сухая трава

      Ты чувствуешь грудью сырой воздух. Видишь перед собой сухую траву, слышишь шум поездов, от ближней железной дороги. А где-то на груди чувствуешь её руки. И чуть сбившееся дыхание на ухо. Она жмётся к тебе, словно бездомный котёнок к хозяину. Ты чувствуешь, как громко и быстро рвётся из груди её сердце, когда она миномётный касанием проходится по твоим отросшим волосам, и притягивает к себе, назад. В этот момент твои тяжёлые веки закрываются от усталости, а голова ложится ей на плечо, разум полностью отключается. Будто есть здесь и сейчас и ничего больше.       Я тебя люблю.       Проносится в голове. И тут же уходит из мыслей. Слишком сильные слова, чтобы такое произносить. — Уже октябрь. И я не капли не скучаю по лету. Жаркому, знойному. Когда каждый день в мыслях лишь «когда уже закончится гребанная жара и подохнут комары, и эти страшные, огромные мотыльки»       А на ухо: — Я скучаю по твоим коротким юбкам и вызывающим чулкам, — и хитрый смешок, будто прозвучало что-то поистине забавное. — Вызывающим чулкам? Что они вызывают? — Желание тебя трахнуть. — Мы друзья. Мы не должны обсуждать подобное… — А должны ли сидеть в такой позе? Когда твоё тело полностью на мне и я могу губами прикасаться к твоей ледяной, бледной шее. Прижимать к себе так близко, что перехватывает дыхание. И должна ли я так искренне тебя желать? — Нет, — ты отстраняешься, садишься напротив, и недовольным взглядом опаливаешь её горящие глаза. В которых тут же потухает былой азарт. — Прости, мне не стоило говорить это. — Тебе не стоило. И нам пора. Нет толку сидеть на опавших листьях в безлюдном лесу. Тем более наедине с тобой, — а в голосе лишь холод.       Я хочу сидеть с тобой тут вечность, или не тут, да где угодно. Хочу, чтобы ты была рядом. И всей душой желаю твоих касаний, но стоит ли?

Осень бывает холодной, Мрачной, дождливой, такой… Будто ничто в этом мире, Не обретет покой. Осень бывает и тёплой. Полной надежд и тепла, Полной любви и веселья. Но какова она?

— Я тебя обидела? — Нет, но мне не нравятся твои желания. Мы друзья. Мы договаривались, мы друзья. Ясно? Не говори хуйню, и не говори так, будто мы все ещё друг-друга любим, — ты злишься, наверное впервые так сильно на неё злишься.       Она встаёт. Подходит ближе, и прижимает к себе. А руки, кажется, трясутся.       Почему я наорала на неё?       А потом, лишь тихие всхлипы у тебя на плече, будто ты сказала что-то ужасное. Что-то грубое и неправильное. И тебе жаль? Может и так. Но вида не подаешь, стоишь, опустив руки и даже не пытаешься её утешить. — Нам пора. Хватит сопли на кулак наматывать. Мы все обсуждали, а ты ревешь, так, будто я ужасный человек, который разбил тебе сердце. — Ты… прекрасный человек, которому я когда-то сделала очень больно, — а руки на твоих плечах дрожат все сильнее, хвастаясь за мягкую ткань твоего пальто. — Ты права, — а сердце вот-вот растает. Не можешь смотреть на её слезы. И руки непроизвольно притягивают её ближе, заключая в объятия. — Я такая идиотка. Я не от тебя убежать пыталась, а от себя и своих мыслей. — Знаю, — и правда знаешь. И до сих пор очень любишь. Но любить слишком больно. Особенно, когда не знаешь, что ожидать в следующий момент. — Прости за мои слова. Мне не стоило затрагивать эту тему. — Да, не стоило, — снова побеждаешь в игре «кому побольше поебать», но победа никогда не приносит тебе радость.

***

      Сидя в электричке наблюдаешь за цветастыми деревьями и своей девочкой, которая от усталости заснула прямо у тебя на коленях. Она спит, мирно посапывая, а ты лишь ловишь косые взгляды недовольных жизнью людей, которых судя по всему жизнь очень потерпала и уже ничему не радует. — Вставай, нам пора, — мягко целуешь в щеку, и проводишь рукой по непослушным кудрям. — Угу.       Она сонно открывает глаза и совсем как котёнок поягивается, мило зевает и, наконец встаёт с такого уютного, прогретого поездкой и тёплым дыханием места.       С вокзала идёте в полной тишине, будто чужие. Держа дистанцию полтора метра. — Пойдёшь домой? — а в голосе надежда, что она не уедет, останется с тобой. Но эта надежда совершенно глупая, ведь нельзя вам спать в одной кровате. — Прости, наверное глупый вопрос. — А ты хочешь, чтобы я осталась? — Это плохая идея. — Это плохая идея, но ты хочешь, чтобы я осталась? — Я не хочу после этой ночи потерять тебя навсегда. — Если я до сих пор рядом, значит, никуда я от тебя не денусь. — Мы можем перейти границу. Мы всегда её переходим. — Я буду держать себя в руках, — она улыбается, совершенно искренне. А ты её словам уже уже веришь.

