надолго на всех известных языках, но в глазах священника не было праздного любопытства, только сочувствие и понимание. Все они чем-то пожертвовали в своей жизни. - Уверен, он был экстремально отличным парнем! И впервые Алауди усмехнулся, по-доброму, без сарказма и презрения. - Он был лучшим из всех. Жаль только.... Он замолчал, не в силах передать словами своих чувств. Как можно облечь в грубую материю звуков тот черный водоворот, что спиралью закручивается в груди? Да и не нужно все это - Кнакл умел читать между строк, жизнь научила. - Знаешь, почти все наши уже передали наследие. Остались только мы с тобой, да Деймон. Джотто для себя все уже решил. Ему нравится его наследник. Алауди фыркнул, на этот раз презрительно. О, да, еще одна идея безумной семьи Вонгола, на этот раз Десятого поколения. Попросить оружие Первых, чтобы спасти мир. Причем ни один из них, даже его потомок не был готов к подобной ответственности. Лет через десять, может быть, да, но сейчас... - Ты относишься к ним слишком предвзято, Алауди, - Кнакл даже не повернулся к собеседнику. Ему не нужно было видеть лицо человека, чтобы понять, о чем он думает. - Они полны энтузиазма и желания защищать, победить. Порой, это перевешивает силу и опыт. Тут, пожалуй, не поспоришь. Сам Джотто когда-то утер нос многим матерым мафиози, опираясь только на свои слова, пламя и молодых Хранителей. И несмотря на их различия и несобранность, у них все получилось! - Вот вы где! - Вспомнишь.... Джотто появился перед ними. - Дечимо помог Грозе и Урагану справиться с заданиями. Теперь очередь Солнца и Облака. При упоминании наследника в голосе Джотто звучала такая гордость, такое довольство, что Алауди заочно возненавидел неизвестного наглого мальчишку. Но он не был бы собой, если бы не сумел удержать свои чувства в узде. Он просто молча поднялся, оправил плащ и растворился в воздухе. Джотто покачал головой, а Кнакл с улыбкой пожал плечами. - Алауди такой Алауди. И растворился следом за Хранителем. *** - Савада, я экстремально готов к испытанию! Я пройду его! Тсуна улыбнулся. Энтузиазм старшего брата заражал. - Спасибо, семпай. - И тут же помрачнел. - Но что нам делать с Хибари-саном? Он все равно отказывается участвовать. - Я экстремально уговорю его! И, не дожидаясь ответа, Реохей выбежал из зала. Вздохнув, Тсунаеши отправился за ним, надеясь, что Солнце еще можно спасти. Ну что сказать? Сасагава вынудил Хибари участвовать в сражении. Причем, вынудил в буквальном смысле слова. Он ходил за Хибари и нудил, нудил, нудил, правда, в своем, экстремальном стиле! Судя по лицу ГДК, боксера не спасет никакой экстрим. После нападения Черепа, уже подбегая к паре Хранителей, Тсуна увидел появляющиеся призрачные силуэты Первых. Как и в прошлые разы, полупрозрачные, излучающие пламя своего атрибута. Тсунаеши, искренне переживавший за товарищей, подошел ближе в ожидании вердикта призраков. Все теперь зависело от их решения. И замер, когда, подняв глаза, увидел Первого Хранителя Облака. На него смотрели до боли знакомые ледяные очи с необычным разрезом. Это лицо... преследовало его во сне, так что Тсуна успел изучить и запомнить каждую черточку. Эта стройная, подтянутая фигура в плаще, эти светлые волосы.... Сердце перехватило, дышать стало неимоверно тяжело. Судя по расширившимся глазам, его тоже узнали. Но он же бросил, оставил одного, перестал приходить! Это из-за него он не может больше ни на кого смотреть, это из-за него даже красавица Киоко потеряла свое очарование. Все из-за него. Глаза подозрительно защипало, а в руках начало разгораться пламя. Хотелось упасть в обморок и одновременно взорвать все тут к чертовой матери, хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, чтобы убедиться в том, что это не сон. Тсуна с трудом удерживался на грани сознания. Легкие обожгло огнем, и он судорожно сжал рубашку на груди. - Травоядное!.. - Савада!.. Призрак дернулся к нему, и Тсуна тут же выпрямился, натянув на губы привычную улыбку. Реборн по праву мог сейчас гордиться своим учеником. - Все в порядке, семпай, Хибари-сан. Я так рад, что у вас все получилось! Но мне, пожалуй, пора. Не хочу завтра опоздать в школу. Развернулся и убежал, оставив друзей и девочек одних. Но