Сладостные грёзы

Угольно-чёрное небо было усыпано сотнями крохотных звёзд. Каждая старалась гореть ярче. Проходя сложный, долгий и тернистый пусть, они достигали своих мечт, разгораясь всё более яркими огнями. Город старался не уступать – на фоне чёрного неба неоновые вывески горели таким же ярким светом, будто соревнуясь со звёздами. Высокие здания возвышались над маленькими уютными жилыми улочками, люди, спешили после поздней работы в офисе домой или гуляли перед сном со своими питомцами. Шум машин, доносящийся издалека. Всё это вмиг пропадёт, если снять очки. Останутся лишь яркие, а то и совсем тёмные пятна. Сидя на кровати и укутавшись в любимое мягкое одеяло, Сец вновь смотрел в окно, стараясь разглядеть каждую деталь. Юноша прилёг широкий подоконник, рядом стояло несколько растений, а также лежало много тетрадей, большинство из них было исписано. Он уже несколько часов вот так смотрел в окно. Замечая даже самые неинтересные детали, он придумывал к каждой историю. Например, вот как раз идёт человек в костюме. Однако его галстук завязан не до конца, воротник не застёгнут, да и вид довольно запыхавшийся. Наверняка, это важный "офисный деятель", а то и директор, который спешит домой к жене после того, как изменил ей аж с несколькими любовницами в отеле. Но он придёт домой, скажет, как утомился, поцелует ее нежно-пренежно и завалится спать. Будто бы он работал без продыху. Однако все интересные истории оборвались, стоило тихо скрипнуть полу около его комнаты. Дверь тихо открылась и в комнату вошёл юноша такого же возраста, что и Сец. Его русые волосы бросались в глаза – он вновь пришёл, толком не причесав их. Растрёпанные волосы торчали во все стороны. – Снова смотришь в окно? Что придумал на этот раз? – радостно заговорил парень, положив пакет, что принёс, на пол и тут же усевшись рядом, приобняв Сеца. – Как заядлый офисный рабочий после работы устраивает потехи с собственным гаремом, а его жена даже не подозревает об этом. А ты снова не расчесался нормально? – послышался вздох, и юноша потянулся за расчёской. – Хм-м, так по ночам он развлекается с любовницами, – руки русоволосого потянулись к очками округлой формы и тут же сняли их, после чего погладив по чернильно-чёрным волосам друга, – Тогда можно и я побуду этим белым воротничком? ~ Аккуратно уложив очки на подоконник, юноша повалил Сец на кровать и принялся расцеловывать шею. – Тацухиса! – недовольно воскликнул Сец, но после улыбнулся, – Хватит. Я не хочу, чтобы у тебя был гарем из девиц. Юноша сделал недовольную моську и сел на край кровати, бросив дело. – Ты такой бука, Сец... Даже пошутить не даёшь. Кстати, – недовольное выражение тут же сменилось спокойным, – Я принёс пирожные, твои любимые. – Но как... кондитерская ведь работает до девяти вечера! – А вот, я успел. Ты еще на мою растрёпанную голову бурчал. – Хорошо, я понял, господин Обиженка. Примите извинения в виде расчёсывания Ваших волос и поцелуя? – Такой расклад меня вполне устраивает, – широкая улыбка это только подтверждала. Наконец, взяв расчёску вновь в руки, Сец развязал хвост Тацухисы и принялся распутывать волосы. Медленно и аккуратно проходясь по каждой пряди, он каждый раз поглаживал партнёра по голове, будто бы так и нужно. После того, как хвост был перевязан, Сец сел рядом и поцеловал его в щёку, на что получил ответ в виде лёгкого поцелуя в губы. В отличие от непослушных волос Тацу, Сец имел более короткие прямые волосы, но общее у них всё же было: множество проколов в ушах и несколько парных серёг. Этим они решили показать свою связь, которая была крепче, чем казалось. Спустя некоторое время Тацу выложил пирожные на тарелки, достал ложки и передал Сецу, но и сам не отставал, принявшись кушать сладости. Мило лопающие сладкое, они походили на хомячком, уминающих побыстрее вкусненькое. – Как ты сегодня? Прости, что не смог прийти раньше, – голос Тацухисы стал менее радостным. – Ничего не поменялось. Ни лучше, ни хуже. Но постепенно всё ухудшается, – Сец на миг замер, перестав поедать любимую сладость, и отвёл взгляд. С самого детства он не отличался крепким здоровьем. Но это ни разу не помешало ему веселиться во дворе с остальными детьми, пока он не заболел. Грипп, что он подхватил во время эпидемии в школе, он перенёс очень тяжело – и это сказалось на его хрупком теле. Врач диагностировал рассеянный склероз – аутоиммунное заболевание, медленно поедающее его изнутри. Лекарства, что были выписаны Сецу, безусловно, помогали, но его здоровье было подорвано, потому медленно, но верно всё ухудшалось. А на Земле нет еще такого лекарства, что избавило бы мальчика от болезни. Крошка Сец всегда мечтал стать кем-то значимым в этом мире, хотел привнести что-то новое. Его яркий мир омрачила внезапно напавшая на него болезнь, отняв силы и зрение. Краски пропали, оставив лишь серые пятна. Позже, когда мальчик смог реабилитироваться, то он решил стать писателем. Ему хотелось выплеснуть все свои чувства на бумагу, лишь бы эти крики никто не услышал. Первые рассказы Сеца были грустными с плохим концом – он не видел больше