***

      После. Сидишь дома, греясь о тёплую чашку обеими руками, и от волнения, сердце будто выскакивает из груди. А она сидит напротив, совершенно бессовестно пялясь. — Плохая идея, — срывается с губ слишком резко. — Мне уехать? — в голосе отчаяние смешанное с грустью. Ты не хочешь, чтобы она уезжала, но боишься допустить ошибку. Поддаться её ловким рукам, и тёплым, влажным губам. — Там темно и холодно. — Если бы там не было темно и холодно, ты бы захотела, чтобы я уехала? — Нет, я просто боюсь. Мне страшно сделать что-то не так, боюсь потерять тебя. Боюсь, что ты сорвешься на меня из-за не такой фразы или действия. Ты меня пугаешь. — Прости меня, что так тебя запугала. Я нервная, нервная и часто срываюсь на тебя без повода. И мне жаль, ты не заслуживаешь такого отношения. — У тебя ещё больше страхов. — Да, но это не повод. Не повод, чтобы ты после моих психов боялась мне что-то сказать. — Давай закончим, пожалуйста, — не хочешь, чтобы это перерасло в ссору, не хочешь винить её и не хочешь снова грустить. Не сегодня.       Заходишь в спальню и плюхаешься на кровать, подтягивая к себе одеяло, накрываешься с головой. А она ложится рядом, прижимая твоё холодное, хрупкое тело к себе. Её руки согревают, они тёплые, тёплые и мягкие. Приподнимают домашнюю футболку, касаясь обнажённой талии. Дыхание мгновенно даёт сбой, сильно учащяясь. Не можешь себя контролировать, когда её руки залезают под одежду. Когда она слишком близко, слишком близко к чему-то, что люди называют «душой» — Т-ты хочешь спать? — голос предательски дрожит, а ты знаешь, как она любит эту дрожь. — Я хочу тебя поцеловать. — Не начинай.       Я и сама хочу, сейчас это единственное, чего я действительно хочу.       Ты прикрываешь глаза, теряясь в её объятиях, взволнованном дыхании тебе в шею. И касаниях. Когда она проходится кончиками пальцев по твоему оголенному животу, по рёбрам. спускается ниже, будто дразня, твоё и так пылающее тело.       Ты убить меня хочешь?.. — Ах. — томно вырывается из уст, нарушая тишину ночной комнаты. — Что мне делать, когда я уже вся мокрая? — Подрочи в ванной, — а голос срывается, а в голове уже совсем мутно. — А что будешь делать ты? — её рука спускается ниже, парочкой пальцев проходясь по мокрой ткане белья, что так и выдаёт твой настрой. — Я буду спать, — как трудно произнести это, когда тело так страстно её желает. Когда в мыслях лишь её губы, поцелуи, её горящий взгляд и пошлые фразы, что ещё больше распаляют. — Заснуть тебе будет нелегко. Я читаю твоё тело как открытую книгу. Ты не умеешь скрывать того, что хочешь. — Ты обещала не приставать. — Прости, — целуя тебя в уголок губ, отворачивается к стене, а ты так и лежишь, вся распаленная, глупая, влюблённая. — Один поцелуй.       Дура, и зачем это сказала? — Один поцелуй? — Да, можешь меня поцеловать. И все. ничего более, — как глупо пологать, что дружба между вами в принципе возможна, дружба, без касаний. дружба, где нет места страсти.       Ты и моргнуть не успеваешь, как её руки уже на твоей талии, а губы страстно накрыли твои. Будто не было этих общаний, что больше никогда вы не прыгнете с головой в это болото. Она целует, жарко, мокро, заставляя тебя краснеть и извиваться в её руках. Так, будто жаждала этого всю жизнь. Но в один момент осознание накрывает с головой. Если не прекратить, мы не остановимся…       Ты отстраняешься. Когда сознанием уже полностью овладело желание, взять её здесь и сейчас. На этой кровати. В эту холодную ночь. Согреть своими касаниями, заставить её также краснеть под тобой. Но нельзя, нет. Это все испортит. — Не друзья мы, и никогда ими не были. Мы любовники, но никак не друзья. — Я говорила, что дружить у нас не выйдет. — Лишь от того, что ты не выходишь из моих мыслей не на секунду. — А ты из моих, но что с того? — она краснеет, будто это что-то слишком личное. — И что нам делать? — Спать, — теперь она груба. И ты боишься, что это последняя ваша ночь. Слишком резкое окончание диалога, не правильно. — Будь моим партнёром. Не в отношениях. Но по-жизни. Будь тем, кто будет рядом. И я тебя никогда не оставлю. — Я обещаю, что буду рядом. Что бы между нами не происходило.       Вот так лучше.       Этой холодной ночью ты все-таки засыпаешь. А она рядом, крепко прижимая тебя к себе. Мирно сопит тебе в спину. А ты лишь хочешь, засыпать так каждый день. Чувствуя, что все наконец на своих местах.       Я пишу не для того, чтобы просить тебя прийти, я пишу, чтобы предупредить: я всегда буду ждать.