он не мог, просто не мог смотреть в глаза мужчине. Одно дело, если ты раскрепощено ведешь себя во сне. И совсем другое - позволять вольности с реальным человеком, тем более таким.... Усугубляло положение то, что он все знал о Первых Хранителях. Перед самым испытанием он попросил Вонголу предоставить как можно более полную информацию о будущих соперниках. Так вот, он отлично помнил, что в собранном досье говорилось о единственном на всю жизнь любовнике Первого Облако. Алауди, Нувола, Грозное, Одинокое Облако всю жизнь любил только одного человека и никогда ему не изменял, за исключением одного раза - когда пришло время заводить наследника. Но и то после он не виделся с той женщиной. И во сне... получается, он обманывал и Тсуну, и своего возлюбленного! Как же стыдно! И больно. И страшно. Мысли перепутались, желания... теперь Тсуна сам не знал, чего хочет. И увидеть его, и в то же время спрятаться с глаз долой. Как же сложно!!! Тсуна вцепился в волосы и сжался в комочек. И не с кем поговорить, не у кого попросить совета. Даже Мукуро не вариант - ананас только посмеется в своей излюбленной манере. Но ведь и других вариантов тоже нет! Савада застонал и направился вглубь парка. Ему о многом надо было подумать. Домой Тсунаеши пришел только под утро. Длительная прогулка по всему городу помогла ему придти в себя и разобраться в своих мыслях. Выводы его не обрадовали. Он по-прежнему нуждается только в нез... Алауди, пора бы уже привыкать называть его так. Он по-прежнему не видит никого, кроме данного мужчины. А еще его возлюбленный старше его на четыреста лет, предок одного из его Хранителей и имеет любовь всей жизни. Не Тсуну. Похоже, у Савады все по жизни "в стиле Вонгола". Даже влюбиться умудрился в хмурого, мрачного мужика (весьма сексуального, надо признать) с замашками садиста (если судить по Хибари-сану) намного, намного старше. К тому же, он уже давно и безнадежно мертв. И что прикажете делать? Рубашка намокла от прохладной росы, изо рта вырывался парок - все-таки раннее утро в Намимори не могло порадовать теплом. Дрожа и постоянно чихая, Тсунаеши потихоньку прокрался в дом, стараясь не потревожить маму. Даже умудрился ни разу не упасть на лестнице. И каково же было его удивление, когда на постели он узрел мирно спящего... себя! Тсуна ущипнул себя за руку, прикусил губу. Не помогло, видение не пропадало. Тогда парень осторожно приблизился и ткнул глюк пальцем. Никакой реакции! Сердце потихоньку стало уходить в пятки, пока.... - Экстремальное ку-фу-фу тебе, Савада Тсунаеши-кун! А мы тут тебя ждем. Тсуна тоненько взвизгнул и подпрыгнул от раздавшегося за спиной мягкого, вкрадчивого голоса иллюзиониста. - Кто это "мы"? - прохрипел он, разворачиваясь. - Я и он. - Мукуро беззастенчиво махнул трезубцем в угол комнаты. Оттуда Саваде помахал как всегда жизнерадостный старший брат. Мукуро и Реохей... вместе... в одной комнате... уже влияют друг на друга. Если Солнце начнет куфуфукать... Савада медленно опустился на пол. Переизбыток новой информации сказывался, мозг отказывался работать. - Выпей, Тсунаеши-кун, тебе это понадобится. - Мукуро протянул стакан воды. Это добило бедного Саваду. Парень начал медленно уплывать в спасительное забытье... Из которого его вырвал болезненный укол трезубца. - Ну уж нет! Не для того я столько времени провел тут с этим... - Мукуро скривился, - боксером, обманывал всех твоей иллюзией, договаривался с Реборном, чтоб ты так просто от меня ушел! Не намерен больше ждать. Сиди, слушай и наслаждайся моей гениальностью! - Рубашку-то сменить можно? - жалостливо спросил Тсуна.