радости в жизни, каждый день был наполнен серостью и страхом умереть. Несмотря на то, что Сец перешёл на домашнее обучение из-за головной боли, он чудом встретил Тацухису. Как-то раз он, будучи еще совсем юным птенчиком, пришёл отдать важные записи с уроков, только вот встретиться с самим Сецом он настаивал до такой степени, что его впустили в дом "погостить". С этого момента и началась их дружба, а после и любовь. Они были противоположностями, которые дополняли друг друга. Тацухиса был упрям и позитивен, а вот Сец – закрытым и пессимистичным. Именно Тацухиса вернул Сецу краски, что он некогда потерял. Теперь его истории блещут новыми цветами. Однако страх до сих пор сковывал до ужаса. Что если его здоровье внезапно ухудшится и он умрёт? А что если это будет во сне? Успеть бы всё до смерти: написать все истории, стать настоящим писателем, а не просто студентом, заработать денег на новый дом для мамы и папы. Нужно столько всего успеть... А Тацухиса? Здесь Сец окончательно запутался. Он хочет всегда быть с Тацу, но смерть неизбежна и внезапна. Хотелось всего и сразу, но это были лишь мечты... Мечты, что сейчас сбывались. Несмотря на учёбу и работу Тацухиса всегда приходил к Сецу и проводил с ним всё свободное время, оставаясь и на ночь. Сец был поистине счастлив. Его рассказы блистали яркими романами и влюблёнными персонажами, которые без остатка отдавали себя любви. Все эмоции, что скрывались внутри, находились на исписанных страницах его многочисленных тетрадей. И Тацухиса, конечно же, был самым первым читателем, критиком и редактором. Конечно же, и сам Тацухиса был счастлив. На удивление, работа и учёба не отнимала много сил, хотя он в любом случае бы приходил к возлюбленному. Не важно, плохо тебе или больно – есть тот, кому хуже, кто нуждается в любви и ласке. Лишь болезнь бросала тень на идиллию. Каждый держал в голове это, но не озвучивал – страшно и больно думать, что в один момент твой любимый человек... просто пропадёт. Его невозможно вернуть. Останется только пустота. – Сец, – внезапно разорвал тишину голос Тацу, который уже успел прилечь на кровать, закинув руки за голову, – Хочешь, сходим в то кафе? Я как раз накопил на всякие вкусности нам! – Тебе спать ночью нужно, а не тащиться по городу. Ты ведь не только работаешь, но и у.. – Да к чёрту всё, если я не могу проводить время с тобой! Ты же знаешь, мне важнее, чтобы ты был счастлив. "Я и так счастлив, дурачок," – так и хотелось ответить Сецу, но, хихикнув, он сказал иное. – Я не буду счастлив, если ты будешь ужасно измотанным, ты ведь будешь, словно призрак. Несмотря на подобные разговоры, они всё же отправились в одно из немногих кафе, что работало ночью. Родители Сеца и Тацу знали, что их дети ходят гулять по ночам, пусть они и были взрослыми, никто не отменял любовь и волнение родных. Но причина для таких прогулок была веская – утром и днём в городе было слишком шумно, от подобного у Сеца болела голова. Ночью они гуляли по малолюдным улочкам, проводя время в довольно милой и романтичной атмосфере. Горящие огни города, тёмное небо и только они вдвоём. Пройдя по узким улочкам, они дошли до совсем небольшого заведения, около которого стояла маленькая чёрная доска с надписью графика работы и много милых рисуночков. Что внутри здания, что снаружи были развешаны маленькие гирлянды, что светили тёплым светом, будто маленькие лампочки. Интерьер был исполнен в деревянном стиле, большая часть мебели была ручной работой, не говоря уже о многих фигурках, преобладающее число которых было кошками, они стояли повсюду: на столах, на окнах, на стойках – и все котики участвовали в композициях. Пару тут же встретил радостное приветствие от одного из работников кафе – черноволосый юноша со смуглой кожей, родинкой с правой стороны около губ, зелёными глазами и пучком на голове развалился за столом около стойки, за которой стоял уже другой юноша, что кивнул знакомым лицам в знак приветствия. Его звали Юнай. В отличие от довольно яркого внешностью и жёлтого цвета одеждой Юная, второй работник, который занимал, похоже, более высокое положение, был менее броским. На нём был надет коричневого цвета фартук и полосатая кофта под ним. Цвет волос был смесью пепельного и бледно-песочного, а цвет глаз – медовым. Несмотря на его миловидную внешность, характер совершенно разнился – спокойный и сдержанный, в отличие от своего напарника. Но и у них было сходство – под его левым глазом красовалась крохотная родинка. Имя ему было Шикихара. Юноша занимался в данный момент варкой кофе. Никто из работников не выглядел устало, даже наоборот, появление гостей, тем более знакомых, их лишь приободрило. За исключением одного человека, что спал за самым дальним столом. Видны были лишь его черные, как смоль волосы, завязанный на правый бок небрежный хвостик и красное одеяние, что скрывало даже руки. Присев за столик, Сец вместе с Тацухисой заказали перекусить, заодно и кофе, которое оба любили, а Шикихара как раз его варил. Ночь обещала быть приятной – в компании хороших людей любые беды и страхи отходят на второй план.