- - Можно, - милостиво кивнул Мукуро. - Куда вы, кстати, дели Реборна? Он еще жив? - спросил Тсуна, снова присаживаясь за стол к этим двум. - Я тактично намекнул Бьянки, что если она хочет выйти замуж за Аркобалено, ей стоит в первую очередь спрятать Леона. - И...? - Ну, если Реборн не нашел способа выкрутиться и в этот раз, то он уже безнадежно женат и счастлив, - пожал плечами Мукуро, искренне гордясь собой. У Тсуны задергался глаз. На его веку впервые кто-то обставил репетитора-киллера. Мукуро - страшный человек. - Но дело не в этом! - вмешался Реохей. Он говорил тихо, все-таки Нану еще никто не отменял, а она понятия не имела про гостей сына. - Мы тут с Мукуро экстремально обменялись информацией. И решили, как тебе помочь. Все зависит только от тебя, Савада! - А что я? - Насколько мы поняли, именно старое Облачко оказался твоим возлюбленным, - Мукуро не сдержался и ку-фу-фукнул и тут же стал серьезным. - Как ты к нему относишься? Учитывая ВСЮ информацию. - Он экстремально не прав! - прорычал Реохей. - Он не должен был обманывать Тсуну. Только скажи, и я... - Не надо, старший брат, - мягко улыбнулся Тсуна. - Я люблю его, и ничто этого не изменит. Мне понадобилось очень много времени, чтобы смириться и принять этот факт. И теперь я ни за что не откажусь от того, что делает мою жизнь ярче. Кроме него я больше никого не вижу, он всегда перед глазами, словно кто-то выжег образ посмертным пламенем. И я не хочу ничего менять. Такого мечтательного, такого... взрослого Тсунаеши Хранителям еще видеть не приходилось. - Ку-фу-фу, так неинтересно, - разочарованно протянул Туман. - Я не собираюсь захватывать тело, за которое мне предстоит драться сразу с двумя Облачками. - Почему двумя? - округлил глаза Тсунаеши. Желудок сжался. Он чего-то не знает?! - Думаю, Кея-кун просто из спортивного интереса поддержит деда, - снова пожатие плечами и ехидный блеск разноцветных глаз. - Думаю, у его "деда" уже имеется возлюбленный, - в том же тоне ответил Тсуна. - Вот с этим тебе и предстоит разобраться, милый Тсунаеши-кун, - подхватил коварный мерзавец. - Используя базуку теленка... - Которую вы взяли без спроса. - Реохею еще никто не отказывал. - Боксер гордо кивнул. - Не перебивай меня, а то свяжу, ку-фу-фу. Так вот, используя базуку теленка, кое-какие другие изобретения семьи Бовино, а также мозги наших инженеров и пламя Солнца, Тумана и Неба, мы придумали, как отправить тебя в прошлое, во времена Первых. Чтобы ты мог разобраться со всеми своими проблемами. - Но... как?! - у Тсуны не нашлось слов. - Очень просто. Для Тумана не существует ни времени, ни пространства, для него все относительно. Солнце поможет тебе уцелеть. А Небо призвано гармонизировать эти два, по сути, противоположных элемента. - Хиии. И.. ч-что меня там ждет? - Решать только тебе, Тсунаеши-кун. Это твой путь, и ты сам должен выбрать правильное направление. Впрочем, как и принимать наше предложение или нет. Пламени хватит только у нас, Хранителей. От других мы тебя прикроем. Сколько бы ты там времени ни провел, сюда ты вернешься через два дня после отбытия. Решай, Тсунаеши-кун. Выбор за тобой. - А если... если я все только испорчу? Если он меня возненавидит? - Экстремально, Савада, нельзя так просто сдаваться и опускать руки! Нельзя убегать. - Реохей сжал руку босса. - Иначе ты всю жизнь будешь корить себя за то, что не рискнул, не попробовал. Тсуна благодарно пожал перебинтованные пальцы в ответ. И улыбнулся сквозь слезы. Старший брат прав, во всем прав. Нельзя упускать такой шанс побыть рядом с любимым, хотя бы немного. Нужно попытаться что-то сделать. Пусть будет больно, пусть душу рвет на части, но невозможно все время утирать кровавые слезы своему сердцу. У него самые лучшие друзья в мире. Неожиданно Тсуна прищурил глаза. - А тебе это зачем, Мукуро? В чем подвох? Иллюзионист вздохнул, и тут же на голову Реохея опустился плотный мешок. Пока боксер разбирался с ним, пыхтя и ругаясь сквозь зубы, туманник опустил привычную маску. Усталый взгляд и какое-то... злорадство. - Ты такой же пленник, как и мы. Но ты сумел подарить мне чуточку свободы. Теперь моя очередь. К тому же... - он дьявольски ухмыльнулся. - Я не могу упустить такой шанс насолить Вонголе. Тсуна кивнул, принимая объяснения. Действительно, его жизнь наверняка уже расписана по шагам. И Алауди там наверняка не значится. Этого нельзя допускать. - Ты уверен, что получится меня перенести? Мукуро правильно понял невысказанную подоплеку вопроса. - Это не будет иллюзией, Тсунаеши-кун. В конце концов, ты научился им противостоять. Пламя Тумана всего лишь сотрет границы времени и пространства. Остальное - на тебе. - Савада, соглашайся! - Реохей наконец-то справился с мешком. - Это будет здорово! Почему-то Тсунаеши был уверен в обратном. И все равно... - Хорошо, я согласен. Ох, не пожалеть бы об этом!